Противоядие. ХII

Тень всех живых (Продолжение. Начало в №№ 441-451). « Я люблю порядок, - пояснил Кузьма Смирнов. - И если уж ты ко мне пришел - объясни, что с тобой случилось». - «Сам не понимаю. Какие-то люди завели меня в лес, продержали там час или два, обыскали и отпустили».     

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 по № 440 публиковалась пятая часть - «Фальшь-бросок». Действие происходило в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть шестая

                                                      

                                                          ПРОТИВОЯДИЕ

                                                           /весна 1941 года/

                                                                                                                                 

12.

    - Я люблю порядок, - пояснил Кузьма Смирнов. - И если уж ты ко мне пришел - объясни, что с тобой случилось.

      - Сам не понимаю. Какие-то люди завели меня в лес, продержали там час или два, обыскали и отпустили.

      - Далеко отсюда?

      - Примерно в двух часах ходьбы отсюда.

      - Тогда это не наше дело, - успокоился секретарь партячейки.

      - А я думал, у партии до всего есть дело.

      Кузьма почесал затылок. Подумал, наверное, что не слишком удачно выразился. И решил исправиться.

      - В Эстонии тоже есть наши товарищи. И милиция. Надо им сообщить. Так что не беспокойся - партия от ответственности никогда не уходила и не уйдет. А что касается тебя - обещаю, что доберешься до райцентра в лучшем виде. Со мной не пропадешь.

      И Кузьма довольно улыбнулся. Чувствовалось, что ему доставляет удовольствие оказывать людям помощь. Есть такая порода людей. Помогая другим - они думают в первую очередь о себе. Им просто нравится быть нужными. Это своего рода корысть. Но они знают меру и не обещают того, что сделать не в силах. Вот Кузьма честно и ответил Рябинину - дескать, это дело эстонских товарищей.

      У Глеба не было к секретарю никаких претензий. Если вдуматься, он сам часто думал и поступал так же. Пытался разгадывать тайны скорее из любопытства, а не по зову сердца. В благородство если и играл, то не заигрывался.

     Умывшись, отогревшись и перекусив, Глеб уже готовился официально отойти ко сну, в соответствии с распоряжением партийного секретаря. И тут он пожаловался на то, что в Заусеницах тоже стало неспокойно.

      - Гости из бывшей буржуазной Эстонии? - спросил Глеб, зевая.

      - Свои шалят.

      - Бывает.

      - Кстати, кто тебе сказал, что я в этом доме живу?

      - Женщина. Ее изба на самом краю деревни. К себе не пустила. Сказала, что это вы у себя всех принимаете.

      - Нюра? А вот это плохо.

      - Плохо, что к себе не пустила?

      - Плохо, что Нюра. Это ведь ее муж Заусеницы на весь район ославил. Да что там на район. Тут до таких высот дошло...

      Если бы Кузьма стал развивать эту тему дальше - не уснуть бы ему этой ночью. Но к счастью, секретарь благоразумно умолк. И лишь утром разговор возобновился.

      За завтраком, состоящим из гречневой каши с молоком, Кузьма Смирнов продолжил рассказ:

      - Несчастье у нас случилось. Наш передовик Семен Тышков человека убил.

      - За что?

      - Кабы знать.... Убил, и все.

      - Не признался?

      - Куда там. Сбежал. А ведь пример с него брали. Бывший воин-пограничник. Комсомолец. В книжку попал.

      - В какую книжку?

      - В умную. О колхозной жизни. Только теперь из-за него книга не выйдет.

      - Так кого же он все-таки убил? Может, за дело?

      - Сына нашего председателя. Гришу.

      -  Ого! Милиции, наверное, съехалось?

      - Это точно. Только толку в этом?

      - Постой. Как там вашего передового убийцу зовут?

      -  Семен Тышков.

      - Сема, значит.

      - Ты что, его знаешь?

      - Нет. Но когда я стал стучаться в дом к его жене, то она приоткрыла дверь и спросила: «Сема, это ты?»

      Кузьма чуть не подавился хлебом. Не хватало только Заусеницам второго трупа.

      - Ах ты Нюра, Нюра - произнес секретарь, едва откашлявшись.

      - Меня зовут Глеб, - напомнил на всякий случай Рябинин.

      - Это я не тебе.... Выходит, прикрывает она его. А ведь клялась, что ничего о нем не знает.

      - Жене простительно, - благородно ответил Глеб.

      - Глупости говоришь. Когда убивают детей председателей колхозов - прощения нет никому. К тому же, Нюра - местная. Гришу-покойника знала с детства. А муж у нас только после армии остался жить. Скрывался под личиной передовика.

      - А теперь под чьей личиной скрывается?

      - Хотелось бы знать. Да что там.... Если ты ничего не перепутал - Сема рано или поздно попадется. Причем, ходить далеко не надо.

      - Я хорошо помню, как она сказала «Сема». Может быть, она какого-нибудь другого Сему звала?

      - Издеваешься?

      - Пока еще нет. Но раз я, сам того не подозревая, вывел на след преступника, то может быть, все-таки, расскажешь - что там случилось? В смысле, как убили председательского сына?

      - Почему ж не рассказать? Это никакой не секрет. Слушай, что ли...

      В тот день в клубе праздновали Новый год. Это было тридцатого декабря. Ничего не предвещало трагедии. Молодежь танцевала. Остальные - тем более.

      У крыльца постоянно толпился народ. Курили, рассказывали байки. У кого-то язык развязался больше положенного. Кто-то кого-то толкнул в снег. И тут появился Григорий Молодов, сын председателя. Был он сильно пьян и сразу полез в драку. Но друзья его быстро остановили. Кто-то сбегал за отцом, который находился в зале.

      Павел Григорьевич Молодов сам был не совсем трезв, но сына усмирить сумел в два счета. Казалось бы, все закончилось хорошо. Народ стал расходиться по домам.

      И тут случилось непредвиденное. Откуда-то возник Семен Тышков. Обругал и отца, и сына. Обвинял их в пьянстве. Можно сказать, спровоцировал уже утихомирившегося Гришку. Тот снова начал махать кулаками. Получил от Тышкова по зубам и временно притих. Но обещал припомнить обиду. Сколько таких обещаний дается на земле ежеминутно?

      Через час тело мертвого Григория Молодова обнаружили неподалеку от клуба. Нашлись очевидцы, видевшие, как снова столкнулись Семен и Гришка. Хотя сам момент убийства не видел никто.

      Народ бросился к Тышкову домой, но тот, будто бы, домой не возвращался. Так, по крайней мере, сказала жена. С тех пор Семена в Заусеницах не видели. В том, что бывший пограничник перешел границы дозволенного законом -  в деревне почти никто не сомневался.

      - А зря, - неожиданно ответил Рябинин, внимательно выслушав рассказ Кузьмы Смирнова. - Знаю я один очень похожий случай...

 

Продолжение следует  

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий