Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Свойства высших идей

РайнисПонять, насколько хорош Ян Райнис как поэт, человеку, не знающему латышского языка почти невозможно. Даже несмотря на переводы, сделанные знаменитыми русскими поэтами. Зато вполне возможно понять, что это был за человек. Сохранились воспоминания Райниса и воспоминания о нём. 

КАК СТАТЬ ВЕЛИКИМ («Псковская губерния»)

Ян Райнис о жизни в Пскове: «В тюрьме мне было лучше - меньше волнений»

Улиц, которые носят имена писателей, в Пскове много. Но лишь немногие из этих писателей в Пскове жили. Гоголь не жил, Чехов не жил, Белинский не жил... А вот Ян Райнис жил. Его именем 3 июня 1964 года решением исполкома Псковского городского совета назвали дорогу, которая вела от дамбы на реке Мирожке до Дачного переулка. Дорогу в вошедший в черту города посёлок Корытово и Новокорытовскую улицу объединили. Получилась 4-километровая улица Райниса.

«Райнис среди поэтов по-своему стоит Ленина среди политиков и революционеров»

Если спросить псковичей, кто такой Ян Райнис, то ответы будут разнообразные. Могут сказать, что это то же самое, что Ян Фабрициус. Какой-то латыш. Латышский стрелок, что ли?
Но Райнис - не Фабрициус, хотя некоторая связь поэта Райниса и латышский стрелков всё-таки имеется. Связь эта отчасти родственная.


Младшая сестра Райниса Дора Христофоровна была замужем за Петерисом Стучкой. Это тот самый зловещий Стучка (похоронен на Красной площади в кремлёвской стене), занимавший при большевиках в разные годы высокие должности в Петрограде и Москве. Он был председателем следственной комиссии Петроградского Военно-революционного комитета, комиссаром юстиции Петроградской трудовой коммуны, заместителем наркома иностранных дел РСФСР, наркомом юстиции РСФСР, председателем Верховного Суда РСФСР. В 1918-1920 годах Стучка успел побыть председателем народных комиссаров Латвийской ССР.


С 24 октября 1917 Пётр (Петерис) Стучка находился в Смольном, поддерживая связь с латышскими стрелками. Именно Стучка руководил написанием Декрета № 1 о суде. Он же подписал приложение к декрету - «Руководство для устройства революционных трибуналов».  Там говорилось: «В своих решениях Революционные трибуналы свободны в выборе средств и мер борьбы с нарушителями революционного порядка».
Фактически, Стучка первый в советской России переосмыслил понятие «преступность». «Слово "преступность" не что иное, как вредная отрыжка буржуазной науки"», - говорил он. Люди думали, что преступник это тот, кто ворует, грабит, насилует и убивает. Но один из создателей советского права считал иначе.
«Возьмём пьяницу, - писал соратник Яна Райниса Пётр Стучка, -даже не пьяницу, а просто крестьянина, который напился "вдрызг" и в драке убил случайно того или другого... Если крестьянин совершил убийство по бытовым побуждениям, мы этого убийцу могли бы отпустить на свободу с предупреждением, ибо мы, по данным дела, уверены, что во второй раз он не совершит убийства. И наоборот, кулак, эксплуататор, даже если он формально и не совершал никаких преступлений, уже самим фактом своего существования в социалистическом обществе является социально вредным элементом и подлежит изоляции».
В общем, преступниками не становятся, ими рождаются. После таких заявлений и родилось потом понятие «стучкины дети». Стучка, помимо всего прочего, был профессором МГУ и говорил своим студентам-юристам: «Наше намерение вовсе не заключается в том, чтобы сделать из студентов законников, а, наоборот, в том, чтобы сделать людей, свободных от фетишизма закона».
Так возник фетиш беззакония.


В декабре 1918 года большевики делегировали Стучку в Латвию - устанавливать там советскую власть.


В 1920 году латышских коммунистов свергли. Стучка вернулся в Советскую Россию, а в буржуазную Латвию из Швейцарии прибыл его старый товарищ и родственник Ян Райнис.


В воспоминаниях полковника Анатолия Ливена, - одного из тех, кто в 1920 году своими глазами видел, что оставил после себя в Риге товарищ Стучка, говорится: «Впечатление при взятии Риги от душевного и физического состояния горожан было удручающее. Рассказы о большевистском режиме, о терроре и лишениях превосходили всё, что проникало до тех пор в печать. Рассказы эти подтверждались при находке массы расстрелянных и изуродованных трупов. Ко всем бедствиям присоединились форменный голод и эпидемия тифа. На фоне всеобщего бедствия ярко выделялась картина празднества в дворянском доме по поводу свадьбы дочери главного комиссара Стучки. Масса гостей съехались по этому поводу со всех концов России, и, говорят, никогда ещё и нигде, ни в одном зале не видано было такого ослепительного количества дорогих камней и драгоценностей, как на гостях товарища Стучки».*


За тридцать лет до этого студенты-юристы Стучка и Плиекшан (настоящая фамилия Райниса) в Петербурге вместе выпускали сатирический сборник Mazie Dunduri («Мелкие оводы») и были соредакторами латышской демократической газеты Dienas Lapa («Ежедневный листок»).


Ян Райнис хоть и был, прежде всего, поэт, но Конституцию независимой Латвии вместе с другими участниками Конституционного собрания Латвийской Республики написал в прозе.


В 1920 году, когда Райнис вернулся в Латвию, Стучка скажет о своём старом товарище: «Райнис среди поэтов по-своему стоит Ленина среди политиков и революционеров».


Райнис в 1922 году участвовал в выборах президента Латвии (президента избирал Сейм), но проиграл  Янису Чаксте.
Понятно, что в советское время улицу в Пскове именем Райниса назвали не за то, что он был одним из авторов Конституции буржуазной Латвии. И не за то, что был министром образования Латвии.


В Латвии в 20-е годы его, разумеется, считали «красным», тем более что он стал председателем Общества культурных связей с Советским Союзом.


В СССР его воспринимали как революционного поэта (вроде как Ленин в поэзии). Его бурная биография предоставляла такую возможность.


Автор книги «Латышские стрелки. Мировая революция как война за справедливость» Манфред Шнепс-Шнеппе считает, что «в какой-то мере, Райнис виноват в несчастье стрелков, потому что он вселил в головы этих молодых людей идею мировой революции. Это было очень примитивное понимание марксизма».**

«Существует версия, - рассказал Манфред Шнепс-Шнеппе, - что латвийский поэт Янис Райнис в чемодане с двойным дном привёз из Цюриха марксистские материалы. И пять или шесть лет, начиная с 1894 года, выходила газета Jauna strava («Новое течение»), в которой их перепечатывали в переводе на латышский. Они публиковали все бунтарские вести из Европы. Когда власти обнаружили у себя под носом открытую пропаганду марксизма, они арестовали сотню человек, причастных к изданию. Райниса, Стучку, Яниса Янсона...»

«В этот грозный день кровь лилась фонтаном»


У Еремея Парнова есть книга «Посевы бури» (она называется точно так же, как и сборник Райниса 1905 года). Книга Парнова рассказывает о жизни Яна Райниса. Нет сомнений, что только к поэзии и драматургии сводить жизнь Райниса нельзя. Он, безусловно, готовил революцию в России. И здесь важно понимать, почему именно латыши настолько активно принимали участие в подготовке революции.Райнис


Латыши к концу XIX века были почти поголовно грамотны (в соседней Псковской губернии на рубеже XIX-XX веков неграмотных было 80,42 %).  Это с одной стороны. База для распространения нелегальных изданий была велика. С другой стороны, на «национальных окраинах» российские власти действовали довольно грубо и глупо. Одно из трагических событий той поры - так называемый рижский бунт 1899 года. Райнис в это время находился в Пскове.


На рижской «Джутовой мануфактуре» возникло недовольство. Цены в городе повысились, а зарплата осталась прежней. На улицу с мирными протестами вышли работницы. Шествие полиция блокировала. Строптивых работниц начали увольнять. К заблокированным в Александровском саду работницам попытались прорваться другие рабочие. Полиция открыла огонь на поражение, убив 9 человек.


Когда такое происходит, наверное, тогда и рождаются строки, подобные этим: «В этот грозный день // Кровь лилась фонтаном,// И ушёл под землю замок с королевной...» (стихотворение «Королевна», написанное в Пскове, перевёл Валерий Брюсов).
На следующий день после расстрела в Риге на улицы с протестом вышли 20 тысяч человек. На 28 предприятиях началась забастовка. Вместо того чтобы мирно договориться, власти предпочитали использовать, как им казалось, самые действенные методы - разгон и расстрел.


И, в итоге, взрастили довольно большое число людей (больше 20 тысяч), которые тоже договариваться не желали, предпочитая жестокие и бессмысленные убийства. Это и были так называемые латышские стрелки. Стрелять они действительно умели. Часто - в затылок своим жертвам.


Придёт время, и латышские стрелки будут расстреливать демонстрантов в Петрограде, подавлять антибольшевистское восстание в Ярославле, безжалостно казнить жителей Гдовского уезда Псковской губернии, создавать вместе с другими революционерами ГУЛАГ, а потом в нём же и погибать...

«Потом нас расшвыряли по стране»

Вскоре после того, как Иван Плиекшан, он же - Ян Райнис, завершил, сидя в Рижской тюрьме, перевод на латышский язык «Фауста» Гёте, его сослали в Псков. Это было в 1897 году, в декабре. В 1897 году там же, в Риге, арестовали студента Михаила Пришвина. Позднее писатель Пришвин, учившийся в Рижском политехникуме с 1893 года, вспоминал, что он и Райнис «сидели тогда вместе - в Риге, потом в Митаве, потом нас расшвыряли по стране». Райниса «швырнули» в Псков, Пришвина - в Елец. Подробностей того ареста известно не так много, но очевидно: Райниса арестовали  за «пропаганду социал-демократических идей». И Пришвина тоже (он входил в марксистский кружок Ульриха - переводил на русский язык Бабеля, Меринга, Энгельса). Некоторые исследователи предполагают, что оба писателя проходили по одному делу.


В Рижской тюрьме Ян Райнис (Иван Плиекшан(с)) заболел. В декабре 1897 года его выпустили под залог, а потом, до суда, отправили в ссылку - сначала не так уж далеко от Латвии, в Псков. Чуть раньше, 21 декабря  1897 года (по старому стилю), Райнис венчался с Иоганной Эмилией Лизеттой Розенберг, более известной как поэтесса Аспазия (венчание происходило в тюрьме). Так что приезд молодожёнов в Псков, в определённом смысле, был свадебным путешествием. Каких-то особых восторгов Ян Райнис при этом не испытал. В Псков кандидат юридических наук Райнис обязан был выехать из Риги в трёхдневный срок. «Когда мы въехали в Псков поздним вечером, была глубокая зима...», - написал о своём прибытии в Псков Ян Райнис.


Утром 25 декабря зима была по-прежнему глубокая.
Но дело было не только в погоде. Снег, сочельник, метель... Вполне романтично для поэта-романтика. Однако к этому прилагались болезнь, отсутствие денег, надзор полиции, перспектива не вернуться в Латвию ещё много лет... «Запомни свойство высших идей: // Они безучастны к судьбам людей», - как написал однажды Райнис.


Но ссыльный бодрился. Тем более что места были не самые глухие. Ещё до всякой ссылки семья Ивана Плиекшана подумывала о переезде в Псков. Имелись и другие варианты отъезда. В биографическом романе «Райнис и его братья» Роальда Добровенского говорится: «Янис Плиекшан живёт в Елгаве с матерью и старшей сестрой. В эти дни он выезжал в Псков, потом в Петербург: интересовался возможностями переезда в Сибирь. Он не хотел оставаться на Родине».
И вот теперь он в Пскове.


В те времена Райнис свои стихи ещё не датировал, однако некоторые известные его тексты определённо появились именно здесь, в Пскове. Очерк «Александр Сергеевич Пушкин» Ян Райнис тоже написал в псковской ссылке - за год до столетнего юбилея поэта. «Очерк об Александре Пушкине написан вначале 1898 г. в Пскове, куда я был выслан в ожидании приговора на первом процессе латышских социал-демократов. Пушкин, который был очень близок мне ещё со школьных времен, стал в этой первой ссылке ещё ближе даже внешне, ибо и он был в своё время сослан в ту же Псковскую губернию...», - вспоминал Райнис.


Адреса в Пскове Райнис менял несколько раз - искал жильё подешевле. Жить приходилось впроголодь, занимаясь переводами. Один из домов, в котором жил Райнис, находился совсем рядом с тем местом, где сейчас располагается редакция «ПГ» - почти напротив, только дорогу перейти, - на углу нынешних улиц Некрасова и К. Маркса. Этот дом снесли совсем недавно - под предлогом того, что поставят такой же, но лучше. Вначале сняли мемориальную доску, а потом снесли. На новом доме, где теперь находится банк, висит табличка. На ней написано, что этот дом «Воссоздаёт облик дома, в котором с 9 марта по 20 июня 1899 года жил латышский поэт Ян Райнис». Мне так не кажется. Это совсем другой дом. Не такой, как Дом Постникова, в котором Райнис снимал комнату на пересечении улиц Губернаторской и Покровской. Но, наверное, такова судьба домов, в которых жил Райнис.


На месте ещё одного дома, где жил в Пскове Райнис, тоже находится банк - на этот раз на Октябрьской площади (тогда это была улица Сергиевская). Письма в Псков в 1899 году Райнису приходили по адресу: «Сергиевская ул., дом Кирпичникова, Сливочная лавка, г-ну Плиекшану».


Фактически в Пскове ссылку одновременно отбывали два латышских поэта: Райнис и Аспазия (Аспазия находилась в добровольной ссылке). И это действительно походило на ссылку, если судить по одному из писем Аспазии латвийским родственникам: «Вы сейчас, наверное, находитесь в центре праздничных радостей и рождественской сутолоки с блестящими представлениями, где всё лучится, смеётся и ликует, люди желают друг другу счастья... Вы не представляете, что такое настоящее одиночество. Это знаем только мы, сидя изо дня в день в маленькой комнатке, в окно которой видны лишь несколько заснеженных кустов... Мы живём совершенно замкнутой жизнью; один год так уже прошёл...»


За полтора года жизни в Пскове и окрестностях Райнис сменил несколько адресов, и самым романтичным был загородный адрес  дома Эрглисов на горе с говорящим названием - Ригина гора (в районе нынешнего посёлка Родина), неподалёку от шоссе в Ригу. Письмо про «несколько заснеженных кустов» отправлено именно оттуда. Как и письмо самого Райниса: «Мрачная, печальная пора: заботы, болезнь и слабость... мы все ещё ходим в выздоравливающих, полгода всё выздоравливаем, никак не выкарабкаемся из болезней... со мной всё худо... от головной боли, вечной нервозности и  бессонницы просто некуда деваться... С моей бедной Эльзиней обстоит ничуть не лучше... колотье, головные боли и вся эта чертовщина продолжается. Она так бледна и осунулась, что просто жалко на неё смотреть...».

«Курицам по  лестнице было взбираться легче, чем нам с Райнисом»

Вряд ли от жизни в Пскове у Райниса остались приятные воспоминания. К тому же, Аспазия вынуждена была уехать в Ригу. Не хватало денег. Ей предложили за 50 рублей заведовать отделом художественной литературы в газете, которую раньше возглавлял Ян Райнис. А сам Райнис после отъезда жены покинул Ригину гору и поселился в Пскове в месте попроще.


Райнис писал из Пскова жене: «В тюрьме мне было лучше - меньше волнений, каждую неделю мог Тебя видеть».


Аспазия, иногда навещавшая Райниса, очень беспокоилась за мужа: «Из-за бедности он снял комнату на далёкой и сомнительной окраине. Там хулиганы избивали граждан, поэтому я наказала Райнису не ходить без палки.  Дом, где находилась комната Райниса, был ужасно  старым и примитивным. Лестница была такая, какие у нас используют, чтобы подниматься на сеновал. Несколько ступенек совсем оторваны и надо проявить сообразительность и ловкость, чтобы попасть наверх и спуститься вниз. На  самом верху, где находилась комната Райниса, спали хозяйские куры. Курицам по  лестнице, известно, было взбираться легче, чем нам с Райнисом».


Некоторые подробности о псковском периоде жизни лучше прочесть у Елены Киселёвой в статье «Переписка Я. Райниса периода псковской ссылки».


А завершилось всё ссылкой в ещё более дальние края - на пять лет в Вятскую губернию, в Слободское (в Швейцарию из России Райнис нелегально эмигрировал во время Первой революции - в конце 1905 года). В Вятской губернии его уже ждали сосланный Петерис Стучка и сестра Райниса революционерка Дора.


После обретения независимости Латвии Ян Райнис вернётся к себе на Родину после 15-летнего пребывания в Швейцарии (в Кастаньоле, у озера Лугано), ненадолго станет директором Национального театра, министром образования...


Социалистом он был всю сознательную жизнь. Однажды Райнис сказал: «Я такой же отступник от социализма, как Толстой от христианства, ибо я остался с Марксом, как он с Христом».
В Латвии 2015 год объявили годом классиков латышской литературы Райниса и Аспазии, их дни рождения включили в календарь международных памятных дней ЮНЕСКО. Но псковским курицам по лестнице всё равно было взбираться легче, чем классикам латышской литературы.

Райнис с женой«Политика - самая примитивная функция жизни»

Если в Пскове имя Райниса, в основном, ассоциируется с дорогой на дачные участки и дорогой на самое большое городское  кладбище - Орлецовское, то в соседней Латвии Райнис - безусловный классик.


Его политические высказывания там волнуют меньше, чем собственно стихи и пьесы. Но самый заметный спектакль по Райнису в Риге в Латвийском национальном театре был поставлен не по его пьесам. Режиссёр Кирилл Серебренников, когда готовил спектакль к 150-летию со дня рождения Райниса, взял за основу его письма и дневники. Получился спектакль под названием «Сны Райниса».


Предваряя этот спектакль, pribalt.info в 2015 году написало: «Что знает любой из нас о Райнисе? Это поэт и символ Латвии, но можете ещё пару подробностей из жизни классика - отдельные критики его считали эгоистом и даже неврастеником. Но ни в одном учебнике не говорится, что Райнис мечтал дожить до трехсот лет, стать первым президентом Латвии и вообще быть образчиком человека новой генерации...»
Пролог к спектаклю вышел ироничный. В центре стены стоял массивный памятник Райнису. Ему салютовали, отдавали воинскую честь, возлагали венки, кланялись...


Журнал «Театр» сообщал: «Пенсионер с красными революционными гвоздиками, кланяясь памятнику, восклицает: «Здравствуйте, Владимир Ильич! С днём рождения, Владимир Ильич!», в его жизни Райнис и Ленин - близнецы-братья. Некто в неистовом фанатизме бесконечно целует каменную голову в губы. Нет, это не фанат, это любитель утреннего фитнеса использует памятник как опору и отжимается на руках. Музыканты уличного оркестра трубят в трубы и бьют колотушкой в барабан - собирают монету. Бомж с пакетами разбирает собранное из мусорных ящиков. Экскурсовод с флажком кричит что-то неразборчивое...»***


На фронтоне Национального театра Латвии рядом с афишей повесили огромный баннер. На него поместили слова из дневника Райниса 1919 года: «Мне надо жить дольше 300 лет в полной силе духа и плоти, в чистоте совести... Мне надо стать латышским, русским президентом и президентом европейской республики ещё в этом году. Мне надо стать Райнисом Великим. 10.07.1919».
А вот ещё несколько его высказываний:


- «Я тоже когда-то восторгался политикой и парламентской деятельностью, но когда-то я ещё больше восторгался при виде кучера на облучке и тем, как мчатся собаки».


- «Ни одна партия в своём деспотизме не должна дойти до такого предела, когда будет вынуждена отказать себе в честности».
- «Политика - самая примитивная функция жизни, это организованная борьба за пропитание».


Дольше 300 лет жить не получилось. Райнис умер в 64 года в 1929 году. Ни латышским, ни русским президентом он не стал. Но улица его имени в Пскове всё-таки есть.

 

*А. П. Ливен. Основание отряда // Белая борьба на Северо-Западе России. Центрполиграф. 2003. Стр. 41.

**М. Кугель. Слава и несчастье латышских стрелков // svoboda.org,  28.11.2017.

*** М. Ваняшова. Райнис в ожидании Годо // oteatre.info, №21-22, 2015.

 Фото:

Иван Плиекшан (Ян Райнис) в 1880 году.

Ян Райнис.

Аспазия и Ян Райнис.

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий