Отдых на море

Финский залив(Продолжение. Начало в №1 и 2). Семилетний Эдик приехал на море в первый раз.

Отец договорился со старушкой-эстонкой в белых шортах и махнул рукой. Мама и Эдик встали со скамейки, и подошли к садовому домику. Рядом с ним росла огромная сосна и на нее изредка заскакивала белка. Но Эдик о белке еще ничего не знал и поэтому смотрел на крышу дома, где было много шишек.

Мама сказала, что надо вытряхнуть из сандалий иголки и песок. Он безропотно вытряхнул.

Эдик впервые приехал на море, но его еще не видел. И не слышал. Но уже чувствовал, что оно где-то рядом. Это ощущалось во всем. Все вокруг было особенное. И старушка в шортах, и сучковатая скамейка с высокой спинкой. И даже этот песок и иголки. Все это были несомненные признаки близкого моря. Как и сливки, которые купила мама.

Они поставили чемоданы у дверей и сели за стол. Отец отворил окно в сад. Старая яблоня заглянула к ним. Какое, однако, странное сочетание – яблоня и сосна. Или одной или другой наверняка не существовало.

- После обеда пойдем на море, - сказал отец.

Оно возникло внезапно. Эдик ждал его, но море застало врасплох. Вынырнуло из-под земли и сковало его всего. Такое оно было могучее. Однако выяснилось, что это еще не совсем море, а небо над морем. Линия горизонта пока не показалась.

Когда через минуту мелькнул парус, Эдик понял, что все, шутки кончились, и сейчас действительно будет то, что надо.

Они стояли на высоком берегу. Внизу на песке лежали люди, много людей. Но моря все равно было больше. И Эдик гордился этим. Он перешел на сторону моря. Перебежал. Еще не дотронувшись до него, он уже составил с ним тайный заговор, по которому люди остались в противоположном лагере. Кроме мамы и отца. Отныне море и он стали союзниками. Пока что это был оборонительный союз.

Эдик еще не умел плавать. Он стоял по колено в воде, и набегающие волны раскачивали его. Рядом улыбался отец. А мама почти растворилась в солнечных лучах и чтобы разглядеть ее, надо было поднести к глазам ладонь. Впрочем, и сам Эдик сейчас стал совсем бесплотен. Воздуха, света, воды было так много, что думать о прошлом не имело смысла. Когда-то он ходил в первый класс, играл в войну и ужинал, смотрел кино... Зачем все это? Неужели это было ему необходимо?

Но нет, не все было так просто. Эдик быстро проголодался, и выяснилось, что он не настолько бесплотен. И мама тоже вернулась обратно, потрепав его волосы и натянув на него шапочку с козырьком.

Отец достал бутерброды.

Съев один бутерброд, Эдик стал совершенно счастлив.

 Следующим вечером мама читала вслух  о том, откуда взялись броненосцы. В знак утешения за то, что отец, уехавший на ночь в рыбацкий поселок, не взял Эдика с собой.

Сказка была интересная, но слишком детская. Но это было не так уж плохо. Он был уверен, что завтра самостоятельно продолжит чтение «Кале Блумквиста…» Он был настолько уверен, что заснул раньше времени.

Проснулся Эдик, когда всюду было темно. Луна пряталась за сосной. Было слышно, как по комнате летал одинокий комар. Что-то заставило Эдика приподняться. Какой-то посторонний шорох снаружи. Эдик осторожно, как Кале-сыщик, пробрался к полуоткрытому окну. Он не хотел будить маму, которая спала за перегородкой.

Шорох повторился. Потом кто-то негромко заговорил.

Эдик выглянул из окна, обратив внимание на тусклый свет лампочки над входом в соседний дом. Два участка были отделены невысоким деревянным забором. Наверное, соседи вернулись с ночного купания. Вообще-то, пограничники запрещали купаться в море ночью, но желающие могли окунуться и в реке. Для разнообразия это даже неплохо.

Не заметив ничего подозрительного, Эдик хотел вернуться в кровать, но тут его внимание привлекли новые звуки, которых прежде он не слышал. Это было что-то вроде приглушенного смеха от щекотки. Почему-то Эдик подумал про щекотку. А потом дрогнули кусты сирени, причем по эту сторону забора.

Эдик замер и медленно вобрал голову в плечи. Какие-то люди ходили вокруг их садового домика и шептались. Это было неприятно. Тем более, при открытом окне.

Чтобы отгородиться от них, проще всего было бы забраться под оделяло и уснуть. Утром, конечно же, все будет по-другому. Пропадет одинокий комар. Старушка-эстонка выставит на подоконник своего дома колонки, из которых будут раздаваться звуки финского рок-н-ролла. Пробежится по сосне белка…

Но Эдик почему-то решил заглянуть к маме. Кале-сыщик никогда бы так не поступил.

Мамы не было.  За перегородкой стояла застеленная покрывалом кровать. И все перевернулось в Эдике. Еще ничего не сознавая, он почувствовал большую беду. Он еще не успел связать воедино шорохи снаружи, исчезновение мамы внутри, отсутствие отца и собственное одиночество. Однако произошло что-то, чего быть не должно. Вдобавок, море было все же недостаточно близко. Не на что было опереться.

Эдик нерешительно, боясь впустить в комнату еще что-нибудь нехорошее, приоткрыл пошире окно. И увидел коренастого мужчину-соседа, чья голова показалась из-за кустов. И тут же услышал женский смешок, неприятный и бессмысленный. И неожиданно для себя подумал: может ли так смеяться мама?

Почему это пришло ему в голову? Он не мог бы это объяснить.

Ноги его задрожали. Липкая холодная слабость прошлась по всему телу. Такое было с ним впервые. Через два года нечто подобное произойдет с ним еще дважды, когда в течение трех недель умрут его бабушка и дедушка. Но ведь сейчас никто не умер. Просто была ночь. Отец ушел в море, на острова, и завтра обязательно вернется. Вернется и мама. Иначе и быть не может.

Эдик еле добрался до кровати, положил на голову подушку, плотно накрылся одеялом и забылся противным лихорадочным сном.

Отец приехал на рассвете. Все было как всегда. Все были на месте. По крышам и верхушкам деревьев пробежался незваный дождь, а потом солнце заняло свое привычное место. Хозяйка выставила на подоконник колонки, но музыку не включила.

Отец вынул из мешка несколько рыбин. Спать ему не хотелось. Когда Эдик умылся, отец повел его к соседям. У них на участке имелся стол для игры в пинг-понг. К тем самым соседям…

Коренастый мужчина, натирая под умывальником свою пивную шею, подмигнул Эдику.
 
К тому времени, когда мама позвала на завтрак,  раскрасневшийся Эдик почти забыл ночные ужасы. Теплые мамины руки поставили на центр стола тарелку с жареной рыбой, и еще салат из помидоров, и еще хлеб с тмином…

За завтраком Эдик решил, что, раз он не видел маму с коренастым соседом – значит, это была не она. И все. Нечего больше думать об этом. Тем более что он еще слишком мал, чтобы рассуждать о чем-то подобном.

Впрочем, когда они были вместе – он и море, Эдик не чувствовал себя таким маленьким, и ему казалось, что он перерос Кале Блумквиста. А Расмуса-бродягу тем более перерос.

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий