Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

«Остаюсь жить без признаков жизни...»

РешетовБывает, что очень хорошие куклы похожи на очень плохих людей. Случается и наоборот, но реже. А бывает, что человек вроде бы живой, а выглядит как нарисованный. Черты явно человеческие, но это только движущаяся картинка. И как, скажите пожалуйста, запечатлеть такого человека? Скажут же, что художник плохой, а это человек искусственный. Об этом и многом другом этот сборник.

1.

КНИГА-ДОМ
(«Городская среда», 2011 г.)

Возле входа в читальный зал Центральной городской библиотеки города Пскова лежала подборка высказываний Даниила Хармса.

Начало было многообещающим: «На замечание: "Вы написали с ошибкой", ответствуй: "Так всегда выглядит в моем исполнении"».

Прямо по курсу стояла фотография художника  Валентина Решетова в молодости - с зонтиком в руках. Этот же художник - уже в образе мэтра с бородой - стоял неподалеку возле мольберта. В этот день родился художник Иван Шишкин.

«Я их в советское время нарисовал, но никому не показывал», - произнес псковский художник Валентин Решетов, показывая на картины, висящие за его спиной.

В читальном зале Центральной библиотеки города Пскова было много книг, но только одна «Книга-Дом». Так называется одна из картин Валентина Решетова. На творения Шишкина это было мало похоже.

Взгляды, прежде всего, привлекал белый холст, установленный на мольберте. Любой чистый холст - потенциально гениальная картина. Пока не будет доказано обратное. «Я люблю больше вертикальный размер», - пояснил художник и предложил присутствующим взять в руки кисть. Студенты индустриального колледжа переглянулись. Они не ожидали, что придя на выставку, им придется настолько близко столкнуться с живописью. «А лимонад бесплатно дают?» - задал встречный вопрос один из студентов, поглядывая на стол с безалкогольными напитками. Видимо, принятый для храбрости лимонад приносит вдохновение.

Первой взять в руки кисть решилась преподаватель. «Мой любимый цвет - сиреневый», - сказала она. Вскоре на холсте появился сиреневый глаз. Затем мольберт обступили и другие начинающие художники.

Принцип у Валентина Решетова таков: «Я не учу рисовать, но я учу думать перед тем, как вы начнете работать». Он пытается доказать, что все люди - творцы.

Справа от мольберта висели рисунки все того же Валентина Решетова. Это были иллюстрации к миниатюрам Даниила Хармса. К рисункам прилагались и сами тексты, вроде этого: «У Пушкина было четыре сына, и все - идиоты...»

Валентин Решетов знает, к каким текстам лучше всего делать иллюстрации, чтобы получить живой отклик.  У него была непростая задача - в двух словах рассказать о том, кто такой Хармс.

- Это был, выражаясь вашим языком, неадекватный человек, - наконец, подобрал нужные слова художник.

Студенты понимающе кивнули.

2.

«ПИРОГИ» ВМЕСТО «БЛИНОВ»
(«Городская среда», 2011 г.)

Петербургский художник Александра Овчинникова чуть было не стала соавтором картины «Блины», подписанной псковским губернатором Турчаком.

Это случилось примерно месяц назад во время Рождественской ярмарки в Петербурге. Ее проводит губернаторский советник по культуре Игорь Гаврюшкин. Он же организует аукцион картин, которые рисуют VIP-персоны. Точнее, они прикладывают к картинам руки, а доводят их до ума настоящие художники.

Александре Овичнниковой поработать с Андреем Турчаком не удалось. До псковского губернатора ее допустить побоялись, потому что она в тот день была слегка простужена. А вдруг заразит? Так что Турчак рисовал «Блины», проданные Гаврюшкиным владельцу великолукского мясокомбината за 3 миллиона рублей, под руководством совсем другого художника.

Но это не помешало Александре Овчинниковой приехать в Псков. Уже не в первый раз.

Выставка петербургского художника Александры Овчинниковой в галерее «На Бастионной» называется «Пироги с солнцем». Но тем, кому недостаточно пирогов, могли приобщиться к фруктам, ягодам или даже к мясу, в смысле - познакомиться с каталогом той самой Рождественской ярмарки. На ней соавторами Александры Овчинниковой стали Лариса ГолубкинаБорис Гребенщиков и многие другие знаменитости. Певца Жана Татляна Александра Овчинникова учила рисовать минут двадцать. В итоге получился «Арбуз» (хорошее начало для иллюстраций детской азбуки). Кирилл Набутов сосредоточился на букве «В» и нарисовал несъедобный «Велик». Александр Городницкий под руководством Александры Овчинниковой изобразил «Дождь», Лариса Голубкина - «Фрукты», Борис Гребенщиков - «Цыплят», спикер Законодательного собрания Вадим Тюльпанов - «Голубей». Потом эти картины распродали на благотворительном аукционе. «Цыплята» и «Арбуз» ушли за 450 тысяч рублей, «Дождь» - за 200 тысяч, «Велик» - за 300 тысяч, «Фрукты» - за 500 тысяч. Но дороже всех оценили «Голубей» - в 1 миллион 400 тысяч.

На открытии «Пирогов...» в Пскове говорили про «смелость, отчаянность, буйство красок». В данном случае, смелость, отчаянность и буйство имеют вполне очерченные границы - деревенские. Издали некоторые полотна похожи на яркие теплые лоскутные одеяла. Сказочные избы, коньки, русская печка, русская баня... В бане - помывка, а на завалинке деревенские бабушки языками перемывают кости. Жизнь кипит, тесто для пирогов поднимается.

На открытии выставки активную жизнь вели две дочки Александры Овчинниковой - Алена и Ася. Старшая фотографировала младшую, а фотографы в это время наводили объективы на обеих... Судя по картинам, девочки хорошо себя чувствуют не только в жизни, но и на холсте. Чем холоднее на улице, тем теплее картины.

3.

КУКОЛЬНЫЕ ПАЛАТЫ
(«Городская среда», 2011 г.)

С куклами надо быть осторожными. От них никогда не знаешь, что ожидать. Это потому, что куклы похожи на людей. Бывает, что очень хорошие куклы похожи на очень плохих людей.

Куклами не рождаются, ими становятся. Псковские кукольники это знают отлично. Но с некоторых пор они встали на опасную тропу сотрудничества с кукольниками из соседних стран. Для нормальных людей в этом нет ничего страшного. Куклы соседних стран должны дружить. Но для националистов, в частности, русских националистов любые контакты с эстонцами или латышами воспринимаются как предательство национальных интересов. Тем более что одна их эстонских художниц подарила псковичам карту-раскраску Эстонии.

Организаторы очередной выставки кукол этого обстоятельства не учли, хотя политический подтекст был очевиден. На открытие, как и в предыдущий раз, пригласили двух консулов - эстонского и латвийского. Свой автограф на одной из кукол (ангел, у которого на груди изображение Мирожского монастыря) поставил губернатор Псковской области Андрей Турчак.

В итоге, когда счастливый эстонский консул вместе с сыном вышел из зала, то не обнаружил на вешалке своего пальто. Сын его тоже остался без верхней одежды. Лишь пальто жены консула одиноко висело, вызывая тоску.

Пока ангелы в зале взвивались вверх, консул «махал крыльями» возле вешалки. Неподалеку стоял известный своими националистическими взглядами Дмитрий Беляев, которого не часто встретишь на выставке кукол.

К музейным хранителям всегда было много претензий. Они даже за историческими ценностями не всегда способны уследить (например, потеряли било Троицкого собора - символ вечевой республики). Но, по крайней мере, верхнюю одежду посетителей они могли бы охранять. Однако, озаботившись ангелами-хранителями, они не взяли в расчет обыкновенную бабушку-гардеробщицу. Поэтому любой посетитель Приказной палаты псковского кремля  оставлял и продолжает оставлять свою одежду на безнадзорной вешалке.

Если нет бабушек, надо было привлечь какого-нибудь ангела-хранителя.

С людьми надо быть осторожными. Некоторые из них намного шустрее, чем куклы.

4. 

ЛЁТНОЕ УЧИЛИЩЕ
(«Псковская правда», 2011 г.)

Это не выставка, а целый театр кукол с репертуаром на несколько лет вперед

В прошлый раз куклы и люди устроили в галерее «На Бастионной» международный бал.* Голова от него закружилась так, что на этот раз организаторы решили оторваться от Земли, назвав выставку «Пара крыльев, чтобы облететь мир...» Заодно оторвались не только от Земли, но и от галереи «На Бастионной», переместившись в Приказную палату Псковского кремля. Круг участников, если сравнивать с предыдущей выставкой, расширился, а выставочная площадь - сузилась.

На открытии, которое состоялось в это воскресенье, количество ангелов и людей было примерно поровну. От этого стало теснее, но веселее. Атмосфера окрыляла. Хотя без чертовщины все-таки не обошлось (кукла-черт танцевала чертовский танец). В итоге, когда эстонский консул и его сын не нашли на вешалке своих пальто, кое-кто чертовски обрадовался.

В Приказной палате на вешалке можно увидеть даже ангельские крылья. Не с таких ли вешалок начинается хороший театр?

Псковские художники-кукольники вместе с художниками из Эстонии, Финляндии и Латвии устроили целый парад ангелов. К некоторым из них приложили руки известные в Пскове люди. Благотворительный аукцион «Псковский ангел» устроен так, что покупатель сам назначает цену (деньги пойдут в детский дом). А другой покупатель, не зная заявленную цену, может назначить свою. Получит ангела тот, кто окажется щедрее.

Один из самых заметных ангелов - лысый. Вместо трубы у него саксофон, что сразу же наводит на мысль, что к этому ангелу имеет отношение саксофонист Аркадий Галковский. Так оно и есть. Идея - его, воплощение - кукольников. Армия ангелов-миротворцев снабжена этикетками, на которых написаны слова безоговорочных авторитетов в летном деле. «Испытай один раз полет, - сказал как-то Леонардо да Винчи, - И твои глаза навечно будут устремлены в небо». Посетители с легкостью и радостью устремляли вверх свои руки и взгляды. Вслед за бароном Мюнхгаузеном, у которого полет фантазии всегда проходил нормально.

Без крыльев тоже можно летать. Во всяком случае, куклы-поэты и куклы-художники, устроившись на подоконнике, мысленно явно куда-то летели. В такой возвышенной обстановке на высоте оказываются даже ежики и зайцы, которых в обычных условиях летать не заставишь. У каждого нашлась своя муза.

Куклы бывают деревянные, вязанные, текстильные... Также как и люди. Разве вы не встречали деревянных людей? В эти дни Приказная палата превратилась в театр кукол. За таких кукол, что собрались под крылом Приказной палаты - не стыдно. На них надо смотреть, пока они не улетели. Не упустите шанс.

5.

ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ
(«Псковская правда», 2010 г.)

В Городском культурном центре города Пскова проходит выставка Галины Изотовой и Ольги Никитиной (графика, куклы, батик).

Некоторые играют в куклы всю жизнь. Особенно часто это происходит в областном театре кукол, в котором Галина Изотова проработала пять лет главным художником. Сейчас она - художник Городского культурного центра. И здесь куклы тоже не бывают лишними. Во всяком случае, без них детские праздники проводить трудно.

В последние годы куклы активно начали расти, опережая даже инфляцию. Это связано с тем, что на ростовые куклы наблюдается особый спрос. Одно дело - возиться с куклой в песочнице, другое - быть с ней на дружеской ноге и чувствовать ее плечо. Взрослые впадают в детство, а куклы тянутся за взрослыми.

Когда праздники заканчиваются, куклы уходят из залов и площадей в тень, за кулисы. И наблюдать их на выставке несколько странно. Они стоят - замерев. Так сказать, затаив дыхание. Но даже теперь, без помощи людей они продолжают играть свою роль. И это уже мастерство художника, который вдохнул в мертвый материал жизнь, придал нужные черты и определил характер.

Вот мышь размером с кенгуру. Особенная ее ценность в том, что это компьютерная мышь. Вот грустная корова - размером с исполинскую компьютерную мышь. Вот тигр. Его создали к приходу Года тигра. Этот год уйдет, а тигр, надеюсь, останется.

Наиболее выразительны на выставке авторские портретные  куклы. Они небольшие, но изящные. Английский пижон, китаец (тоже, по своему, пижон)... А на стенах, словно в окнах, отражаются сказочные сюжеты, нарисованные на тканях. Для полноты картины.

6.

ТЕСНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
(«Городская среда», 2011 г.)

В предыдущей статье о выставке кукол была такая фраза: «Круг участников, если сравнивать с предыдущей выставкой, расширился, а выставочная площадь - сузилась».

Так вот, к новой выставке кукол это тем более относится. Выставочная площадь стала меньше еще раза в два.

В маленький выставочный зал Дома Масона людей на открытие выставки набилось столько, что самих кукол первоначально почти не было видно. Одного медвежонка вообще повалили, неловко задев ногой.

Пострадавшего за ухо подняли и аккуратно водрузили на место - на край открытого сундука, в котором было полно сказочных героев.


Посетители, наверное, чувствовали себя обитателями чемоданов, переполненных куклами. Таких чемоданов вокруг обнаружилось несколько. Это выяснилось, как только народ устремился в соседнюю комнату на фуршет.

Детская комната

Выставку «Родом из детства. Сентиментальное путешествие» предполагалось разместить в просторных залах псковского музея-заповедника. Организаторы международного проекта с участием Тартуского музея игрушек, Детского музея Таллина, Псковского областного центра народного творчества, Псковского областного театра кукол рассчитывали на большие музейные площади.


В результате вместо просторных залов кукольниками выделили скромное помещение в Доме Масона. Это здание вообще не предусмотрено для показа каких-либо выставок и в свое время реставрировалось как будущее древлехранилище. Однако псковские музейщики упорно устраивают там выставки, которые потом просто так, без предварительного звонка, не посетить.


Еще год назад в Пскове все было по-другому. Прошлогодний предновогодний кукольный бал устроили в частной галерее «На Бастионной». Место тогда хватало всем - и куклам, и людям, и вдохновению.

Следующую выставку, с куклами-ангелами, сделали в Приказной палате. Там уже было не развернуться. Но атмосфера все равно осталась сказочной.

Новую сказку рассказали в Доме Масона. Учитывая фрагментарность экспозиции, произошедшее обозначили как заявку на создание в Пскове музея кукол и игрушек. Заявка получилась многообещающей.

Семейные ценности

Куратор выставки Ольга Кошелькова пояснила: «Это не для детей выставка. Как ни странно, взрослые задерживаются на таких выставках гораздо дольше, чем дети».

Разумеется, так и должно быть. В полноценное сентиментальное путешествие способен отправиться только тот, кому есть что вспомнить.
В небольшом помещении расположились авторские куклы из частных собраний и вполне стандартные мягкие игрушки полувековой давности. Куклы-марионетки соседствуют с деревянными игрушками. Здесь же размещены работы из фотопроекта псковички Светланы Гавриловой «Дети и игрушки» и фотопроекта эстонского мастера Марины Тэе «Семейный альбом».

Из Москвы на открытие выставки приехали известный художник-кукольник Ирина Андреева и искусствовед, коллекционер кукол Марина Политова. Им было что рассказать. Также как и целой делегации эстонских кукольников.

«Сентиментальное путешествие» организовало объединение художников-кукольников «Псковский кукольный дом», в котором уже  двадцать человек. Среди которых Мария Воробьёва, Галина Изотова, Наталья Салтан, Светлана Оболенская, Сергей Семёнов, Антон Широкий, Галина Лукьянова, Наталья Дьякова Татьяна Данилова...

Похоже, художники всерьез намерены создать в Пскове музей кукол, разместив там не только куклы, но и детские фотографии, старые детские книги. В создании предложено участвовать всем желающим. Первые экспонаты уже появились.

Правда, пока что кукольному дому не хватает своего дома. По идее, это должен быть какой-нибудь огромный чемодан этажа на два-три. Но так как этого не будет никогда, придется довольствоваться чем-нибудь поскромнее.

Теплое окружение

Куклы-марионетки, развешенные на стене, выглядят довольно вызывающе.
Их как будто взяли в плен.

Внизу примостилась старая швейная машинка «Singer» и черные дамские сапожки. Когда-то в них можно было, наверное, пойти в гости - послушать новые граммофонные пластинки.

На выставке полно маленьких секретов. Например, если приблизиться к окну и опуститься на колени перед «заснеженной» поляной, то внизу можно обнаружить подснежник.

В одном из углов целая стена из медвежат и чемоданов. Композиция напоминает многоступенчатую пирамиду. Мысленно поднявшись на ее вершину, человек с хорошей памятью или воображением способен заглянуть в прошлое.

Неподалеку в окружении мягких игрушек стоят керосиновая лампа и старинная рама от зеркала. Самого зеркала нет, но можно считать, что всё, что вокруг - и есть отражение. Отражение детства.

Сентиментальное путешествие хорошо тем, что чтобы отправиться в него - не обязательно дожидаться рождественских каникул или летнего отпуска.

7.

НОЧЬ В ОЧЕРЕДИ
(«Городская среда», 2011 г.)

В музей лучше ходить тогда, когда нет риска потеряться в толпе. Но с того времени, когда придумали «Ночь музеев», раз в год во многие музеи мира выстраивается дополнительная очередь в неурочное время. В Пскове ничего подобного раньше не наблюдалось. То есть «Ночь музеев» проводилась, но обходилось без столпотворения.

В 2011 году всё произошло иначе.

Таким образом, самой главной музейной достопримечательностью в «Ночь музеев» стала очередь.

Оказалось, что люди испытывают особенную тягу к прекрасному именно по ночам. И не только к прекрасному, но и к ужасному. Дело в том, что впервые в Псковском музее-заповеднике для обозрения открыли некоторые подвалы Поганкиных палат. По воле организаторов их населили привидениями, огромными говорящими мышами и сундуками с сокровищами.

Произошли и незапланированные события. К примеру, сотрудница музея, загримированная под призрака, прямо во время представления упала в обморок и была увезена на «скорой помощи». Так что и без того скромное действо окончательно скомкалось. Приманка оказалась неубедительной и соответствовала обычному уровню околомузейных развлечений.

В общем, организаторы не оценили волшебную силу рекламы. И главная проблема не в том, что сотрудники музея ушли домой часа в четыре утра (они за это получили отгул), а в том, что у некоторых посетителей надолго отбили желание посещать музей. К этому ли стремились сотрудники музея?

Беременным там не место

Страсти кипели не только в подвалах, но и на подходах к ним. В небольшую дверь запускали маленькими партиями, предварительно раздав свечи. Из узких подвальных окон доносились истошные вопли. Очередь, состоящая, наверное, из тысячи посетителей, напряженно ожидала своего часа, извиваясь во дворе. То и дело кто-нибудь произносил: «Пропустите беременную женщину без очереди»! В ответ звучал суровый ответ: «Беременным туда нельзя!» Но люди, в основном молодежь, все равно стремились хотя бы ненадолго уйти в подполье. При этом посетители вели себя на удивление вежливо и, поднявшись на поверхность, как правило, разочарования не высказывали. Хотя и могли бы.

Трезвый подход

Все правильно, ужасы нашего города, в основном, находятся не под землей, а на поверхности. И связаны они не с привидениями, а с ужасными дорогами, некоторыми чудовищными новостройками и беспробудным пьянством. Так вот, «Ночь музеев» в этом смысле выходила за привычные рамки. Это был трезвый подход к искусству. Причем, по залам ходили не привычные организованные экскурсии, а так называемые индивидуальные посетители. Они пришли в свое свободное время и за свои деньги. Это вам не фильм «Цитадель», на который никто не ходит.

В общем, нынешняя «Ночь музеев» - очень хороший урок тем, кто думает, будто наши люди способны погружаться только на дно бутылки. Главное, правильно построить свою работу, хорошо рассчитав силы и возможности. Может быть, в следующий раз в музее так и будет. А пока что некоторые посетители, заплатив сто рублей и простояв в очереди два часа, вынуждены были уйти ни с чем. И вряд ли их утешит то, что попади они в подвал, то все равно ничего особенного посетители бы там не увидели.

Беспокойной ночи, псковичи

Тем временем, в подвалы все-таки запускали все новых и новых людей. В том числе и официальных лиц. Например, заместителю главы города Пскова Наталии Соколовой щедрая подвальная гадалка нагадала продвижение по службе. Даже страшно представить, что это значит.
 
И все же главные музейные ценности находились не в спешно подготовленных для посетителей подвалах, а в открытых залах. Желающие могли  постоять у картины более понятных Шишкина и Айвазовского или поскользить взглядом по музейному столовому серебру. И убедиться в том, что к музейным ценностям лучше приобщаться в более спокойной обстановке.

 8.

ОТЛОЖЕННАЯ ВСТРЕЧА
(«Городская среда», 2011 г.)

Открытие этой выставки переносилось несколько раз. Такое ощущение, что готовилось нечто секретное. В действительности, никакого умысла - ни злого, ни доброго - в этом не было. Просто в очередной раз проявилась несогласованность пресс-служб разного уровня. В городской администрации говорят одно, в музее-заповеднике - другое. Необязательность - обычное дело для многих учреждений культуры Псковской области.

И все же с третьего раза, переждав свадьбу, которая проходила в Приказной палате, удалось попасть на выставку «Псковские встречи».

По выражения литературного критика Валентина Курбатова, «старые стены Приказных палат радуются возможностям открыть двери новым ветрам «информального стиля» и «инсталляций»».  Не уверен, что так уж радуются. Все-таки отдельные произведения именно в этих стенах выглядят чужеродно.

Хотя большая часть работ достойна пристального внимания. Есть даже произведение Зураба Церетели - скромное, без претензий. Одна из наиболее выразительных работ - «Русское солнце» Ольги Лысенковой из Петербурга. Для того чтобы изобразить распятое «русское солнце», оно же - сердце, техника горячей эмали подходит идеально. Неподалеку пролетает ее же «Невский ангел», а если пройти вправо, то можно обнаружить пролетающую рыбу. Это уже картина Ильи Сёмина «Мосты над Псковой».

Псковичи для этой пестрой выставки вообще потрудились активно: Илья Сёмин, Анатолий  Жбанов, Николай Москалёв, Ирина Гурская, Фёдор Кочевин... Многие работы выполнены в смешанной технике. То же самое следует сказать и о самой выставке. В Приказной палате смешалось всё.

9.

ДАРСТВЕННАЯ
(«Городская среда», 2011 г.)

О чем-то похожем «Городская среда» рассказывала совсем недавно. В Приказной палате проходила выставка, производившая странное впечатление. Называлась она «Псковские встречи», и состояла из картин совершенно непохожих друг на друга авторов,  профессиональных и самодеятельных - от Зураба Церетели до Фёдора Кочевина.

К тому же, смущало то, что эти картины оказались именно в Приказной палате, где обстановка едва ли соответствовала тому, что было изображено на многих работах.

Литературный критик Валентин Курбатов, анонсируя открытие той выставки, написал: «старые стены Приказных палат радуются возможностям открыть двери новым ветрам «информального стиля» и «инсталляций»», а в «Городской среде» появился ответ на это высказывание: «Не уверен, что так уж радуются. Все-таки отдельные произведения именно в этих стенах выглядят чужеродно».

И вот там же самая выставка, слегка исправленная и дополненная, переехала на выставочный музея-заповедника на Некрасова, 7. И все резко изменилось.

Совсем недавно там висели фотографии, сделанные певцом Яном Осиным. Теперь же здесь размещена современная живопись, о которой псковский художник Анатолий Жбанов сказал: «Есть с кем посоревноваться».

Сам Жбанов представил для этой выставки две свои картины. Под одной написано: «Время». Соседнюю картину так и хочется назвать «Деньги», но она называется немного иначе - «Влюбленные в ночи».

Шестнадцать картин с этой выставки уже переданы в дар музею.

При совершенно другом освещении в щадящем режиме многие работы преобразились. Появилась глубина и высота. Хотя местонахождение в выставочном зале музея-заповедника накладывает дополнительную ответственность. Все-таки любой желающий может заодно заглянуть и в соседние залы, хотя бы в зал, где висят работы российских художников ХХ века. Вот тогда-то и обнаружится, что многое из того, что смело называется «современным искусством» благополучно существовало сто лет назад.

10.

 

 

 

 

«ПОТРОГАЙ МУЗЫКУ»
(«Городская среда», 2019 г.)

Из всех событий прошедшего Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля мы в этом году упоминаем  только одно событие - выставку в театральной галерее «Цех». Так будет правильней./.../

11.

МУЗЫКАЛЬНЫЕ ФОРМЫ
 («Псковская губерния», 2019 г.)

Обычно даже расстроенные музыкальные инструменты выглядят красиво

Два года назад в псковской театральной галерее «Цех» прошла выставка «Странная любовь к музицированию».* На ней представили причудливые вымышленные инструменты Андрея Кузнецова (петербургского художника-«митька») и не менее странные и запоминающиеся работы псковского художника Александра Николаева. О «Странной любви к музицированию» я вспомнил, когда пришёл на открытие выставки «Свободные элементы» в галерею «Цех» в феврале 2019 года. Незадолго до этого в Центральной городской библиотеке города Пскова открылась выставка «Его величество натюрморт». И это снова было напоминание о музыкальных инструментах.

«Сад радостей земных»

Обычно даже расстроенные музыкальные инструменты выглядят красиво. По этой причине их так любят художники. «Слух» Яна Брейгеля Старшего, «Сад радостей земных» Иеронима Босха (там, где изображён человек, распятый на музыкальных струнах), сюрреалистические гитары и скрипки Сальвадора Дали... У одного только итальянца Эваристо Баскениса, жившего в XVII веке, около 600 натюрмортов с музыкальными инструментами.


Изящные формы большинства музыкальных инструментов созданы, в том числе, и для того, чтобы ими любоваться и их осязать. В «Стихотворении о слепых музыкантах» у Бродского есть строки: «Музыку поглотят камни. // И музыка умрёт в них, // Захватанная руками».


Но изящные инструменты не «захватать» руками. Они словно бы продолжение человеческого тела. И если на картине вообще нет человека, но есть гитара, флейта, скрипка, виолончель, то присутствие человека подразумевается.


Издавна так повелось, что музыканты сами часто изготовляли инструменты, фактически «сочиняли» их. Вначале создавали музыкальные инструменты, а потом и музыку. Так продолжается до сих пор. Молодой Брайан Мэй (будущий гитарист группы Queen) вместе со своим отцом соорудили знаменитую гитару Red Special из подручного материала. Кусок красного дерева, отрезанный от домашнего камина, пошёл на гриф гитары с широкой, но тонкой поверхностью.


У художников и скульпторов задача попроще. Достаточно формы. Звуки можно потом вообразить. Металлический натюрморт «Музыка металла» Виктора Тимофеева, вывешенный в читальном зале псковской библиотеки, не вмещался в металлическую рамку. Звуковую дорожку к этому натюрморту каждый мог подобрать сам. Это не обязательно должен был быть хэви-метал.

Тряпичные куклы петербургской актрисы Марины Солопченко, выставленные в галерее «Цех», очевидно, тоже тяготели к музыке - к виолончельной, но не только. А неподалёку стоял сделанный из дерева и металла объект «Четыре фигуры» Эмиля Капелюша - петербургского театрального художника. Большой объект напоминал «двурогие» эталоны ноты «ля», то есть камертоны. Подходящие приборы, чтобы  ним настроить на выставке «звук».


Зато представленный в библиотеке «Натюрморт со скрипкой» Юрия Жулина был традиционен. Цветы, яблоко, пестрое покрывало... Но попробуйте удалить скрипку, и всё развалится.

«Потрогай музыку»

Помню, в московском Парке Горького проходила выставка «Потрогай музыку». На необычных музыкальных инструментах имелась возможность сыграть. Это были огромные интерактивные инсталляции из коллекции немецкого Мобильного музея.


В 2015 года в Петербурге в арт-центре «Пушкинская-10» открылся Музей звука. Чего только там нет. Утюгон, сморгачка, потир (звучит почти как тибетские поющие чаши)... Есть там и круглый синтезатор - вариофон, с помощью которого можно добиться «рисованного звука». Он помогал озвучивать кинофильмы. Его изобрёл и запатентовал в 1931 году Евгений Шолпо - советский изобретатель и музыковед, один из пионеров электронной музыки. Кроме вариофона он изобрёл мелограф и автопианограф. Первый вариант - деревянную версию вариофона - создали при участии композитора Георгия Римского-Корсакова (внука Николая Римского-Корсакова).


О Шолпо я узнал из переписки поэтессы Марии Шкапской и Софьи Толстой-Есениной. Первое стихотворение  под названием «Плачьте» (на смерть Льва Толстого) Шкапская опубликовала в газете «Псковская жизнь» в 1910 году. Дружил Шолпо и с другим автором «Псковской жизни» - поэтессой Надеждой Павлович, учившейся в новоржевской прогимназии, а потом в псковской Александровской женской гимназии.


Есть у Евгения Шолпо фантастический рассказ-эссе «Враг музыки», сочинённый в 1917 году. Там описан «механический оркестр» - машина, самостоятельно исполняющая сложные музыкальные композиции. «Враг музыки» в действительности никакой не враг.


Можно ещё вспомнить «орнаментальный звук», разработанный примерно в те же времена Арсением Авраамовым, исследования «бумажного звука» Николая Воинова... Про изобретения Льва Термена и говорить нечего. Как правило, это были инструменты, тесно связанные с изображением. Правнук Льва Термена в 2016 году выступал в псковском театре драмы.**


И всё же при такой конкуренции старые добрые инструменты вроде привычной скрипки с её душками, подгрифком, пуговкой, шейкой, завитком, порожком и т.п. ничуть не устаревают.


Какой-нибудь смешной утюгон или даже электроскрипка скрипку, сделанную из ели, клёна и паллисандра никогда не вытеснят. Как фотография не вытеснила живопись. Как роботы не вытеснили вязаных и текстильных кукол.


Тёплый звук и изящные изгибы деревянных скрипок ещё долго будут вдохновлять художников, поэтов, да и всех остальных.  


Не такая она и странная, эта любовь к музицированию.

12.

ЗАПРЕЩЁННАЯ ПАМЯТЬ
(«Городская среда», 2019 г.)

На открытии этой выставки вспомнили о «запрещённой памяти». Причём это было связано не только с запретом властей, не желавших в советское время рассказывать о миллионах угнанных в Германию советских гражданах. Сами угнанные тоже запрещали себе вспоминать те страшные годы. Слишком больно. Это была двойная боль, связанная с тем, что после немецкой неволи многие попали в советские фильтрационные лагеря./.../

13.

«ОСТАЮСЬ ЖИТЬ БЕЗ ПРИЗНАКОВ ЖИЗНИ...»
 («Псковская губерния», 2019 г.)

По количеству рабов ХХ век опередил многие другие века

«Словно коршуны злобные,
Налетели насильники,
Приднепровские пажити
Превратили в могильники...»
Михаил Исаковский, «Песня девушек, томящихся в неволе», 24 июня 1942 года, газета «Известия».

До конца 80-х годов в СССР об этом не принято было говорить, хотя дело касалось миллионов советских граждан, вывезенных в Германию и в другие страны в годы войны. В обвинительном заключении Нюрнбергского процесса говорится, что из Советского Союза германские оккупационные власти принудительно вывезли 4 миллиона 979 тысяч человек гражданского населения. Называется и другое число так называемых остарбайтеров (от 3 миллионов 200 тысяч до 5 миллионов 500 тысяч человек). В любом случае, речь идёт о миллионах наших соотечественников, в том числе и о тысячах жителей, проживавших на территории нынешней Псковской области.

«Приезжай в Германию помогать по хозяйству»

В псковской театральной галерее «Цех» в апреле 2019 года открыли выставку «Postscriptum: Восточные рабочие в Третьем Рейхе». Выставка подготовлена Международным историко-просветительским, благотворительным и правозащитным обществом («Международный Мемориал») при поддержке фонда «Память, ответственность и будущее». За основу взяты материалы архива, сформированного около тридцати лет назад.


В 1990-1991 годах «Мемориал» получил от так называемых остарбайтеров и их родственников 320 тысяч писем. В них были фотографии и рассказы о жизни в Германии. Так возник архив истории принудительного труда. Спустя тридцать лет группа московских школьников оцифровала почти весь архив - для того чтобы другие школьники узнали о восточных рабочих, угнанных в «Третий Рейх». Получается, что выставку готовили школьники для школьников. Но она для всех возрастов. Кроме фотографий, писем, фрагментов интервью и плакатов на выставке можно увидеть специально подготовленный документальный анимационный фильм «Восточный рабочий» (режиссёр Полина Кампиони), созданный в ходе школьной архивной практики в Международном Мемориале.


Судя по всему, немецкие фашисты первоначально не собирались никого угонять на Запад. Планы у них были ещё более чудовищные. Планы, в частности, собирался воплощать один из идеологов немецкого нацизма - выпускник Московского высшего технического училища Альфред Розенберг (будущий министр  Восточных территорий). Немецким фашистам было нужно «жизненное пространство», а не люди. Большинство жителей СССР (евреев, цыган, славян) они считали унтерменшами (Untermensch - недочеловек, человек низшего порядка). Завозить «унтерменшей» туда, где жили, по мнению нацистов, «сверхчеловеки» (Übermensch) они первоначально не планировали.


Предполагалось принудительное выселение с территории Польши и оккупированных европейских областей СССР до 75-85 процентов населения и размещение его в Западной Сибири, на Северном Кавказе и в других местах. План был рассчитан на тридцать лет. В «Генеральном плане Ост» говорилось о 100 тысячах немецких поселенческих хозяйств по 29 га каждое. Они должны были появиться на «освобождённых» территориях. Планировалось переселить на эту территорию около 4 миллионов 300 тысяч немцев.  3 миллиона 150 тысяч в сельские районы и 1 миллион 150 тысяч в города. Сегодня некоторые «исследователи» отрицают само существование этого плана. Часто это те же самые люди, что отрицают Холокост.


По другим данным, германские власти предполагали завезти на оккупированные территории примерно 5 миллионов 650 тысяч переселенцев немецкого происхождения, «очистив» (переселив или уничтожив) захваченную территорию от примерно 31 миллиона «нежелательных в расовом отношении местных жителей». Оставшихся неславян предполагалось «обновить» (Umvolkung), постепенно превратив в немцев.


Однако блицкриг провалился. Война затянулась. До Западной Сибири фашистам было не добраться. Массовое переселение на оккупированные территории провалилось из-за ожесточённых боёв. Одновременно потребовалась дополнительная рабочая сила в самой Германии. В конце 1941 года в Германии приняли решение завозить рабочую силу с оккупированных территорий. Уже имелся опыт использования угнанных граждан Польши, Чехословакии, Югославии.


Первоначально, для отправки в Германию в СССР искали добровольцев. На выставке «Postscriptum: Восточные рабочие в Третьем Рейхе» есть образцы немецких пропагандистских плакатов. На них улыбающиеся рабочие, сытые и довольные родители и дети. Как писал в 1941 году Семён Кирсанов: «Геббельс занят пропагандой, // как ни воет гнусный, хор - // остаётся банда - бандой, // остаётся вором - вор».


Потенциальным остарбайтерам (восточным рабочим) обещали счастливое будущее. «Твой труд в Германии - уничтожающий удар по большевизму» - написано на одном плакате. На других плакатах читаем: «Борясь и работая вместе с Германией, ты и себе создаёшь счастливое будущее», «Я живу в Германской семье и чувствую себя прекрасно. Приезжай в Германию помогать по хозяйству».


 Но добровольцев оказалось мало. Поэтому с марта 1942 года начался принудительный угон.

«Ценились мы дёшево - 5 марок за человека»

Первоначально повестки стали получать граждане, родившиеся в 1925 и 1926 годах. Молодёжь. Почти дети. Тем, кто повестки игнорировал, грозила уголовная ответственность вплоть до расстрела. Если человек сбегал, могли из той же семьи взять кого-нибудь другого. Вначале отправляли на медицинский осмотр, а потом на Запад - в душных и переполненных вагонах для перевозки скота. Брали только здоровых (это провоцировало на специальное нанесение себе увечий). Продовольствия можно было взять только на два дня, хотя дорога могла занимать две-три недели.


Судя по документам, представленным на выставке, угнанных в рабство не всегда отправляли в Германию. Кого-то оставляли в Латвии, кого-то направляли в Чехию или Австрию. Так было в первый год войны.


Позднее угоняли целыми деревнями. В рабство ехали или шли пешком под конвоем семьями, включая маленьких детей.
Фашисты в пропагандистских целях стремились создать иллюзию благополучной жизни остарбайтеров. По этой причине до нас дошли фотографии, на которых нет ужасов. Ужасы не попадали в объективы.


Угнанных ждала низкоквалифицированная работа на износ - в шахтах, каменоломнях, на военных заводах и швейных фабриках... Люди жили в трудовых лагерях. Кто-то попадал на сельскохозяйственные работы (работа от рассвета до заката).

Судьба угнанных рабочих определялась публично - на торгах. Остарбайтеров выстраивали в шеренги. Будущие хозяева выбирали их, словно на невольничьем рынке в средневековье или в древнем мире. Почти как на известной картине «Торг в стране восточных славян». Ефросиния Б. вспоминала: «В Эрфурте, в сборном интернациональном лагере, нас продавали на фабрики или к хозяевам. Ценились мы дёшево - 5 марок за человека». Её продали на стекольную фабрику в Герен.


Члены одной семьи могли попасть к разным хозяевам. Кого-то отправляли в шахту, кого-то в частное хозяйство к гроссбаауэру (зажиточному крестьянину).


В марте 1942 года «уполномоченным по рабочей силе» Адольф Гитлер назначил Фрица Заукеля (по приговору Нюрнбергского трибунала его повесили 16 октября 1946 года). Именно с его назначением угон советских граждан стал массовым. В рапорте Заукеля на имя Гитлера говорилось, что в Германию прибыли 3 638 065 мужчин и женщин с оккупированных территорий Советского Союза и Западной Европы. В марте 1944 года обергруппенфюрер СС и «примерный семьянин, отец десяти детей» Фриц Заукель с гордостью сообщил, что им угнано в Германию уже «5 миллионов иностранных рабочих». Среди этих 5 миллионов не все были советские граждане. Но советские граждане принадлежали к самой низшей категории. Им, в отличие от граждан из западноевропейских стран, не полагались посылки от Красного Креста. Их не пускали в бомбоубежища (зато задействовали для растаскивания завалов после бомбёжек).


В вышедшей в 1981 году книге «Империя рабов» Альберта Шпеера (бывшего имперского министра вооружений и военного производства) говорится, что существовал расчёт экономического эффекта от использования угнанных рабочих. По нему средняя продолжительности жизни угнанного рабочего предполагалась всего 9 месяцев. Когда так называемая аренда (а заодно и жизнь) остарбайтера заканчивалась, одежда, золотые зубы и прочее должны были отдаваться в обратно СС. Именно «ваффен-СС» под командованием Генриха Гиммлера принадлежали остарбайтеры. Кремация трупа осуществлялась владельцем фабрики, взявшим в «аренду» человека у СС (Шпеер, отсидев 20 лет, дожил до 1981 года и умер в 76 лет).

«Как в душе завидую я птицам...»

Выставка «Postscriptum: Восточные рабочие в Третьем Рейхе» это не столько цифры статистики, сколько лица, имена, жизненные истории. Елизавета. С., 29 лет, Елена Н., 18 лет, Зинаида Х., 16 лет, Анатолий С., 14 лет, Юрий С., 33 года, Пелагея П., 16 лет, Мефодий С., 19 лет, Михаил М., 14 лет, Мария К., 12 лет... Франкфурт-на-Майне, Лейпциг, Цвиккау, Ганновер, Крефельд, Айсфельд, Франфурт-на-Одере...


Михаил М. угнанный в 17 лет и работавший токарем на заводе в Ганновере, рассказывал: «Два раза в месяц давали зарплату. На эти деньги мы покупали морковку. Хотя это всё было из-под прилавка. Немцы очень боялись гестапо, которое запрещало им что-либо продавать остарбайтерам даже за деньги...»
Зарплаты получали мизерные - от 3 марок в месяц до 45-60... Иногда зарплату выплачивали продуктами - 1 килограмм хлеба в неделю... Не хватало не только еды, но и тёплой одежды («чтобы купить снятый когда-то с еврея постиранный свитер нужно было потратить три зарплаты»).


Женщина написала про своего брата Афанасия, угнанного в 21 год: «Брата жестоко избили за то, что он взял немного картошки, вырвал с корча 5 картофелин, живого ещё кинули на цемент в часовню, и там он умер».


Экспонаты выставки располагаются на человекоподобных картонных фигурах величиной в человеческий рост. Проходя по помещению галереи как по коридорам можно проследить основные эпизоды истории принудительного труда советских граждан: с того момента, как их угоняли вплоть до смерти или освобождения советскими или американскими войсками. Отдельно выделены разделы «Смерть», «Побег», «Любовь», «Дружба», «Переписка», «Праздники», «Бомбёжки», «Проверочно-фильтрационный лагерь»...


Мы видим письма и открытки, отправленные домой на оккупированную немцами территорию со следами немецкой цензуры (густо закрашенные слова). Татьяна В. прислала письмо, отправленное из села Ухтшпринге. Письмо написал матери её умирающий брат в 1945 году: «Русских здесь очень много, и все больны чахоткой. Сейчас я сильно больной, болят лёгкие, большой кашель и тяжёлое дыхание, ходить пока хожу, но имею 1/10 часть моей домашней походки и моего здоровья. Мама! Какой я сейчас обиженный в моей молодой жизни 20 лет. Мама, я не понимаю что такое и какая это болезнь, но пришлось увидеть. Вот и всё, на этом кончаю писать мой лист. Остаюсь жить без признака жизни, и переживания моих тяжёлых юношеских дней...» Здесь же приведено стихотворение умирающего под названием «Больница»: «Над больницей два голубя вьются. Им негде, бедняжкам, присесть. Летите, друзья, в край родимый. Несите печальную весть...»


В одном из бараков для «восточных рабочих» в Штаблаке советский офицер нашёл рукописный сборник с названием «Альбом для пiсень з життя в Германiï, 1944 року, Надiï Коваль». Позднее поэт Александр Твардовский подготовил публикацию в газете «Известия» под названием «Из песен о немецкой неволе», вышедшую 22 декабря 1945 года. Это тот редкий случай, когда в советской печати вспомнили об угнанных в Германию соотечественниках. «Здесь представлены из книжечки Надежды Коваль те песни, - написал Твардовский, - которые, по всем данным, сложились в кругу одного девического землячества и представляют собой как бы часть единого произведения о жизни советской девушки в фашистской неволе».


Песни о том же, что и стихи умирающего в больнице юноши: неволя и далёкая и недосягаемая Родина: «Я в плену, в чужом краю далёком. // Дни идут печальной чередой. // Далеко отсюда на Востоке - // Милый край и отчий дом родной...» Как и в тех  стихах из больницы упоминаются птицы. Они свободнее, чем люди: «Как в душе завидую я птицам, // Облакам, плывущим на восток. // Там вдали - Москва, моя столица, // И родной днепровский городок».
И всё же многие дождались освобождения.


«При освобождении был такой эпизод, - рассказывал Леонид Л., которому в 1945 году был 21 год. - Американский переводчик при освобождении всех нас собрал и говорит: «Кто желает на родину в Россию - два шага вперёд, а кто в другие страны - стоять на месте. И вот что интересно: из строя вышли около 100 человек. В том числе и я. Остальные остались на месте, так как побоялись ехать на родину, потому что был сигнал - на родине расстреляют».


Алина (её угнали в 18 лет) работала на заводе в Дорстоне, но домой после войны не вернулась. Тридцать лет назад Алина написала: «После освобождения вышла замуж за французского товарища, мы расписывались в Германии. С 12 мая 1945 года я живу во Франции. Уже давно пенсионерка и вдова».


В США, Великобританию, Францию, Австралию и другие страны отправились около 300 тысяч человек. Остальные - большинство - всё же возвратились домой.


На 28-летнюю Раису Ч. из Запорожья смотрели как на предателя Родины («Так нас называли и в органах НКВД, куда в бессчётный раз вызвали для «чистки» и проверки. Слава богу, не нашли причины отправить в ГУЛАГ»). Туберкулёз, производственные травмы, постоянное унижение, возвращение домой (часто - на пепелище)... И как довершение всего - подозрение в предательстве. С подозрением к возвратившимся относились не только чекисты, но и соседи. Галина Ш. из Полтавы, освобожденная в 19 лет, рассказывала, что испытала, когда вернулась на Родину: «Унижали меня до такой степени, что хотела повеситься». Часть возвратившихся отрабатывали («искупали вину») вместе с пленными немцами.


«Мечтала я быть учителем математики, но, увы, - написала в «Мемориал» Варвара П., освобождённая в 18 лет. - Всё пошло прахом. Учиться не пришлось, потому что была в Германии. Работала в колхозе за кусочек макухи».


Они завидовали птицам. Но существуют сотни способов заманить птиц и поймать их с помощью петель, кольев, клеток, клея, бутылок, сеток, шнурков... Это целая наука. У Эдуарда Багрицкого в «Птицелове» есть такие строки: «Мир встаёт огромной птицей, // Свищет, щелкает, звенит...» На это стихотворение потом песенку сочинили. «Так идёт весёлый Дидель // С палкой, птицей и котомкой // Через Гарц, поросший лесом, // Вдоль по рейнским берегам. // По Тюрингии дубовой, // По Саксонии сосновой, // По Вестфалии бузинной, // По Баварии хмельной...»
Есть такие времена (и страны), когда птицеловы особенно активны.

 14.

НЕСОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО
(«Городская среда», 2019 г.)

Обе эти выставки из тех, что требуют повторного посещения. Презентационная суета отвлекает. Хочется сосредоточиться на деталях, вчитаться в подписи, всмотреться в холсты или объекты. В обоих случаях искусство возвышает и попытки его приземлить кажутся натужными./.../

15.

ОБЪЯТЬ НЕОБЪЯТНОЕ И ОБЪЯСНИТЬ НЕОБЪЯСНИМОЕ
(«Городская среда», 2019 г.)

Иногда фантазии становятся реальностью, но бывает так, что реальность заменяется фантазиями

За последние полгода в Пскове посетители могли увидеть как минимум две художественные выставки, заслуживающие пристального внимания. Обе, так или иначе, пронизаны театральным духом. В них есть игровое начало и игровое продолжение. Первая выставка состоялась в театральной галерее «Цех». Вторая открылась на прошлой неделе и всё ещё работает в Доме Сафьянщикова. Первая называлась скромно «Про девочку» (автор - художник из Москвы Наталия Лукомская), а вторая ещё скромнее: «Александр Николаев. Живопись. Объекты».

Наталия Лукомская говорит, что рисует себя. А кого изображает Александр Николаев? На эту тему целую лекцию-мистификацию в духе Сергея Курёхина или Сергея (Африка) Бугаева прочёл местный теоретик всяческих искусств Юрий Стрекаловский. Для этого была сочинена целая альтернативная история XVI века. Выдумка и реальные исторические факты прекрасно сочетаются. Собственно, многие «исторические» труды создаются по тому же принципу: что к носу ближе. Главное, не терять почвы под ногами.

«Здесь целая драма открылась через изображения - династическая, геополитическая», - с энтузиазмом объяснял собравшимся на втором этаже Дома Сафьянщикова Юрий Стрекаловский. Публика, слегка ошарашенная потоком слов, внимала его словам. Но некоторые посетители, не выдержав словесного напора, выскакивали вон.  Политические интриги, грязные фантазии, поляки, ацтеки, русские, инки, взятие Казани, Стефан Баторий, шпионы, то ли фрейлина, то ли паж-гермафродит, отражение египетского искусства в древнеримских древностях... Вплоть до Пабло Пикассо. Всё это должно было иметь какое-то отношение к живописи и объектам Александра Николаева, который скромно стоял в углу и смущённо улыбался.

Но это всё слова. Ценность выставки, прежде всего, не в них, а в изображениях.

Александра Николаева больше знают как успешного дизайнера. А как художник-постановщик он участвовал в постановке нескольких спектаклей псковского драмтеатра («Простодурсен и Великий Приречный театр», «Граф Нулин», «Старая актриса на роль жены Достоевского», «Мой папа - Дед Мороз»). Но Александр Николаев достоин того, чтобы его знали как оригинального автора, не похожего ни на кого другого из псковских художников. Для его работ характерна подчёркнутая старомодность, однако, вывернутая таким образом, что всё выглядит не только основательно и честно, но и современно. При этом нет ощущения, как часто бывает на выставках «современного искусства», что автор придуривается. Художественные фантазии имеют прочную основу. Чувствуются культурные и исторические корни. Важно то, что автор не выпячивает себя, не старается любым способом поразить, а изящно преподносит то, что накопилось.

На открытии выставки, которую совместно организовали Псково-Изборский объединённый заповедник, Творческий союз художников России, региональное общественное объединение ПсковАрт и галерея современного искусства «Дом на набережной», говорилось, что живопись и объекты Александра Николаева демонстрируют «русско-европейский диалог культур». Но можно сказать и иначе: не диалог, а переглядывание. Кто первым моргнёт? И кто первым увидит что-то недоступное другим?

Перед нами престают король Швеции Густав I Ваза, прусский герцог Альбрехт Фридрих, маркграф Георг-Фридрих Бранденбург-Ансбахский... И здесь же портреты людей с русскими боярскими фамилиями. Не обошлось и без святых старцев. Мы видим столпника (отшельника) - то ли псковского старца Дорофея, то ли блаженного Николу Салоса (а может быть, безымянного члена секты «дырников»). Он разместился возле самой двери, у печки. Это доска с клюкой и лицом некоего старца. У каждой приличной выставки должен быть ключ, с помощью которого можно открыть на первый взгляд неуловимое. В данном случае подходящий ракурс помогает выбрать упомянутая секта дырников (дырники - они же беспоповцы-самокрещенцы, которых называли ещё и окнопоклонниками, дыромолями и щельниками). Работы Александра Николаева это тоже своего рода деревянные окна, а чаще всего щели, дыры, псевдоиконы. Дырники испокон веков считали, что через стену и сквозь окна молиться на восток - грех. Поэтому они сверлили в восточной стене избы дыру, вставляли у неё затычку, а когда приходило время - вынимали её и молились на восток без помех. Объекты и совмещённая с ними живопись Александра Николаева это тоже своего рода дыры. Но «просверлены» они скорее на западной стене.

На выставке в Доме Сафьянщикова затычки вынуты. Не окна, а дыры в Западную Европу дают возможность увидеть европейских принцесс, герцогов, королей... А центральный персонаж среди них - Елизавета Бранденбург-Ансбахская.

Некоторые работы, представленные на выставке, уже имеют свою биографию и созданы больше десяти лет назад. А вот Наталия Лукомская живописью занялась недавно. Оказавшись на её первой персональной выставке, словно бы попадаешь в переплёт, в смысле - в книгу. Книги, вроде бы, ещё нет, но иллюстрации и пространные подписи к ним уже есть. Как есть и сквозной сюжет.


Если у Александра Николаева герои переглядываются, но у Наталии Лукомской главная героиня - юная мечтательница - широко раскрытыми глазами и открытым сердцем познаёт мир. Мы её глазами видим небо, звёзды, волшебные огни, ощущаем чувство полёта.

Выставка «Про девочку» - про детскую непосредственность и детскую же веру в бессмертие. А ещё это успешная попытка объять необъятное.

16.

ИСПАНСКАЯ ГРОЗА
(«Городская среда», 2019 г.)

Сантьяго Русиньоль, Мариан Пиделасерра, Мариано Фортуни, Игнасио Сулоага... Если сказать, что это игроки одной из футбольных команд испанской Сегунда Дивисьон (второго по силе дивизиона после Ла Лиги), то большинство в это поверит. Хотя это имена испанских импрессионистов.

Испанских импрессионистов, в отличие от французских, в России мало знают. Во всяком случае, до осени 2019 года широкая просвещённая публика о них понятия не имела (а непросвещённая тем более). До тех пор, пока в московском Музее русского импрессионизма не открылась выставка «Импрессионизм и испанское искусство» (она закроется 26 января 2020 года).

Выставка, быстро превратившаяся в модную, проходит в здании-цилиндре, где когда-то располагался склад муки и сахара кондитерской фабрики «Большевик», а теперь можно увидеть работы Валентина Серова, Константина Коровина, Бориса Кустодиева, Петра КончаловскогоНиколая КлодтаДавида Бурлюка и многих других.

А теперь вот впервые в России в одном месте можно увидеть работы восемнадцати испанских художников, живших на рубеже XIX-XX веков. Они привезены из частных коллекций, ведущих музеев Испании и из собрания ГМИИ им. А.С. Пушкина.

Название выставки осторожное: «Импрессионизм и испанское искусство». Импрессионизм - отдельно, а испанское искусство - отдельно. Не всякая картина, представленная на выставке, имеет прямое отношение к импрессионизму.  Но переклички очевидны. К тому же, Испания и Франция находятся по соседству. Французская тема  присутствует и в самих картинах. Мы видим, например, Эрика Сати, играющего на фисгармонии. Или Пьера Огюста Ренуара в старости.

 Но спутать испанских импрессионистов с французскими трудно. На выставке приведена цитата из Александра Бенуа«Это настоящая Испания, в которой ещё жива кровь мавров и героев Кальдерона».

Это было противопоставление «салонному искусству» французов и отдельных испанцев, работающих «под французов». Многие испанские художники подолгу жили на Монмартре и были знакомы с Гогеном,Тулуз-Лотреком, Дега... У некоторых испанских и французских художников была общая судьба (участие в знаменитом Салоне отверженных 1873 года).

Однако уже упомянутый Игнасио Сулоага не только жил в Париже и Риме, но и был тореро в Севилье. Художник-тореро. По меньшей мере, своеобразно.

Значительная часть представленных в музее русского импрессионизма испанских работ не столь воздушны, как привычные нам французские. Или как русские, развешанные на соседних этажах. Видимо, Бенуа как раз это и имел в виду, когда упоминал мавров. К маврам следует добавить цыган (циклу «Цыгане» много времени уделил каталонский художник Исидре Нонель -график, карикатурист и дизайнер, один из крупнейших представителей каталонского постмодерна начала ХХ столетия). Его работы - одни из самых запоминающихся на московской выставке. Их трудно совместить с работами, скажем, Фортуни (на что обращал внимание Бенуа). У Нонеля нет привычной лёгкой романтики, зато полно мрачных красок. Исидре Нонель часто бывает суров.

В музее в постоянной экспозиции русских импрессионистов у некоторых картин есть специфическое дополнение - запах. Посетители имеют возможность не просто посмотреть на картину, но и понюхать её (запахи хранятся в специальных сосудах).  Вы, при желании, вдыхаете запахи осеннего леса, старого пруда... Если бы подобные сосуды имелись на выставке испанских импрессионистов, то это тоже должно было бы быть нечто «тяжёлое», терпкое. Хотя и привычная импрессионистская размытость во многих работах тоже есть.

В ХХI веке понятие «импрессионизм» - очевидно коммерческое. Оно привлекает посетителей. В XIX веке всё было иначе - особенно в Испании и России. Так что трудно представить, что выставка с названием «Импрессионизм и испанское искусство» могла благополучно открыться в конце позапрошлого века. Для публики импрессионизм по-прежнему был непривычен, если не сказать - порочен. К художникам этого направления многие относились как к неудачникам, так и не научившимся рисовать. Развращённость, безответственность... Всё это видели в картинах импрессионистов те, кто считал себя поборниками «подлинной традиционной живописи».

В России одним из яростных противников импрессионизма стал небезызвестный Владимир (Вальдемар) Грингмут (один из главных идеологов черносотенного движения в царской России, основатель Русской монархической партии, главный редактор газеты «Московские ведомости»). В 1893 году Грингмут опубликовал статью «Гроза, надвигающаяся на русское искусство». Он писал: «Для импрессионизма все предметы, явления, существа имеют лишь внешнюю оболочку, без всякого внутреннего содержания...» Короче говоря, формализм. И здесь его высказывания почти совпадали с высказываниями далёких от черносотенцев Льва Толстого, Владимира Стасова или Валентина Плеханова. Грингуту в полотнах мерещился социализм, а социал-демократу Плеханову вообще непонятно что. В любом случае, он их пугал.

Схожим образом к импрессионизму относились и в СССР до шестидесятых годов. Это касалось даже знаменитых французов, не то что испанцев. Импрессионизм сравнивали с субъ­ективным идеализмом. Хотя даже советские реалисты постепенно осваивали эту технику.

Но теперь импрессионизм  стал чем-то привычным. Мало кого смогут испугать работы испанских импрессионистов столетней давности. Портреты, пейзажи... Живопись, литография... Хоакин Соролья, Рамон Казас, Аурелиано де Беруэте-и-Морет, Дарио де Регойоа, Пере Изерн, Жоаким Мир, Рикард Каналс, Пере Видал де Соларес ... Российским любителям живописи ещё долго придётся привыкать к такими именам.

Испанская гроза освежает.

17.

«СПИРТ, БЕССОННИЦА И ДЫМ...»

Название художественной выставки «Когда мы были молодыми...» можно было бы сократить до «Когда мы были...». Многих псковских художников, чьи работы представлены на выставке, уже нет в живых. Аникеенок, Большаков, Васильев, Шершнёв, Елизаров, Тарасевич, Силин... Представленные в галерее современного искусства «Дом на Набережной» работы создавались в прошлом тысячелетии - в пятидесятые-девяностые годы ХХ века.

Главная особенность этой выставки: на небольшом пространстве собраны работы чрезвычайно непохожих художников. Кажется, что они творили в разное время. Но нет, время было одно. Но шло оно для всех по-разному. Кто-то был маститым и признанным художником с членским билетом Союза художников в кармане. А кто-то подвергался травле. Кого-то признавали и награждали, а кто-то ждал своего часа и не дождался.

Но в жизни эти люди часто пересекались. Некоторые физически пересеклись прямо здесь, на открытии - в декабре 2019 года. Они не просто живы, но и полны новых идей. Анатолий Жбанов, Игорь Иванюк... А выставка с ностальгическим названием - самый логичный способ ненадолго перенестись назад. Наверное, это важнее для тех, кто в том времени не жил. Многие имена для молодых посетителей галереи не говорили ничего. Поэтому задавались вопросы: а кто такой Григораш? Кто такой Байгулов?.. Несколько маленьких открытий здесь гарантированы.

Очевидно, что название выставки отсылает к песне Сергея Никитина на стихиЮнны Мориц, а не к песне группы «Руки вверх».

Хорошо быть молодым,
Просто лучше не бывает,
Спирт, бессонница и дым
Все идеи навевает.

Примерно так и воспринимается то время сейчас. Все ещё живы и энергичны. Лучше не бывает - несмотря на цензуру.

Когда мы были молодые,
Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли
Фонтаны били голубые
И розы красные росли...

Это старые стихи той самой Юнны Мориц, которая сегодня пишет километры стихов типа:

Русофобщины мерзкие морды,
Речи мерзкие, цели и средства,
Это - шик расфуфыренной моды
Русофобских мозгов людоедства...

Если раньше чушь была прекрасная, то сейчас всё иначе. Чушь ужасная. Мориц воспевает «Сталинградство - прожарку Господню».

К счастью, с художниками подобные метаморфозы случаются реже. Они обычно не цепляются за слова. Даже в плакатном искусстве иногда остаётся пространство, куда клеймящим лозунгам путь заказан.

Такие выставки интересны ещё и потому, что можно (и важно) увидеть юношеские работы тех, кто сегодня в Пскове считается заслуженным ветераном. Мэтром. А ведь было время - вроде совсем недавно, - когда  это были отчаянные нонконформисты. Они и сейчас способны удивить, возмутить или напугать. Но интересно другое: как было тридцать лет назад?

Выставка в «Доме на Набережной» - неплохое начало. Хорошо бы идею развить. Не только приоткрыть занавес, но и рассказать полноценную историю. Рассказать об авторах подробнее. Можно вскрыть такие пласты, о которых, разве что, знают специалисты. Ведь фонтаны были не только розовыми, а розы не только красными.

18.

ПЕРЕЖИВАНИЕ МУЗЫКИ
(«Городская среда», 2020 г.)

На открытии выставки графики петербургских художников Ивана Несветайло и Татьяны Неги 27 декабря 2019 года в читальном зале Центральной городской библиотеки Пскова возник спор: в каком стиле работают художники? Один из ответов был такой: «Это не стиль, это переживание».

Иван Несветайло и Татьяна Нега к тому времени были уже далеко и обратились к присутствующим с видеообращением, нарядившись в Снегурочку и Деда Мороза.

В сущности, существует только два «стиля»: переживание и пережёвывание. Искусство делится на живое и мёртвое.

Тема нынешней предновогодней выставки: чудо. 15 графических листов - эскизов декораций к спектаклям, в основе которых лежат известные литературные произведения. Таким образом, в Пскове закрыли Год театра (некоторое время Иван Несветайло работал декоратором в Мариинском театре). Графика должна была напомнить о «Дон Кихоте», «Отелло», «Днях Турбиных», «Аленьком цветочке», «Старике и море»... Гофман, Сервантес, Булгаков...

И всё же то, что мы видим, перекликается с другой выставкой Ивана Несветайло, демонстрировавшийся несколько лет назад в Мадриде, Хельсинки... Та персональная выставка Ивана Несветайло называлась «Власть музыки». А Псков в 2013 году в этой же библиотеке увидел его выставку «Мелодии небесной линии».*

Без мелодий и сейчас не обошлось. Иван Несветайло по-прежнему верен себе и музыке. Струнные, духовые, клавишные... Всему находится место.

На выставке собрался целый камерный оркестр. Графика напоминала о классике, джазе, блюзе...

Когда-то Иван Несветайло сказал, что Псков у него ассоциируется с трубой (медным духовым инструментом).

Что ж. труба почти всегда куда-то кого-то зовёт. Пробуждает.

Это может быть «горькая медь», как в песне Галича «Баллада о вечном огне». Но может быть и нечто горячее, зажигательное, радостное, как труба Армстронга. Но это точно не горн, трубящий отбой.

Чудес, если набрать побольше свежего воздуха, должно хватить на целый 2020 год.

19.

ИНТЕРВЕНЦИИ
(«Городская среда», 2020 г.)

Раньше бы это назвали: «краеведение». Люди интересуются не заморскими странами, а тем, что за окном.

Легко любить дальние страны. Особенно, если ты там никогда не побываешь.

Экзотика, романтика. И тогда разницы почти нет - выдуманные города и страны или действительно существующие. Гель-Гью или Рио-де-Жанейро. Зурбаган или Макао. Ахуан-Скап, Лисс, Сан-Риолль... Это уход от реальности, внутренняя эмиграция.

Но бывает и другая реальность. Не река Асценда, а река Пскова. Не секретный завод из романа Жюля Верна, а псковский завод «Тиконд».

«Они находятся в поле искусства»

Краеведение хорошо тем, что противоположно так называемой геополитике. Когда одни с пеной у рта обсуждают мировые проблемы, в которых ничего не понимают, другие ведут тихую беседу о старой плодоносной груше в псковском микрорайоне Овсищи. Одних волнуют развалины Пальмиры и американская военщина, а другие сосредотачиваются на сгоревшей прачечной в центре Пскова.

Одни устраивают масштабное театрализованное представление с участием всевозможной военной техники - в сущности, развязывают полноценную войну в центре Европы. Другие в это же время мечтают о постановке маленьких спектаклей в неприспособленных для этого местах (например, в столовой Псковского технического лицея).

Выставка, открывшаяся в театральной галерее «Цех» 13 февраля 2020 года, - это попытка объединить краеведение, социальный акционизм и многое другое. Смешать жанры и в результате получить что-то новое.

Кто-то по старинке собирается в краеведческой библиотеке, но уже выросло поколение, которому тесно в маленьком библиотечном пространстве. Им и в галерее «Цех» тесно. Поэтому организаторы выставки под названием «Городская среда» лишь начали в стенах галереи, но сразу предупредили: много важных вещей будет происходить прямо на улице. Экскурсию по Овсищу 15 февраля проведёт Олег Ивченко, о проекте «Прачечная» 16 февраля прямо на месте расскажет Денис Есаков... Встречи назначались на автобусной остановке «Улица Алёхина», у входа в Баню № 1...

И здесь начинается самое сложное. Отдельные части не равны целому. Более того, пазлы не всегда складываются. Возникает даже вопрос: что это? Конструкция или деконструкция?

Куратор выставки Людмила Кирсанова (псковичка, живущая в Вене) в самом начале презентации особо отметила: авторы проектов не называют себя художниками, а скорее «рефлексирующими горожанами». Всё, что они делают - личная инициатива.

Но так было до того, пока авторы не объединились в пространстве художественной галереи. Теперь они, хотят они того или нет, оказались в другом статусе. И спрос с них другой. Как было сказано, «они находятся в поле искусства как производства критического знания».

То, что мы увидели, было названо «социально ангажированным творчеством».

И по этой причине  теперь у этих авторов другая мера ответственности. Что было до выставки? Например, имелись интервью с псковичами - очевидцами послевоенного Пскова. Голоса записывали Светлана Прокопьева и Дмитрий Лебедев. Материалы частично опубликованы. Но как быть с голосами? С теми голосами, что на диктофонных записях.

Первое, что вы видите, заходя в галерею «Цех» - это белые трёхлитровые бидоны (как сказал один из посетителей, «у Колядытрёхлитровые банки, а у этих - бидоны»). Бидоны производят шум. Из них доносятся те самые голоса. Нестройный хор. Если очень постараться, то можно уловить отдельные слова. Смысл потерян, но есть гул. Назовите это шумом времени и чем-то в этом роде. Думаю, это в чистом виде деконструкция. Причём двойная, потому что этот «шум времени» не только обнуляет информацию, записанную на диктофон, но и мешает восприятию новой информации (из-за этого гула часть слов, которые произносили на открытии Людмила Кирсанова, Денис Есаков, Олег Ивченко, Кирилл Михайлов и Артём Верле, пропадали).

Да, люди начинают прислушиваться. Но информация в чистом виде здесь не нужна. Важен именно шум. Галерея превращается в котёл звуков. Так работает инсталляция Шамиля Шааева, который таким образом интерпретировал исследовательский проект «Послевоенный Псков». 10 голосов псковичей слились в бидон.

«Через опыт коллективных решений»

Проект «Городская среда» в нынешнем виде - это одновременно конструктор и деконструктор. Раньше авторы занимались каждый своим делом. Кирилл Михайлов снимал телесюжеты «Жизнь замечательных домов», Олег Ивченко писал и издавал книги вроде «Овсища в алмазах», Евгения Львова делала театральные постановки, Светлана Прокопьева писала статьи... Они и теперь продолжают заниматься тем же самым. Но теперь всех объединил проект художественно-исследовательский проект, посвящённый городской повседневности современного Пскова.

Полвека назад болгарский художник Христо Явашев, - тот самый, что оборачивает тканью всё на свете, включая рейхстаг и 11 островов в Бискайском заливе, - стал одним из самых заметных художников современного искусства. Когда-то он начинал в Болгарии с того, что рисовал портреты Ленина и Сталина, и никто о нём не слышал. Но потом он сбежал на Запад и начал заниматься «оборачиванием» (заворачивал бутылки, мотоциклы, автомобили, а потом начал работать по-крупному...)

У Виктора Некрасова в книге «Праздник, который всегда и со мной», есть такой эпизод:

Христо завернул парижский Пон-Неф, и приятельница Некрасова спросила:

«- По-твоему, некрасиво?

Я пожал плечами:

- Занятно, что и говорить. Особенно то, что всех это интересует... И тебя в том числе... По мне же, этот старик куда красивее без тряпок...»

Создаётся впечатление, что организаторы «Городской среды» тоже стремятся заниматься «оборачиванием». Они раздвигают границы. Границы между искусством неискусством становятся прозрачными. Они «оборачивают» театр, поэзию, музыку, краеведение и т.п. Из этого новообразованного кокона должно появиться что-то новое. В идеале. Но появится ли?

В нынешней «Городской среде», по меньшей мере, 8 проектов. В том числе небезызвестный «Пост-исторический город П.», где возникает иронический, а то и просто абсурдистский образ городской повседневности. Спальные районы описываются как нечто мифологическое.

Олег Ивченко, тоже сосредоточившись на городской окраине, более серьёзен. Но и там мифологии находится место. В той или иной мере, мы видим мифотворчество. Оно посвящено не столько городу, сколько конкретным горожанам - авторам. Это их взгляд. Олег Ивченко, к примеру, говорит, что Овсище всё ещё сохраняет деревенскую специфику. «Одной из традиций Овсища, живущей до сих пор, являются ряженые на Рождество, - пишет Олег Ивченко. - Самой яркой традицией, существующей в Овсище, является пасхальное катание яиц... Если сейчас катание яиц в Овсище - игра для детей, то ещё сравнительно недавно, лет 40-50 назад, в неё азартно играли и взрослые...» Всё вроде бы понятно. Но как быть с тем, что лет 30-40-50 назад подобные традиции были и в центре Пскова - в половине дворов на Октябрьском проспекте. И это совсем не связано с «деревенскостью».

У Олега Ивченко взгляд больше направлен в прошлое. Поэтому его проект «Тиконд» ставит задачу «сохранить память о людях, с которыми связала жизнь».

У Дениса Есакова речь скорее о будущем. Мифологизируется не прошлое, а то, что ещё не наступило. Развалины мысленно превращаются в нечто противоположное. Вокруг руины он стремится создать место, притягивающее творческих людей («через опыт коллективных решений и практику совместного действия»).

«Мешки для мусора, машина с прицепом, инструменты - грабли, метлы, лопаты...»

Один из самых спорных проектов связан со «стихосложением». Артём Верле прочёл несколько таких произведений, подчеркнув, что он не совсем их автор. Выбор сделал компьютер, а он только помог. Вот несколько строк. Этим заканчивается Ода-1:

но для взрослых воробьев
должна быть открыта прочность
куньнского спецтраспорта любопытства
деревни хаки
в день июня 234-й 

Кажется, что похожим хаотическим образом собирается и вся «Городская среда». У организаторов это называется интервенция. В программке так и написано: «Интервенция Артём Верле, Интервенция Шамиль Шааев, Интервенция Гашпер Куснич, Интервенция Наташа Тор, Интервенция Валери Габсбург...») Иначе говоря, вмешательство.

Денис Есаков предлагает несколько Актов. Первый из них - коллективный субботник на месте сгоревшей прачечной («мешки для мусора, машина с прицепом, инструменты - грабли, метлы, лопаты...»). А в третьем Акте уже появляются резиденции - места для художников со всего мира.

Границы современного искусства настолько размыты, что любой дворник с метлой и в оранжевом жилете может при желании восприниматься как художник, а его метла превратится в кисть.

Или возьмём самодеятельную рок-группу «Согласие (руководитель - Евгений Пасин), действовавшую в конце восьмидесятых годов на заводе «Тиконд». Сегодня на стене в галерее «Цех» висят наушники, надев которые можно услышать запись той самой группы. Музыкальная ценность её невелика. Если бы кассета с записью лежала у кого-то дома на антресолях, то это было бы просто ничто. Но теперь это вроде бы уже предмет искусства. Ценность примерно та же, что и диктофонный звук, раздающийся из трёхлитровых бидонов.

Почти всё зависит от кураторов. Попадёт в их орбиту что-то, в чём они увидят смысл, и это «что-то» станет предметом искусства. Довольно спорный подход.

Раньше бы это назвали художественной самодеятельностью, общественной деятельностью, тем же краеведением... Но сегодня это «современное искусство». Это не беда. Из этого может что-нибудь получиться. Ведь появлялось же что-то значительное и среди художественной самодеятельности, среди «народных художников»...

Но пока что это намёки. Так было с задуманным циклом спектаклей в городских пространствах («Псков. Время для посещения»). Задумывалась постановка из трёх одноактных пьес австрийца Феликса Миттерера.

Евгения Львова из псковского драмтеатра (она его уже покинула) решила, по её утверждению, «преодолеть географические (мифологические) границы». По замыслу драматурга, действие пьес происходит в больнице для умалишённых, доме престарелых и женской тюрьме. Предполагалось, что спектакли в Пскове покажут в девяти местах. Больницу для умалишённых - в домике «Искры» (доме-музее Ленина), библиотеке им. Каверина и Варламовской башне. Спектакль, в котором место действия - дом престарелых, разыграли бы в Солодёжне, в столовой Псковского технического лицея и в ресторане «Трактир 903». А женская тюрьма была бы показана в клубе TIR, в Палатах Меншиковых и в Доме купца Сафьянщикова. Пилотный проект провести удалось - в клубе TIR (пьеса «Преступница» показывалась под названием «Запрещено» четыре раза в 2015-2016 годах). Но именно потому что пилотный проект удалось провести, можно более-менее точно представить, что получилось бы в итоге. Ценность пьес драматурга Миттерера тоже понятна. Она невелика.

«Брожение по городу»

То, что происходит в эти дни в Пскове, имеет свои корни. Достаточно вспомнить Ситуационистский Интернационал (это направление в западном марксизме, возникшее в 1957 году). Не случайно же эти марксистские следы обнаружились и на выставке в галерее «Цех». Тем же австрийцам, особенно молодым, СССР представляется притягательной альтернативой современному капиталистическому Евросоюзу.

Полвека назад появились свои теоретики - такие как Ги Дебор(он же - «Ги-Эрнест») - левый радикал, член «Интернационала леттристов» и группы «Социализм или варварство», автор труда «Общество спектакля». Он - автор высказывания, что «общество спектакля превратило восстание против себя в спектакль». В конце концов, Ги Дебор превратился в алкоголика и застрелился. Но его идеи продолжают оказывать влияние. Один из самых известных его «спектаклей» - срыв в 1952 году пресс-конференцию Чарли Чаплина, когда Ги Дебор разбрасывал листовки, где называл Чарли Чаплина «мошенником чувств и шантажистом страданий».

Расцвет ситуационизма пришёлся на 1968 год. 14 мая студентами-ситуационистами был захвачен филиал Сорбонны в Нантерре. Но среди восставших леваков быстро начались разногласия (спорили маоисты и сталинисты). Вот тогда-то Ги Дебор и написал, что  «революция против спектакля сама превратилась в спектакль».

Вторая вспышка произошла в середине семидесятых, когда анархист и художник Джейми Рид и продюсер Малькольм Макларен «изобрели» панк-рок группы Sex Pistols.

В России ситуационизм проявил себя позднее (НБП, Pussy Riot) - если не считать таких безобидных советских групп как «Коллективные действия», уходивших в поля.

Судя по всему, кураторы псковской «Городской среды» не так радикальны. Но творчество Ги Дебора им не чуждо. Они используют технику дрейфа, о которой Ги Дебор писал, что «техника быстрого прохода через меняющуюся атмосферу».

Считается, что дрейф, то есть «брожение по городу» без цели родилось, когда большие любители выпить (они же - художники-ситуационисты) спонтанно перемещались от одного питейного заведения к другому («Ги Дебор разработал некоторый набор правил исследования города: испытать и зафиксировать какое-нибудь ощущение, собрать объективные и субъективные данные, разделить их со спутниками, сделать выводы»).

Сегодня дрейф (метод «слежки и дрейфа») в России уже привычен (дневной, ночной). Достаточно вспомнить проект «Психогеография: параллельный опыт».

В России проходят круглые столы с названиями типа «Как бродить по пространствам. Инструкции». Это стало модным. А есть ещё и «Мобильный художественный театр» Михаила Зыгаря (сейчас в Москве три МХТ: МХТ имени Чехова под руководством режиссера Сергея Женовача, МХАТ имени Горького Эдуарда Боякова и МХТ Михаила Зыгаря). МХТ Зыгаря не нужны сцена, постоянная труппа, декорации... Всё уже создано до него.

Когда Кирилл Серебренников находился под домашним арестом, Зыгарь придумал проект «1000 шагов с Кириллом Серебренниковым». Серебренников имел право на ежедневную прогулку по согласованному маршруту: от «Кропоткинской» до «Парка культуры». Серебренников записал аудиогид, где рассказывал о тех, кто жил в домах, находящихся на этом маршруте - в районе Пречистенки. А зрители получали наушники и шли тем же маршрутом, слушая голос Серебренникова. Так появился первый «спектакль». Потом были «Мастер и Маргарита» (Воланд - Ингеборга Дапкунайте, мастер - Юрий Колокольников, Маргарита - Александра Ребенок, Берлиоза - Леонид Парфенов) и «Свинарка и пастух» с Чулпан Хаматовой. Нет, это, конечно, не дрейф. Здесь нет спонтанности. Но это тоже «современное искусство», в котором театром называют всё что угодно: экскурсии, инсталляции...

Есть постановка Семёна Александровского «Другой город».Человек идёт по Петербургу, а в наушниках у него звуки Венеции, Парижа, Амстердама... Для того чтобы попасть в такой Pop up театр, требуется 1000 рублей. Зритель получает наушники и специальную карту с алгоритмом действий на той или иной локации («сканируя QR - коды на карте, участники открывают доступ к фото- и видеопанорамам выбранного ими города»).

Но разве не так поступают обычные люди, когда просто бродят по разным городам - своим и чужим? Мы, не называя это театром, можем бродить, допустим, по Стокгольму и слушать итальянскую музыку барокко. А можем отправиться в то же Овсище, вдохновлённые, допустим, африканскими ритмами.  

В этом есть некоторая ущербность. В таких условиях музыканты не обязаны уметь играть, артисты могут быть какими угодно, в том числе бездарными - разницы нет. Художник, умеющий рисовать, становится подозрителен. Не устарел ли он, когда пошёл в художественную школу? То же самое можно сказать о поэтах, драматургах, режиссёрах... Во всей этой цепочке самым важным становится толкователь (куратор, продюсер). Он объяснит публике, в чём высший смысл. Часто это превращается в шарлатанство. А если куратор неубедителен, то таланта не разглядят, даже если он действительно талант. Интерпретация важнее сути.

В случае с «Городской средой» есть как минимум одна положительная вещь. Люди, живущие в одном городе, с помощью таких проектов, могут, наконец, узнать друг о друге. Вступить во взаимодействие. Возможно, будут полноценные дискуссии, исследования. Отдельные горожане откроют глаза на то, мимо чего они раньше проходили, ничего не замечая...

А будет ли во всём этом не общественная, а художественная ценность? Это, как и тысячу лет назад, по-прежнему зависит от таланта. Он индивидуален. Его не подарит ни один куратор. Ни один компьютер не напишет гениальное стихотворение.

20.

«АХ, НА ГРАВЮРЕ ПОЛУСТЁРТОЙ ...»
(«Городская среда», 2016 г.)

О художнике Валентине Васильеве вдруг вспомнили, когда Детскую художественную школу в Пскове решили назвать именем другого художника - Оссовского. Началась перепалка: чьим именем называть школу? Именем основателя Васильева или именем Петра Оссовского, чьи богатые родственники готовы учредить специальные стипендии от фонда Оссовского?

Со строны можно подумать, что случилось противостояние. Как это обычно бывает в Пскове в околокультурной среде, не обошлось без поливания грязью. Но всё это - суета. Звания, переименования и тому подобное... Если бы энергию потратили на подготовку выставок - было бы правильнее. Как можно рассуждать о художнике Валентине Васильеве, если его работы давно не выставляются?/.../

21.

СТИХИ БЕЗ СЛОВ
(«Псковская губерния», 2016 г.)

Смелый и влюблённый художник - это огромная сила

«Ах, на гравюре полустёртой,
В один великолепный миг...»
Марина Цветаева, «Генералам двенадцатого года».

На сайте «Знаменитые люди культуры России на карте Псковской области» биография художника Валентина Михайловича Васильева[1] сопровождается фотографией человека, который на Валентина Васильева совсем не похож, зато похож на нынешнего директора Детской художественной школы Олега Цветкова. Перепутали. В публикациях о Валентине Васильеве вообще часто встречаются неточности. Например, пишут, что в детстве Валентин Васильев был вывезен из оккупированного Пскова и помещён в концентрационный лагерь Саласпилс. Семью Валентина Васильева фашисты действительно попытали вывезти в Саласпилс (до этого Васильевы находились в другом лагере - на окраине Пскова в Крестах), но эшелон по пути разбомбили, и четырёхлетнему Валентину вместе с сестрой и бабушкой удалось бежать. Однако биографические неточности и ляпы - пустяки по сравнению с тем, что творчество художника и педагога в Псковской области многими забыто. Выставок давно не было. Некоторые его работы не выставлялись никогда.

Валентина Васильева не стало ровно тридцать лет назад - 30 мая 1986 года. Он прожил всего 46 лет, но определённо можно сказать, что при жизни был самым известным псковским художником.[2] Долгое время он считался самым молодым членом Союза художников СССР (это были ещё те времена, когда в Пскове не было своего регионального отделения, и псковские художники вступали в Ленинградское отделение). 26-летний Валентин Васильев вступил туда вторым (первым был художник-реставратор Всеволод Смирнов). Это тем более примечательно, что никакой советской идеологии в его графических работах не было. Они избавлены от сиюминутности.

Большинство его работ - русские пейзажи и древние памятники Пскова, Кижей... Самый известный цикл посвящён пушкинским местам (19 раз подряд во времена Семёна Гейченко Валентин Васильев был художником Всесоюзного Пушкинского праздника поэзии - в те времена, когда этот праздник являлся поэтическим, а не клоунским).

Валентин ВасильевДо сих пор приходится слышать, что Валентин Васильев был неплохой иллюстратор, и только. Всесоюзная известность к Валентину Васильеву, действительно, пришла во многом благодаря книжным, журнальным и газетным публикациям. Но неправильно сводить творчество Васильева лишь к иллюстрациям. Иллюстрация это изображение, поясняющее текст. Гравюры Васильева - это не пояснение, а признание. Ни в каких текстах они не нуждаются. И уж тем более их трудно назвать точным воспроизведением действительности. Как художник Валентин Васильев, опираясь на окружающий его пейзаж, создавал собственный мир.

Надо видеть гравюры Валентина Васильева (сегодня их увидеть не просто). В искусствоведческих статьях обычно писали, что это «лирические пейзажи». Акцент следует делать на слово «лирика».

О редких гравюрах можно сказать, что они поэтичны, чувственны, эмоциональны... В лучших гравюрах Валентина Васильева всё это есть.

«Разлив реки Сороти», «Пейзаж со стогами», «Озеро Кучане»... Вроде бы, в самих названиях есть привязка к местности, но художник далеко выходил за географические пределы.

В 1903 году Василий Кандинский назвал свой альбом гравюр «Стихи без слов». Было понятно, что Кандинский создаёт особый отвлечённый мир - со сказочными умиротворяющими пейзажами, с маковками церквей... Что-то подобное, но совершенно другими средствами делал Валентин Васильев. Его гравюры - это тоже «стихи без слов». Сдержанные сонеты. Есть целые венки сонетов.

Помню, ученик Валентина Васильева Александр Шершнёв говорил: «Для того чтобы сделать гравюру - мало иметь талант. Необходимо терпение. Одно неточное движение - и работа безнадежно испорчена...» Когда работаешь с масляными красками или акварелью, неточности допустимы. Их можно подправить. Когда работаешь резцом, подправить ничего нельзя. В этом вся тонкость.

В «Пейзаже со стогами» облака и стога, небо и земля крепко связаны. У Васильева некоторые гравюры вообще напоминают старинный «корневой» работающий ткацкий станок. Видимые и невидимые нити связывают всё то, что увидел или почувствовал художник. На эти «нити» нанизывается фантазия - не только художника, но фантазия тех, кто на эти гравюры смотрит.

Ещё одна сразу узнаваемая особенность гравюр Валентина Васильева - отражения и тени, особенно тени деревьев. Всё это создаёт впечатление, будто крепостные стены, храмы, дома, деревья - это какое-то особое природное явление. Для того чтобы двумя красками - чёрной и белой - передать всю палитру, нужен особый талант.

Михаил Дудин в 1975 году в предисловии к альбому Васильева написал: «И этот мир очаровал душу художника Валентина Васильева, тонкую и острую, как остриё его резца. И он уже не мог удержаться и ответил на это очарование всей своей влюблённостью. Влюблённость придала его душе смелости, а руке - уверенности...»

Смелый и влюблённый художник - это огромная сила. Она никуда не делась.

Эту силу я почувствовал, когда мы осторожно разворачивали безымянные работы Валентина Васильева. С трудом развязывали тесёмки, чтобы раскатать листы на полу - на ковре, сфотографировать и скатать обратно. Кто и когда их увидит ещё раз?

 

 

Все прошедшие дни я разным людям задавал один и тот же вопрос: «Какова вероятность того, что в ближайшем будущем мы увидим работы Валентина Васильева на выставке?» Ответ был один и тот же: «Почти нулевая». Правда, потом шли оговорки. Если кто-нибудь проявит инициативу, то всё может быть... Но временами, в разговорах проскальзывала одна и та же странная мысль: «Васильев - это прошлое».

Но что такое «художник прошлого»? В таком случае, большинство известных нам художников (писателей, музыкантов) - это люди прошлого. Их земной путь закончился. Но произведения-то остались. А в случае с Валентином Васильевым - остались ещё и ученики (он был первым директором Детской художественной школы, возглавляя её на протяжении десяти лет).

Благодаря выставкам и публикациям в журналах и газетах о его графике знали всюду. В то время он был одним из самых заметных графиков страны. Письма Валентин Васильев получал ежедневно - со всего Советского Союза. Открываешь, например, журнал «Дружба народов» за 1984 год. Юрий Нагибин, Отар Чиладзе, Анатолий Стрелянный, переводы Александра Кушнера... На первой странице - «Сороть-река» Валентина Васильева. Но после смерти о Васильеве в Пскове начали быстро забывать. Тревожные симптомы стали заметны уже на рубеже 80-х-90-х годов. В Пскове тогда устроили выставку, посвящённую пятидесятилетию Валентина Васильева. Рядом с гравюрами разместили «вещи художника». Резцы не его, этюдник не его... Подсунули что-то похожее, подразумевая, что разницы никто не Валентин Васильевзаметит. Позднее появились публикации, в которых работы Васильева были подписаны чужими фамилиями.

Мне рассказывали, что до своей тяжёлой болезни Валентин Васильев увлекался волейболом, лыжами, играл в футбол - был вратарём... Но по большому счёту он всё время был погружён в работу, воспринимая своё творчество и педагогическую деятельность как единое целое. Волейбол и футбол были всего лишь играми, а творчество - жизнью. К тому же, во времена послевоенного голодного детства спортивные сборы, на которых бесплатно кормили, элементарно помогали выжить.

Я спросил у художника Игоря Иванюка: «А где вы с Васильевым играли в волейбол?» - «Играли мы в спортзале школы № 2» (Детская художественная школа одно время располагалась на том же четвёртом этаже этой школы).

Однажды Александр Шершнёв (1954 - 2008) о своём учителе сказал: «Еле досиживали в своих образовательных школах - и скорей, как на праздник, - в художественную, где царил он. Он был самым главным кумиром нашей молодости. После занятий мы шли все вместе, провожали его и даже заходили домой... Еле втискиваясь в его крошечную комнатку. Всё наговориться не могли».

Игорь Иванюк, тоже учившийся у Валентина Васильева, рассказал: «Он не относился к нам как к ученикам. С ним мы чувствовали себя на равных. Он - взрослый, мы - взрослые... Говорили о взрослых вещах... Он был безумно обаятельный».

В советское время бывало, что Васильева заставляли убирать на гравюрах с куполов храмов кресты. Боялись религиозной пропаганды. Сегодня крестами никого не смутишь. Но сегодня не увидишь и его работ - ни крестами, ни без них, - разве что на изданных много лет назад альбомах или в старых газетах. Мысль о том, что лучшая память о художнике - это выставки, почему-то мало кому приходит в голову.

 22.

ЖИВАЯ ВОДА
(«Городская среда», 2020 г.)

В 2016 году, общаясь с людьми, заинтересованными в том, чтобы работы художника Валентина Васильева снова начали выставляться в его родном городе Пскове, я слышал одно и то же: «В ближайшее время вероятность этих выставок почти нулевая». Так оно и получилось. Самого известного в советское время псковского художника не стало в 1986 году. В XXI веке в Пскове о нём ещё помнили: как графика и как педагога - основателя Детской художественной школы. Но в то же самое время он оставался в памяти относительно небольшого числа людей. Обещанный музей так и не создали. Новое поколение о нём либо не слышало вообще, либо имело о нём смутное представление./.../

1.Шкипер за штурвалом

И вот в 2020 году на восьмидесятилетие Валентина Васильева персональная выставка в Пскове всё же открылась - в Выставочном зале Псковского регионального отделения Союза художников России. Когда-то он этот Союз возглавлял, вступив в Союз художников одним из первых псковичей. Ему было тогда 26 лет.

А накануне открытия юбилейной выставки - 6 февраля 2020 года - в читальном зале Центральной городской библиотеки Пскова на Конной собрались люди, чтобы поговорить о художнике, о котором в шестидесятые-восьмидесятые годы знали в СССР сотни тысяч человек - благодаря публикациям его графических работ во всесоюзных газетах и журналах.

Кроме самих графических работ посетители библиотеки и выставочного зала могли увидеть ещё и небольшие документальные фильмы с его участием. Один снят в 1971 году, другой в 1973... В одном из них Валентин Васильев напоминает шкипера со штурвалом в руках, когда крутит колесо станка для офорта и линографии. Для псковичей он был первопроходцем, открывшим многим художникам новый путь. Графиками стали не все, но его педагогический талант оказался заразителен.

Васильев стал создателем школы псковской графики, в том числе и потому, что возможности заниматься живописью у него были минимальные. Своей мастерской у него не было. Жилищные условия (сменявшие друг друга маленькие комнаты в коммуналке) тоже не позволяли развернуться. А в это время появился демократичный материал - линолеум.

Резцов (штихелей) первоначально было не достать. Приходилось делать из гвоздей. Об этом рассказал ученик Васильева художник Игорь Макеев. «Из зонтиков тоже делали», - добавил художник Анатолий Жбанов. Типографскую краску добывали «по блату». «Станков тоже вначале не было, - продолжил рассказ Игорь Макеев. - Васильев начинал печатать обычной ложкой».

В выставочном зале на улице Ленина сейчас есть несколько ранних его работ того периода. В них ещё нет характерной васильевской утончённости. Нет воздуха, но уже присутствует интерес к русской истории. Есть основательность.

Вдова Валентина Васильева Людмила Васюрина рассказала, что когда директором был её муж, их дом стал филиалом Детской художественной школы (эту школу основал тоже Васильев). Ученикам было мало общения в стенах школы. А 6 и 7 февраля 2020 года филиалом ДХШ стали городская библиотека и выставочный зал. Руководители школы предпочли остаться в стороне. По всей видимости, потому, что о Валентине Васильеве лишний раз они слышать не хотят - неприятно.

2. Устойчивое равнодушие

Так что благостного юбилейного текста не получится.  Камни преткновения всё те же, что четыре года назад: школу именем Васильева так и не назвали, мемориальной доски в городе нет... Зато есть разговоры о том, что Валентин Васильев не заслужил такой чести. Одну из историй рассказали в читальном зале. Десятка два человек пытались вспомнить, как звали директора, который сменил Валентина Васильева. С трудом общими усилиями  вспомнили, заодно рассказав о том, как он об умершем Валентине Васильеве отзывался («его затрясло от злости», «и полились помои», «такая была ненависть, зависть...»).

Нынешний директор Детской художественной школы Олег Цветков не так прямолинеен. Он просто не приходит на мероприятия, посвящённые Валентину Васильеву. И это честнее, чем, если бы приходил, говорил правильные слова, а потом продолжал делать вид, что всё идёт как надо.

Один из участников встречи в библиотеке привёл слова Олега Цветкова о Валентине Васильеве: «Я не был его учеником, но он был моим учителем». Подобной двусмысленности вокруг имени и творчества Валентина Васильева немало.  Хотя большинство учеников от Васильева не отрекаются и при первой возможности рассказывают о нём. Учениками Васильева были художники Александр Шершнёв, Игорь Макеев, Юрий Кольцов, Игорь Иванюк...

 

«Без всяких интриг, прямолинейный, - на встрече в библиотеке рассказал Игорь Макеев о своём учителе. - Я бы очень хотел, чтобы псковичи поступили сегодня так же честно и назвали его именем Детскую художественную школу. Он её основал».

Впрочем, даже сам факт основания в 1967 году Васильевым школы сейчас оспаривается (дескать, не основал, а его назначили). А Детской художественной школе хотят присвоить имя Петра Оссовского«Я никогда Оссовского там не видел, - снова и снова удивляется Игорь Макеев. - Он ничего не сделал для детей этой школы».

Но у противников школы имени Васильева есть свои контраргументы. Один из них: Фонд имени Оссовского готов выделять стипендии имени Оссовского. А фонда Васильева нет. И стипендий ждать не от кого. А раз нет денег, то какая в присвоении имени Васильева выгода?

По сути, получается, что дело в деньгах. Но в таком случае всё это выглядит как купля-продажа имени школы. Со стороны это выглядит некрасиво.

В 2016 году в Псковской городской думе уже проходило голосование по поводу имени Детской художественной школы. Сторонникам Оссовского не хватило голосов. Но и голоса поддержки Васильева звучали не слишком громко.

Потом наступило затишье на несколько лет. Юбилей вновь напомнил о том, что проблема никуда не делась. Вновь начался сбор подписей. Люди один за другим высказывались, что пора уже «отдать долг» Валентину Васильеву. Хотя знавший Васильева критик Валентин Курбатов, подойдя к микрофону в выставочном зале, высказал опасение: «Я с тревогой думаю, что этой выставкой мы от него отделаемся».

Слово «отделаемся» здесь очень уместно. Многие юбилейные мероприятия словно бы для того и придумали, чтобы соблюсти приличия, но и только. Это касается и всевозможных мемориальных досок и присвоения имён чему-либо.  Об этом тоже сказал Валентин Курбатов, у которого по всей стране было множество друзей и знакомых. Многие из них умерли, сорок из них получили свои мемориальные доски, а некоторые даже памятники в полный рост. «Астафьев смотрит в канализационный колодец самого ненавистного ему здания - музея им. В.И. Ленина», - произнёс Курбатов. Он считает, что лучшей памятью Валентину Васильеву была бы постройка нового здания Детской художественной школы в Пскове, потому что «в нынешней в случае пожара не спасти никого». А пока что он предложил «пошатнуть устойчивое равнодушие городских властей» - начать сбор подписей...

Но на то равнодушие и устойчивое, что так просто его не пошатнёшь. В своё время многое из наследия Васильева было просто утрачено (расхищено). Что-то просто растворилось. А что-то находится в известных местах, но руки не доходят. Так произошло с экслибрисами Валентина Васильева, которых он сделал около ста (последней работой Васильева был экслибрис космонавту Георгий Гречко). Однако на выставке ни одного экслибриса мы не увидели.

Вспомнил Курбатов и о псковском стадионе «Электрон», где собирались поиграть в футбол писатели, журналисты и художники. «Васильев был Яшиным в нашей команде - он стоял на воротах». Чуть позднее я просил у Валентина Курбатова: «А кем в той команде были вы?» - «Защитником». - «Наверное, правым защитником...»

Валентин Курбатов напомнил, что при жизни Васильева школа, которой он руководил, четырежды была признана лучшей в стране. Сегодня, разумеется, это мало кого волнует. И страны давно нет, и имя Васильева давно не на слуху.

Стадиона «Электрон» тоже давно не существует.

3. Подтвердить достоверность заслуги

Руководитель ПсковАрта Ирина Жбанова в октябре 2019 года направила в администрацию Пскова письмо, где говорилось о необходимости установки мемориальной доски Валентину Васильеву. В ответном письме, подписанном начальником управления культуры администрации Пскова Юрием Мартыновым, сказано, что инициаторы установки «должны предоставить в Управление культуры Администрации города Пскова копии архивных документов, подтверждающих достоверность заслуги лица,  имя которого увековечивается». Иначе говоря, руководители псковской культуры пока сомневаются, что «данное лицо» имеет достаточные заслуги перед псковской культурой.

Было бы удивительно, если бы ответ оказался другим. Бюрократам положено так отвечать. Гравюр недостаточно. И школы, основанной Васильевым, недостаточно. Нужны какие-то справки с печатью. Копии каких-то архивных документов.

Кроме того, в администрацию надо представить эскиз будущей мемориальной доски. И здесь я предлагаю ничего не изобретать и обратиться к творчеству самого Валентина Васильева - к его лучшим гравюрам. На основе одной из них давно пора создать чёрно-белую мемориальную доску. И поместить её в центре Пскова, рядом с входом в Выставочный зал.

Однако ещё важнее не забывать устраивать выставки и издавать альбомы. Не потому что очередной юбилей подоспел, а потому что есть такая необходимость. Как было сказано на открытии выставки: «Сейчас никто так не работает».

Особенность Валентина Васильева в том, что перейдя к резьбе на линолеуме, пластике и оргстекле, он не перестал быть живописцем. Поэтому ещё при жизни о нём писали: «Его чёрно-белые гравюры работают как живопись».

У других авторов гравюр работы часто выглядят, словно они сделаны для книжек-раскрасок. Раскрась сам. А у Васильева, несмотря на исключительно чёрно-белые краски, - цвет уже изначально заложен. Мы видим времена года, время суток... Это подход живописца.

Творчество Валентина Васильева интересно ещё и тем, что характеризует время, когда в Псков и Псковская область в культурном смысле выглядели намного благополучнее, чем сегодня. Здесь жили и работали Борис Скобельцын, Всеволод Смирнов, Михаил Семёнов, Леонид Творогов, Евгений Маймин, Семён Гейченко... Культурный слой был велик. Валентин Васильев был в этом же ряду. С одной стороны, в его работах видна некая идеальная и вневременная Русь.

По сути, это рай.

И названия гравюр соответствующие: «Живая вода», «В краю озёрном», «Набат», «Гремячья башня»... Здесь Васильев выступает в роли былинного сказителя. То же самое происходит и с его пушкиногорским циклом - самым, наверное, известным.  В его работах есть и корни, и крона. Они столь же живописны, сколь и литературны.

Но современность в его работах тоже есть. «Завеличье строится» - с маленькими избушками на фоне подъёмных кранов. И всё же, попадая на печатную форму, сделанную руками Васильева, современность тоже превращалась в былинное сказание.

В наше время подобная тонкая кропотливая и поэтичная работа кому-то покажется излишеством.

Технологии развиваются. Компьютеры «умнеют» (так и хочется сказать, что люди глупеют и черствеют).

23.

ОТ ПУШКИНСКОЙ, 10 ДО ГОГОЛЯ, 10
(«Городская среда», 2009 г.)

Я уже как-то писал о «микрочастицах», то есть о выставке мини-арта. Тогда речь шла о международном фестивале мини-арта, который прошел в Санкт-Петербурге на Пушкинской, 10. Среди участников того фестиваля были четыре псковских художника - Анатолий ЖбановВладимир БердышевВиктор Тимофеев и Эдуард Шарипов. Все они входят в объединение «Псков-Арт».

Прошло несколько месяцев. Круг «мини-артистов» стал больше. В Пскове в «Белой галерее» на Гоголя, 10 свои работы представили Галина ДячокАлексей ПортнягинИраида СамойленкоДмитрий ЯблочкинИлья Сёмин... И все же не случайно музей нонконформистского искусства на Пушкинской, 10 в свое время отобрал работы Жбанова, Тимофеева, Шарипова...

В этих каплях на фоне бесконечных художественных морей, по идее, должен отражаться весь мир. И он действительно отражается. Не всегда он прекрасен, но всегда - узнаваем.

Но вот вопрос: нужно ли, для того чтобы стать «мини-артистом», - быть художником? Известный псковский художник Анатолий Жбанов в предлагаемых обстоятельствах предпочитает не показывать свое художественное умение и вывешивает на всеобщее обозрение обычный кухонный безмен с подвешенным на крючок собранием сочинений Маркса и Энгельса. Не обошлось на выставке и без современного политического дуэта: Путина и Медведева. Их фотографии Анатолий Жбанов поместил на стенки бело-сине-красного куба. При желании, наверное, можно использовать такой куб при игре в кости. Но играть, в таком случае, несмотря на мини-арт, надо по-крупному.

А Эдуард Шарипов решил совершить «Сдвиг» или, точнее, целую серию «сдвигов». Смысловой набор получился непростой: власть, Родина, опасность... Сдвиг по фазе происходит в мозгах, во времени... В каком-то смысле многие мини-работы - это своего рода манифесты, причем - не художественные, а публицистические. Здесь рациональное часто преобладает перед чистой эстетикой (как, например, в деревянном объекте Анатолия Жбанова «Табурет № 1), где вместо серпа и молота в центр до боли знакомого герба помещена запчасть от мясорубки).

Виктор Тимофеев, до этого работавший с металлом, приобщился к пластику, но сделал это так, что от металла не отличишь. Так и тянет спросить: как закалялась сталь?

Галина Дячок сосредоточилась на эффектах света, Владимир Бердышев экспериментирует с любимым батиком. Мини-арт вообще очень подходящая форма для эксперимента. Затраты небольшие. Результат можно очень скоро увидеть, а, главное - показать. Положил в бандероль или даже в конверт и - отправил. А дальше - понимай, как хочешь. Отличный способ если не насладиться высоким искусством, то хотя бы пробудить фантазию.

Движение псковских художников «Псков-Арт» на свое четырехлетие в очередной раз показало, что на то оно и движение, что постоянно куда-то движется, ищет... А тот, кто ищет, тот живёт.

24.

ВИДНОЕ МЕСТО
(«Городская среда», 2009 г.)

Художник Эдуард Шарипов вбивает гвоздь в стену и вешает на него совок. Или, точнее говоря, «Совок». Очень наглядная иллюстрация того, что происходит вокруг.

На двери мастерской художника Эдуарда Шарипова в Доме Сафьянщикова написано слово «жизнь», а рядом прибита жестянка. Возможно, это и есть экономия букв и краски. Краски можно потратить на картины, а буквы... Из букв можно построить слова, с которыми обратиться за помощью... Только к кому?

Псковское общественное движение «ПсковАрт» не первый год пытается вести борьбу с теми, кто решил прибрать к рукам памятник регионального значения.

Борьба ведется многосторонняя. Два года назад на День пионерии художники устроили на улице выставку и, в знак протеста, прямо на глазах журналистов и представителей бизнеса и власти, рисовали картины... И тогда, и сейчас художники протестовали против того, чтобы пивная волна накрыла их с головой.

На фасаде памятника XIX века каждую весну появляется огромная надпись «Пивной бар Карл Фридих». Это при том, что никакого пивного бара в мастерских художников не было и нет. Пивная вывеска появляется неспроста. В свое время было заключено трехстороннее соглашение, по которому ООО «Астар» взяло на себя обязательства по ремонту фасада. Так сказать, образовался союз бизнеса и искусства. «ПсковАрт» арендует памятник, но денег у него нет. У ООО «Астар» деньги есть, но без ПсковАрта не было бы возможности устроить на берегу реки Великой бар... Областное управление культуры и городские власти на такой союз смотрели с одобрением. По идее, довольны должны были быть все.

Однако вскоре разразился первый скандал. В апреле 2007 года комиссия, в которую входили представители областного управления культуры и комитета по управлению муниципальным имуществом города Пскова, «выявили факты грубого нарушения правил использования объекта культурного наследия...» В Предписании комиссии сказано: «Без согласования проектной документации проведена выемка оконного заполнения, что вызвало частичное обрушение кладки стены. Разрушена стена из известняковой плиты...» Говорилось в Предписании и о проведении незаконных земляных работ в прилегающей территории.

Формально, все претензии предъявлялись движению «ПсковАрт» - за то, что они не обеспечили сохранность объекта. Художники признавали, что нарушения совершены. Только вот кто в этом виноват?

Это выясняется до сих пор, хотя тридцатитысячный (в рублях) штраф был наложен, и пивные хозяева его заплатили. Однако бизнесмены во главе с владельцем пивного бара, депутатом областного собрания Игорем Смирновым до сих пор убеждены, что все, в целом, происходит по закону и что художники - неблагодарные люди. Им, видите ли, фасад отремонтировали, а они недовольны.

Художники, впрочем, на время подавив эмоции, достают документы, из которых следует, что они как арендаторы из-за ООО «Астар» не могут выполнять свои охранные обязательства. Да и ремонт, по мнению художников, был проведен сомнительный. Смета не предъявлялась, работа никому не сдавалась... Фасад сделали только один - чтобы вывеску повесить. И, судя по всему, продолжения не планируется. Иными словами, трехстороннее соглашение давно не выполняется. Именно поэтому «ПсковАрт» уже давно отправил в городскую администрацию письмо, в котором говорилось об аннулировании соглашения.

Но все остается по-прежнему. Если не считать того, что общественное движение «ПсковАрт» за это время разработало концепцию создания в Доме Сафьянщикова Культурного центра. При этом художники говорят, что у Игоря Смирнова на этот дом имеются «свои коммерческие планы». Собственно, г-н Смирнов никогда не скрывал свой концепции. Два года назад в День пионерии он прилюдно выразил ее в шести словах: «Потребности человека многогранны, но первично - питание». И пиво как продукт питания очень хорошо вписалось в эту концепцию.

О многогранности человеческих потребностей говорят и следы от пуль в окне мастерской Эдуарда Шарипова. Окна как раз выходят на площадку, где расположен пивной летний бар. Раньше из этого окна художник рисовал храм. Теперь храм заслоняет туалет. Доносится громкая музыка. Клиенты бара иногда постреливают...

Художник Анатолий Жбанов рассказывает о драках под окнами, о том, как жаждующие пива ломятся в дверь, над которой русским языком выведено: «Пиво. Шалык. Бар». Чуть ниже на двери скромно написано «ПсковАрт». Не исключено, что посетители думают будто «ПсковАрт» - это такой сорт пива.

...Тем временем, Эдуард Шарипов отходит от окна и начинает показывать свои новые картины. Он готовится к выставке в Санкт-Петербурге. Некоторые картины явно навеяны окружающей действительность. Вот люди, избивающие старика, вот сердце, лежащее на асфальте... Адам и Ева до и после грехопадения.

Если выйти на улицу, то с другой стороны на той же стене можно прочесть: «Пилснер урквел», «Эдельвейс»... Режим работы с 12.00 до...» До бесконечности?

25.

КУЗНИЦА КАДРОВ
(«Городская среда», 2009 г.)

На прошлой неделе в историческом центре города, прямо в охранной зоне, появилась новостройка. И это был тот редкий случай, когда общественности не было необходимости бить в колокола и призывать к спасению Пскова.

Так как своего Дома творчества у псковских архитекторов нет, они решили его построить, и устроили праздник «СкобАРХ-2009». Место подобрали подходящее: историко-этнографический центр «Псковский кузнечный двор» - тот, что напротив Дома Масон. 

Строительство проходило в рекордные сроки. Дом соорудили даже быстрее, чем то, что стоит теперь на Площади Героев-десантников. 

Достоинств у Дома творчества множество. Во-первых, здание легко на подъем, так как его сделали из реек, бумаги и картона... Во-вторых, на него - из-за фотографий и плакатов -было приятно смотреть... А самое главное, его было легко снести. Недорого и не жалко. 

Все дома на свете делятся на те, что снести приятно или неприятно. Часто бывает, что страдает как раз самое ценное. 

К счастью, во время кризиса вульгарное строительство в некоторых местах временно прекратилось. Зато кризис дал много пищи для размышлений и вдохновил архитекторов на менее затратное творчество. 

Стены «творческой времянки» были обвешаны плакатами в стиле двадцатых годов прошлого века. Вместо стеклопакетов имелись окна кризиса с бодрыми призывами типа: «Дни непростые, товарищ, настали! / Зубы вставляй из ржавеющей стали». 

Пришедших на архитекторский праздник призывали не отделяться от коллектива: 

- Лотерейки все получили? Выполняем! «Лотерейки» - это вручаемые на входе в кузнечный двор наряды на работу. На них было написано коротко и ясно: «подмести ротонду». Но желающих засучить рукава нашлось немного. То ли не знали, что такое «ротонда», то ли не имели понятия, что такое «подмести». 

- Почему никто ничего не хочет делать?! - донеслось из-за угла. 

Архитектор Борис Пославский демонстративно взял в руки швабру, и стал поглаживать ею землю... Больше желающих подмести двор не нашлось. 

Название Псковского союза архитекторов в сокращенном виде звучит как ПСА. Немедленно возникло предположение, что пенопластовый скворечник на крыше новостройки - на самом деле никакой не скворечник, а будка для летающего ПСА. Опровержения, из-за отсутствия скворцов, не последовало. 

Чуть выше будки приспособили Птицу Феникс, возродившуюся, видимо, из скотча и целлофана. Дешево и совсем не сердито. Сооружение Дома творчества (или его действующей модели) особенно могло вдохновить тех, кто воспринял еще один антикризисный призыв: «Не знаешь - хранить в рублях или евро? / Пропей лучше все - сбереги свои нервы».

Если бы в это время мимо проходила демонстрация коммунистов, то могли бы возникнуть проблемы. Дело в том, что Дом творчества не обошелся без ленинских мотивов. Его обклеили картинками «Ленин в ссылке». Два Ильича - маленький и большой - куда-то направлялись. Возможно - из Шушенского навстречу мировой революции. А этот путь, как известно, проходил через Псков. 

Там где Ленин, там и Леннон. Архитекторы это в очередной раз доказали, украсив Дом творчества нотами The Beatles песни «I m A Loser».

...В центр круга вышел председатель ПСА Станислав Битный и произнес короткую речь о «создании из хаоса и неопределенности гармонии и красоты». 

Но никакую, даже самую захудалую гармонию, из самого первосортного хаоса создать нельзя, - если, конечно, под руку не подвернется Муза. И она подвернулась. Называлась она «Модулор-2009» и очень подозрительно напоминала чайник с наушниками (в инструкции особо отмечалось, что «артобъект выполнен из строительного мусора с использованием новых компьютерных технологий»). 

Чуть левее примостилась «Птица счастья архитектора». Она сидела на табуретке и деловито высиживала золотые яйца (судя по приоткрытому клюву - ожидала налогового инспектора). 

Чтобы не отвлекать птицу от дела, решили устроить конкурс: чей эскиз кованых ворот, ведущих в кузнечный двор, окажется лучшим? Запомнился проект ворот, в котором были редусмотрены отдельные калитки «для своих», для кошек и для VIP-персон. Победителю конкурса кузнецы  вручили кованную «компьютерную» мышь, особенностью которой было то, что «в нее можно курить». 

Архитекторы ответили адекватно, вручив кузнецам «ветку оливы» (в виде консервной банки с оливками). 

Торжественная часть закончилась въездом в Дом творчества. Архитекторы вырядились в клоунов и медленно, но верно стали под музыку приближаться к Дому творчества. В руках у них были допотопные чемоданы, стиральная доска и воздушные шары. Совершив переезд, новые жильцы выпустили из рук свой груз. 

Шары взлетели, а чемоданы и стиральная доска, почему-то, остались внизу.

 

26.

ОСТРОВ ПЕЧОРЫ»
(«Городская среда», 2009 г.)

Раньше имя псковского художника Александра Стройло чаще всего упоминалось в связи с книгами, которые он иллюстрировал. Пушкин, Набоков...

Теперь об Александре Стройло обычно вспоминают как о художнике-постановщике фильмов. И это фильмы, о которых принято говорить: «нашумевшие». «Остров», «9 рота», «Свои»...

Новые работы, представленные  в выставочном зале Псковского отделения Союза художников России, тоже имеют прямое отношение к кино. Они иллюстрируют сценарий исторического фильма, все действие которого происходит в Печорах - в первой половине XVII века и в наши дни.  Это - «гипотетические реконструкции». Все работы выполнены темперой на бумаге и картоне, и привязаны к очень ограниченному пространству: от Псково-Печерского монастыря и Стрелецкой слободы до бывшей Псковской улицы.

На рисунках много дерева. Можно сказать, что на них - «деревянная Русь». Здесь не разгуляешься. Это узкое пространство, в котором тесно, не очень уютно, но в котором можно разглядеть глаза соседа, землю под ногами и близкое небо над головой. И все же люди здесь обычно сливаются с пейзажем, или они изначально являются его частью. Так было четыре века назад. Так осталось и сейчас.

Дорога на рисунках не уходит за горизонт. Кажется, что она вообще никуда не ведет. Она словно бы свернулась под ногами, такая же деревянная, как и  почти все остальное вокруг.

В такой «деревянной Руси» разгуляться может только огонь. Собственно, в средневековье так и происходило.

Цикл работ Александра Стройло, посвященных Печорам, начат в 2006 году  и пока незавершен. Может быть, и нет такой необходимости - его завершать. Все-таки, иллюстрации к сценарию фильма - это не сам фильм, у которого должно быть начало и  финал. Для цикла иллюстраций финал не обязателен. А для «деревянной Руси» - не желателен.

27.

ЧАСТИ И ЦЕЛОЕ
(«Городская среда», 2009 г.)

В Пскове в «Белой галерее» на Гоголя,10 открылась выставка Николая Москалёва «В поисках частицы X».

Чтобы до конца понять, что же такое частица X и зачем ее надо искать, наверное, в юности надо читать Вернадского и Чижевского. Как это делал художник Николай Москалёв.

Но о том, насколько успешно проходили поиски, можно узнать - не углубляясь в многотомные труды. И не дожидаясь повторного столкновения материи и антиматерии. Достаточно прийти на выставку и посмотреть на картины, некоторые из которых напоминают карты поиска.

На открытии выставки Николай Москалёв говорил о союзе математики и философии, о попытках найти четвертое измерение. В маленьком пространстве зала «Белой галереи» его, возможно, найти немного легче.

Николая Москалёва попросили поподробнее рассказать об истории создания любой картины, представленной на выставке. Художник повернулся и выбрал ту, что посвятил Альфреду Шнитке. Когда-то, в юности, Николая Москалёва представили композитору Шнитке. Художник даже сделал набросок... Впрочем, на холсте с названием «Псков. Памяти Шнитке» портрета композитора нет. Но зато есть абстрактный Псков и, как было сказано на открытии, «отголоски псковской иконы».

Николай Москалёв - художник-монументалист. Это его профессия. Но реалистические картины его сейчас привлекают меньше, чем абстрактные. Так и появляются «Объекты в ночи», «Геометрия Вселенной», «Жизнь на Земле и в Космосе»... Художник заглядывает в «Черные дыры»,  изображает коллайдер, интересуется рождением галактики. Можно сказать, что он рисует рождение галактики по памяти. У каждого из нас, если покопаться, можно найти в памяти что-нибудь эдакое... А если не хватит памяти, следует подключить воображение, поиграть красками и вывести на свет Божий объекты из ночи. Делать это в «Белой галерее» проще, чем в чёрной.

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий