Доктринера вызывали?

ОхлобыстинЖелание Ивана Охлобыстина баллотироваться в президенты России напомнило о его высказывании трехлетней давности, когда отец Иоанн Охлобыстин приезжал в Псков с православной миссией.

Тогда, в частности, он произнес: «Легче пойти  в политику… Я вот, например, баллотировался в Государственную думу, когда еще светским человеком был. Я знал, что меня не выберут. Я бюджет осваивал. В какой-то момент нам дали задание: завалить партию Зеленых и передать голоса Союзу Правых Сил – трем вороватым депутатам. Мы это сделали и получили хорошие деньги».

«Городская газета» в то время уделила высказываниям Охлобыстина много внимания. Было опубликовано две статьи, одна из которых сейчас воспроизводится здесь, потому что сайт «Городской газеты» давно недоступен, а «Городская среда» все еще находится  в пределах досягаемости. Текст не потерял своей актуальности, особенно после того, как Иван Охлобыстин совсем недавно собрал на стадионе огромную аудиторию, которую и на футболе не часто увидишь. В своей «Доктрине 77» Охлобыстин рассуждал об «империуме» - свободном от всяких условностей образа мыслей, который позволит построить в России империю «единственно органичной формой государственного устройства России». Образ мыслей, свободный от всяких условностей, у Охлобыстина был уже тогда. Он знал, о чем говорил.

Редакция

ИВАН ОХЛОБЫСТИН. СЕРП, КРЕСТ И МОЛОТ
 
В Псковском государственном педагогическом университете прошла встреча с настоятелем храма Святителя Николая отцом Иоанном Охлобыстиным.

На дальнюю дорогу

Отец Иоанн предстал перед студентами и преподавателями в куртке с гербом СССР. Все было при нем – и серп, и молот. А вот свой крест на показ он не выставлял. Объяснение того, что он одет именно так, было очень простое: «Я любящий многодетный отец и муж». Ему просто не хотелось, чтобы жена после дальней дороги «стирала пять метров ткани» его подрясника. А на вопрос о том, причем здесь серп и молот, о. Иоанн ответил шуткой: «Потому что такой же куртки со свастикой не было».

Это рискованное дело – приглашать к нам в город таких ярких личностей, как Иван Охлобыстин. На фоне многих наших священников,  выглядит он как пришелец. Кое-кто из наших священников смотрится рядом с ним очень бледно. Не все, конечно, но многие. Особенно те, что из молодых и косноязычных. Тем похвальнее, что о. Иоанн, или, иначе говоря, священник, актер, сценарист и режиссер Иван Охлобыстин, - все-таки был приглашен Псковской епархией в наш город. Говорю это без всякой иронии. От таких встреч – если у слушателя есть голова на плечах – сплошная польза. 

Прикосновение к Библии и к Путину

Свое общение с теми, кто пришел в аудиторию № 63, Иван Охлобыстин начал со слов: «Свой путь в христианство я начал с воровства. Библию я нашел в парте, когда учился в классе девятом. И я ее стырил. Я бы вернул, если бы знал – чья она». Впрочем, первое прикосновение к Библии произошло у него немного раньше, когда из-за любви к чтению он обменял фотоаппарат «Смена-8 М» на Библию. Это была возможность «выйти за пределы советской реальности». Чуть позднее Иван был вынужден произвести обратный обмен.

Упомянул он и о «нелегком труде педагогов», - раз уж дело происходило в педагогическом университете, -  выразив сожаление, что в нашем университете нет военной кафедры … Иван Охлобыстин тут же вызвался подписать письмо президенту Медведеву, в котором бы была просьба о создании здесь военной кафедры. «Или нет, лучше написать Путину, - поправил самого себя о. Иоанн. - Потому что пока оно дойдет – опять Путин будет…»

Тонкая материя

«Педагогика – эта такая тонкая материя, - продолжил педагогическую поэму о. Иоанн. - Я не выдерживаю, будучи многодетным отцом, с детьми больше часа. У меня даже поговорка есть: «Дети, никогда не забывайте о том, что один из вас – на запчасти»… Если педагогические элементы отсутствуют в искусстве, то это – не искусство. Нужна сверхидея… Меня этот вопрос привел к религии. Не просто к религии, а к поиску духовного мира. Я позанимался йогой. Потом съездил на Тибет. Мудрости типа «к вечеру всегда темнеет» не очень насытили меня духовно. Воровато-жуликоватые глаза ламы меня не устроили. Дня два я с ними пообщался… И так было до 94 года, пока я не встретился со своей будущей супругой. Когда я ее увидел, то понял: мне на роду написано иметь стиральную машину, как минимум троих детей и гипертонию…  Это была любовь…. Первые три года мы ссорились. Нужен был дополнительный повод оставаться вместе. Потом мы познакомились с духовным отцом Владимиром Волгиным, учеником Иоанна Крестьянкина…»

Наконец, Иван Охлобыстин дошел до того момента, когда он чудесным образом превратился в священника.

Азиопа

«Представления мировой общественности об ортодоксии – нашей исконной вере, взяты из фильма «Дракула…», - без особой горечи сообщил он под общий хохот. - Там бегают бородатые мужики в цветастых одёжах… На самом деле ортодоксия – это наука быть целесообразным.

В 2001 году, будучи уже человеком воцерковленным, я случайно встречаюсь со среднеазиатским архиреем. Мы поиграли в шахматы. Он вдул мне четыре раза. Я – кандидат в мастера по шахматам… Потом архирей мне говорит: «У тебя все нормально. Тебе надо быть попом». Реноме у меня было тогда отвратительнейшее. Я ответил: «Я не знаю такого архирея, который мог бы меня рукоположить». Он говорит: «Я рукоположу»... Приезжаю домой и говорю жене: «Оксана, мы уезжаем в Среднюю Азию – становиться священнослужителями. Видимо, нас обманут, потому что у архирея лицо хитрое и он – гагауз, считай – цыган. И жить нам среди барханов и осликов».

Но архирей почему-то не обманул… Через семь месяцев о. Иоанн вернулся в Москву, где служит до сих пор.

«В чем преимущество православия?» - спросили о. Иоанна. «Преимущество православия в прагматизме, - ответил он. - Это царский путь. Среди православных священников очень мало неуспешных людей. Они дошли до своего пика, а потом что-то привело их в церковь…»

Несовершенство мира

Выяснилось, что у актеров и священников много общего. По крайней мере, такой вывод можно сделать, если следовать логике Ивана Охлобыстина. «Кино - это каторга. Приходишь к малоталантливому режиссеру с желтыми от курения усами, властолюбивому по природе и внешне неприятному… Сюжет не ясен. Моральные ценности – нулевые. Все, что ты можешь привнести – это личный опыт. Кино – это для меня зарабатывание денег».

Труд священника тоже, в некотором смысле, каторжный.  «Служба в церкви – чудовищный труд, - со знанием дела сказал о. Иоанн. - Утром на голодный желудок, предварительно не ев мяса, и не ев и не пив ничего с момента засыпания, ты едешь куда-то на службу. И до 11 часов ты ведешь службу. Поесть удается в час, в два…».

Мало того, о труде православного священника он отозвался так: «Ничего там кроме геморроя не найдешь, статус никакой… Служение священнослужителя – это ге-мор-рой… Мы находимся в жесткой иерархии. Если светский человек имеет возможность через Гаагу (?!) в суд подать, то у нас архирею может не понравиться, что воду подали не теплую. Или не холодную…  И с меня могут снять крест и отправить в никуда. Можно остаться на улице в три секунды. Наш общественный институт не идеальный, пока люди не идеальны. Есть люди терпимые и нетерпимые. Приходится сталкиваться с самодурством... В общении друг с другом священнослужители довольно практичны. Елея нет. Это только на телевидении, когда священнослужитель в нелепом подряснике, купленном случайно, а не пошитым специально… Это комедия в большей степени».

Но свои миссионерские поездки о. Иоанн воспринимает всерьез, хотя и много шутит. Актерская работа – способ существования его и его семьи, а служба Господу – его жизнь. «Скажут: «Голым пляши», буду голым плясать», - преспокойно произнес о. Иоанн и стал отвечать на вопрос о том, не идут люди в священники ради карьеры? Для обстоятельного ответа голым по аудитории скакать не пришлось.

Дорогая цена

«Занять высокую должность в церкви могут только монахи, - начал отвечать о. Иоанн. – Они - неженатые люди, по канону лишенные своего имущества, вынужденные зависеть от тысячи обстоятельств. Я не знаю – нужно ли платить такую цену за чины, награды и медали? Для меня это абсурд.

Понятно, когда можно поставить все на карту ради любимой женщины, Родины, для открытия нового материка… Но ради того, чтобы стать каким-то начальником? Это чушь какая-то… Перевернутая логика. Хочется жить хорошо, но для этого надо стать большим начальником. Но когда ты станешь большим начальником, ты уже не сможешь жить хорошо. У тебя будет язва желудка… Но некоторые в церкви идут на это. Игра не стоит свеч. Дешевое властолюбие... Я отношусь к этому с недоумением. Эка человека приколбасило. Это очень дорогая цена. Легче пойти  в политику… Я вот, например, баллотировался в Государственную думу, когда еще светским человеком был. Я знал, что меня не выберут. Я бюджет осваивал. В какой-то момент нам дали задание: завалить партию Зеленых и передать голоса Союзу Правых Сил – трем вороватым депутатам. Мы это сделали и получили хорошие деньги».

Системный процесс

Далее речь зашла о современном русском и церковно-славянском языках. «Русский язык – язык искусственный, собранный Кириллом и Мефодием, - углубился в историю Иван Охлобыстин. - Если мы будем переводить литургию на разговорный русский язык – мы лишим части ее смысла. Мы ограничим свою аудиторию однозначно мыслящими людьми. Мы потеряем внутренний мистицизм, духовную насыщенность, сакральное действо… Церковно-славянский язык гораздо богаче…»

Поговорили и о любви, и о дружбе. И о жертвенности. «У католиков это немного смешно и напоминает садо-мазо и что-то непристойное, - хитро улыбнулся Иван Охлобыстин. – А для православных жертва – это системный процесс, это не «поскользнулся на дзот» – при всем моем уважении к Александру Матросову. Это - каждый день принимать людей такими, какие они есть. Это приятие людей как родственников. Вам могут сказать: «Ваш брат убил человека и съел». Вы ответите: «Ай- ай-ай… Но он брат все-таки…». Это готовность к всепрощению, готовность к приятию…»

Да, не много я встречал людей, готовых на подобное всепрощение. В том числе и среди священников.

«Россия выбрала дикость»

«Если бы Бог был справедлив, то нас бы не было, - уверенно сказал Иван Охлобыстин. - У всех у нас рыльце в пушку. А тот, кто отрицает это – тому нужно попить пилюли. Или он глуп. Выбор не большой. Это как у Льва Гумилёва, когда нация теряет свою пассионарность. У нации есть выбор: либо глупость, либо дикость. Россия выбрала дикость. Толкин, когда писал «Властелин колец», в орках видел русских. Да, мы такие…»

Слова эти о. Иоанн произнес, кажется, не без гордости.

«Мы - не институт верующих людей, - продолжил он. - Мы – институт людей, стремящихся к вере.  Мы хотим преодолеть в себе опасение внутренней бессмыслицы… Католицизм слишком уж следит за временем и за веяниями. Мы в большей степени интроверты и начинаем исправление мира с самих себя. Не знаю как вы, а я - человек смешливый, непоследовательный…»

Собственно, эти его качества – смешливость и непоследовательность – во многом и делают встречи с Иваном Охлобыстиным интересными. Намного более интересными, чем его же фильмы. Объяснение этого дал он сам: «Все сценарии, которые я писал, к сожалению, не были реализованы даже процентов на двадцать… Режиссер «Мусорщика» превратил сценарий в историю киллера и проститутки… Фильм получился хороший, но не о том».

Достоевщина

Разговор неминуемо дошел и до фильма «Даун Хаус». Сценарий к нему написал Иван Охлобыстин. Действие он перенес в современность, по сюжету почти ничего не изменив. Ну, разве что, сущий пустяк: Настасью Филипповну в конце съедают.

О сверхидее этого поедания он распространяться не стал, зато вспомнил, что в одной из школ «60% всех, кто писали изложение по «Идиоту», написали, что Рогожин убил и съел Настасью Филипповну».

Отвечая на вопрос об оценке фильма Романа Качанова «Даун Хаус», о. Иоанн изящно уклонился в сторону, рассказав о своем друге «чебураше» Качанове. Затем он привел свои впечатления о первом просмотре этого фильма. Фильм Охлобыстин смотрел, когда уже стал священником. «Видик сломался, - объяснил он. – Дети в очередной раз сунули кассету не той стороной. В ларьке, где я брал кассеты, вверху висел телевизор. И я простоял два часа - подняв голову. И фильм-то тяжелый… Мне было скверно. Я не знал, как на это реагировать... До того, как фильм показали, режиссер Рома Качанов нанял толпу педагогов, которые ходили и за 20 долларов кричали: «Не дадим глумиться над Достоевским!» Потом он нанял толпу православной общественности, подороже. Они устроили показательный суд… Иду я как-то по подземному переходу… Вижу, ко мне приближается какой-то мужчина благообразной наружности. То ли родственник какой, то ли знакомый… Я забыл – как его зовут. Неудобно. Он подходит и начинает целоваться. Сразу видно – православный. Целовались мы всласть, без, естественно, совсем уж эротичных намерений, чисто по дружески… Оказалось, что это он организовал и возглавил суд надо мной. Он рассказал, как хорошо расходится в зарубежных приходах кассета с судом… После чего, без перехода, продолжая целоваться время от времени, он говорит, что является зампредседателем «Союза Михаила Архангела», и предлагает мне стать членом этого союза. Я тут же соглашаюсь. Почему бы и нет? Я и в «черной сотне» почетный член, и в душе патриот… Доцеловались мы с ним до красных губ и, слава Богу, разошлись… Вот такие у меня от «Даун Хауса» впечатления».

«Поймать и выпороть»

Потом Иван Охлобыстин стал задавать вопросы сам себе. И немедленно на них правильно отвечал.

«Очень меня смешит, когда женщина говорит: «Я занимаюсь Кабалой», - произнес о. Иоанн. - Кабалой не может заниматься женщина. И не может заниматься мужчина до 34 лет.  И не еврей не может заниматься Кабалой. Чем они занимаются? Да Бог их знает… «Как ты относишься к Грабовому?» - «Ну как я отношусь… Выпороть.». - «Как ты относишься к драке у гроба Господня?» - «Поймать и выпороть. Всех, в не зависимости от того, кто прав, кто виноват. И греки, и армяне – все горячие. Русские разобрались бы по-тихому – без смертоубийства и кровопролития, в углу, а эти крик устроили на весь храм. Нашли где драться. Нет чтобы по-человечески… Пойдем, выйдем…»

Поговорил он и пользе гороскопов и вегетососудистой системе, и о дружбе народов в СССР, о русском шансоне и об учебе во ВГИКе, о службе в армии (во взводе охране) и о возможностях манипулирования массами («у нас нормальный пастырь зимой загонит в прорубь купаться полгорода… Мы можем манипулировать людьми. Другое дело, что если мы это делаем, то автоматом нарушаем внутренние правила духовенства»). О фильме «ДМБ» он тоже рассказал…

Костер

Затем настал черед рассказа о фильме Павла Лунгина об Иване Грозном. «У меня там очень странная роль – и шута, и  палача, - пояснил Иван Охлобыстин. - У меня получился образ человека с ничем не мотивированным обожанием царя… «Путин! Путин!! Наш президент!!! Вот такой он, прямо хоть убей… Его сожгли… Он стоит на костре. Съемки, зима… Сжигают не по-европейски, когда две вязанки в огонь, даже не прожариваешься… У нас трехэтажное сухое дерево… Я стою и понимаю: по большому счету, если рассуждать серьезно, это как раз то место, где такой как я и должен стоять».

Цитаты из Библии перемежались ссылками на мультфильм  «Ледниковый период» и другие авторитетные источники. Но нельзя сказать, что выглядело это слишком уж легковесно. Ирония в фарс так и не переросла. Хотя мест таких было множество. Еще чуть-чуть и… Даже в тех местах, когда Иван Охлобыстин явно проявлял свои способности как талантливый сочинитель (например, когда, стараясь выглядеть серьезным, рассказывал о том,  как черносотенцы при царе охраняли евреев от погромов). Охлобыстин продемонстрировал студентам и преподавателям здоровый цинизм, рационализм и оптимизм. Это было не только забавно, но поучительно.

Над многим из того, о чем говорил Иван Охлобыстин, хочется вслед за ним посмеяться.  Что-то вызывает легкое недоумение, однако, не переходящее в неприятие. Но с чем-то хочется согласиться безоговорочно. Например, с тем, что о. Иоанн - не «тайный эмиссар англиканской церкви».

 

 

 

Подготовил Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий