Копи царя Салтана. Завершение

Священный холмНаконец-то роман «Копи царя Салтана» полностью завершен. Краткая история его создания изложена в №  32 (117) 2011года.
http://pskovcenter.ru/display.php?type=article&id=1080. Там же опубликованы и отрывки – первые несколько глав книги.

К концу ноября 2011 года написать книгу не получилось – помешала подготовка к спектаклю «Кремль». Спектакль-эскиз мы в декабре показали, время освободилось…

К этому времени несколько оживилась и политическая жизнь. Для сюжета сатирического романа это было важно. Я съездил на два митинга в Москву – на проспект Сахарова и Болотную площадь. События в Москве тоже вошли в роман, который написан в жанре ненаучной фанстастики с элементами нон-фикшн, для правдоподобия.

С некоторыми героями я пересекался лично, брал интервью, созванивался… Их слова приведены в соответствии с диктофонной записью, однако фамилии этих людей слегка изменены. Все-таки, «Копи царя Салтана» - художественное произведение.

В одном из ключевых персонажей угадываются черты Александра Проханова. Примерно половина текста отводится человеку, который напоминает Владимира Путина. Появляются там и люди, напоминающие Лимонова, Быкова, Навального, Троицкого, Охлобыстина

Когда это будет опубликовано полностью – неизвестно. Учитывая политический сюжет, желающих, мягко говоря, будет немного. Но отрывки из романа можно прочитать прямо сейчас. Начать лучше с №  32 (117) 2011 (см. выше), а потом перейти к тому, что напечатано здесь.

С уважением, Алексей Семёнов.

 Копи царя Салтана. Отрывки


17.
 
Ханов любил рассказывать, как на месте будущего Священного холма (в первой версии – Священного кургана) ему было видение, оно же – знамение. Он в тот раз ехал на машине по платной дороге в сторону эстонской границы. И тут у его «вольво» неожиданно заглох мотор. Ханов, в то время еще предпочитавший управлять автомобилем сам, в раздражении выскочил наружу. Серое небо спешно делилось с землей излишками влаги, словно бы сбрасывая краденое. По правую сторону от дороги на колхозном поле лежали валуны, очевидно свезенные сюда колхозниками со всех окрестных полей. Как опытный литератор, склонный к мистике, Ханов немедленно переключился на новый объект, наполнив его подходящим смыслом. Груда камней в русском поле силой воображения моментально превратилась в Курган, а еще точнее – в Священный курган. Мелькнула мысль: «А что, если…»

Подставив лицо под теплый дождь, Ханов зажмурился от удовольствия, а потом медленно вернулся в машину.

Мысли громоздились друг на друга, будто камни. И вскоре из них образовался целый Курган, разумеется, – тоже Священный. Писателя, давно вынашивавшего идею Пятой Империи, осенило: здесь, на древней земле, на левом краю России, можно материализовать то, что до этого помещалось только в газетных колонках и на страницах книг. Редкому писателю удается увидеть свои мысли, воплощенные в камне и дереве. О земле и говорить нечего.

В конце концов, он здесь не дачу себе строить собрался, а грандиозное, планетарного масштаба, сооружение. Оно будет для всех, у кого не отшибло историческую память. Существуют собрания сочинений, а здесь собрание земель. И не просто земель, а земель, священных для каждого русского. Вместо привычной иллюстрации на книжной обложке - гигантский крест, водруженный на вершине Священного кургана. Землю можно будет привозить с берега Чудского озера – в память о Ледовом побоища. Нельзя забыть и о Бородинском поле, и о могиле Льва Толстого нельзя забыть, и о Мамаевом кургане, и о Пулковских высотах… Да что там… Без земли Русской Америки обойтись невозможно, также как без земли из Иерусалима и Константинополя. Неплохо бы добраться и до дна Ледовитого океана. Одной планетой Земля ограничиваться не стоит. Лунный грунт великолепно впишется в концепцию собирания земель.

На Ханова нашло, точнее даже накатило вдохновение. И здесь важно было правильно оседлать набежавшую волну, не захлебнуться, а победоносно взлететь в пене и брызгах. Ханов был опытный шоумен, многократно побеждавший в телевизионных дебатах. Так что он успешно справился с задачей, которую сам перед собой поставил. Докопался. Докопался до русской почвы.

Сбор окропленных русским потом и кровью земель можно было организовывать, как в советские времена организовывали сбор металлолома и макулатуры. Лишь бы не запутаться в формулировках, не испоганить свежую идею, и непременно привлечь правящую партию «Единомышленников». Все-таки, единая и неделимая Великая Россия соответствовала представлениям «единомышленников» из президентской администрации. И без их поддержки столько земли не свернуть.

Вскоре пламенный призыв Ханова, с одобрения заместителя главы президентской администрации Суслова,  появился в партийной газете «Единомышленник», в просторечье именовавшейся «Злоумышленник». Процесс пошел, невзирая на насмешки и недоумение.

Один из критиков, некто Ребров, написал в одной малоизвестной газете: «Мы должны радоваться, что машина Ханова заглохла на хорошо асфальтированной платной дороге, а не на какой-нибудь проселочной дороге среди псковских болот. Паломнические туры организовывать будет значительно проще…»


18.

Доктор Морг, не обращая внимания на работы более известных художников, остановился возле картины Ангелики Кауфман, на которой были изображены две дородные сивиллы – женщины-пророчицы.

- Вы знаете, где родился первый после свержения царя премьер-министр России князь Львов? – неожиданно спросил доктор.

- Нет, - честно ответил Серов, хотя ему очень сильно захотелось профессионально солгать.

- Здесь, - ответил доктор Морг.

- Здесь?! – не сдержал удивления Серов. – В галерее?!

- Ну почему сразу в галерее… В Дрездене.

- А-а… - успокоился Серов.

Его мало волновала фигура Георгия Львова. Он вообще не помнил, что был такой человек. Керенского – да, помнил, а какого-то Львова – нет.

- А где родился премьер-министр России Столыпин – вы знаете? – не унимался доктор Морг.

- Доктор, я не обязан знать такие вещи, - недовольно ответил Серов. - Тоже в Дрездене, что ли?

- Да, товарищ Серов, в Дрездене. Как вам это нравится?

Серов пожал плечами. Скорее всего, это ему не нравилось. Хотя – какая разница? Но фигура Столыпина определенно не внушала ему доверия. Все-таки, Серов долго прослужил в идеологическом отделе. Нет, Столыпина на сторону советской власти он бы вербовать точно не стал. Звездочки на погоны не заработаешь, а по морде можно и получить. Хорошо, что не столыпинский галстук.

- То есть вы, товарищ Серов, не улавливаете связи?

- Связи между чем и чем? – насторожился Серов.

- Между премьер-министрами России и собой.

- Не улавливаю, - ухмыльнулся советский разведчик и для разнообразия перевел взгляд на двух римских сивилл Ангелики Кауфман.

Обе пророчицы безнадежно молчали.


19. 

ОНИ поднялись во весь рост и пошли в атаку. Во всяком случае, Реброву показалось, что это была атака. А что же еще? Мертвые восстали, чтобы спасти живых. Редкое, но все-таки много раз описанное в литературе явление. Собственно, чем еще заниматься мертвым, а тем более обессмертившим свое имя?Священный холм

Ребров узнал среди поднявшихся в атаку Александра Невского и Александра Матросова. По крайней мере, следуя хрестоматии, они должны были выглядеть именно так: в шлемах своей эпохи, с решительным взором и очевидным стремлением совершить какой-нибудь подвиг, например – спасти Отечество.

Впереди, не пригибаясь, шел, а точнее говоря - шествовал Пушкин, одновременно похожий на многочисленные рукотворные памятники и на главного героя фильма «Предотстой. Цитадель» Никиты Хохолкова. Бакенбарды были безжалостно содраны и пущены на усы. На плече у него тоже, как и у воскресшего из мертвых комбрига Котова, лежала дубина. Свита у Пушкина была очень внушительная – целый штрафбат самоубийц, включая того, кто очень напоминал Есенина.

Среди многочисленных фигур выделялись фигуры в белом. Если бы Ханов находился рядом, то он бы объяснил – кто же это такие. В строительстве Священного кургана, который незаметно переименовали в Священный холм, приняли участие палестинцы - представители движения ХАМАС. Во всяком случае, землю, окропленную кровью борцов с сионизмом, к Священному холму тоже торжественно принесли. Видимо, строители Холма понимали, что без острого еврейского вопроса имперское русское блюдо получится слишком пресным. Так что без острой приправы не обошлось. Погибшие бойцы движения ХАМАС пришлись очень кстати. Пришлись если не ко двору, то к Холму. Выглядели боевики внушительно, не хуже Льва Толстого, тем более что с бородами у них все было в порядке.

«Судьба Пятой Империи в надежных руках», - подумал Ребров, закрыл окно в своем гостиничном номере, вернулся в постель и прикусил язык.

20.

- Знаешь, в чем сила Серова? – спросил Реброва на следующий день Русланов - охранник книжного магазина «Онегин». Много лет назад этот охранник, в то время собиравшийся уходить в аспирантуру на филологическом факультете, играл с Ребровым в студенческой команде КВН. После окончания института Русланов остался там преподавать. Но наука и жизнь постепенно разошлись друг с другом. И несколько лет назад он устроился охранником в книжный магазин. Почти по специальности.

- В чем сила Серова? – переспросил Ребров. - В газе?

Они сидели прямо на столе в подсобном помещении. Кругом громоздились книги в глянцевых обложках, вид которых способен был обратить в бегство любого врага.

- Нет, не в газе.

- Тогда в тормозах?

- Нет. В том, что он недостаточно смешон.

- Ты думаешь?

- Уверен. Все, конечно, зависит от чувства юмора. И все же я считаю, что он так долго продержался у власти потому, что скорее достоин презрения, чем насмешки.

- А нельзя ли совместить то и другое?

- Можно. Но не в очень больших масштабах.

- Ты хочешь сказать, что презирать лидера нации можно, а смеяться над ним – затруднительно?

- Сиди и смейся сколько угодно, как будто читаешь «Пиквикский клуб» в подлиннике, - раздраженно ответил Русланов. - Но не думай, что то же самое будет делать большинство твоих соотечественников. И все потому, что Серов НЕДОСТАТОЧНО смешон. Вся его сила как раз в недостаточности.

- В сердечной недостаточности?

- Да, в какой-то мере. В сердечной. Мы же говорим о любви к нему критической народной массы. И пока Серов не перейдет определенный порог, порог хохота, с ним не совладать.

- И как, по-твоему, этот порог преодолеть?

- Любой порог преодолевается на скорости.

- Ты имеешь в виду скорость звука?

- В науке это называется «двигаться со скоростью стука», причем стучать надо не по рынде и даже не по голове…

- На кого стучать?

- Не на кого, а по какому месту... Стучать, пока спящий не проснется.

- Все это как-то туманно.

- Могу туман развеять. Знаешь, какие сны самые редкие?

- Знаю. Мои. Я очень редко вижу сны.

- Гм… Все знают о кошмарных снах. Видеть кошмары во сне – это нормально. Иногда человеку снится что-нибудь приятное или просто какие-то нейтральные обрывки. Но много ли ты слышал о смешных снах? Чтобы в них были не неподдельные кошмары, а неподдельное веселье. Ты просыпался когда-нибудь от внутреннего смеха?

- Не помню. Наверное, нет.

- Серов должен являться не в кошмарных снах, а в смешных. Но для этого он должен стать ДОСТАТОЧНО смешон.

Охранник Русланов расправил плечи и широко улыбнулся. Уголки его глаз и уголки губ соединились в круг.

22.

Ребров подумал, что Ханову очень подошли бы усы. Нет, не бусы, а именно усы. Ребров даже прикрыл глаза, чтобы явственнее представить Ханова с пышными усами, разрезающими крупное лицо надвое. Это было тем проще сделать, что Ханов, раскинувшись на двух стульях, в этот момент сидел перед ним и с упоением рассуждал о Сталине.

Ханов расположился за огромным музейным столом – в городском краеведческом музее презентовал свой 15-томник. Его пламенная речь, оттолкнувшись от фамилии подполковника Серова, быстро добралась до фамилии генералиссимуса Сталина. Речь была настолько пламенной, что кругом летали искры в форме пятиконечных звезд. Ханов настаивал на том, что совсем недавно под Старым Изборском в небе видели огромные усы именно Сталина, а не Бисмарка, например. Самому, правда, увидеть их ему не посчастливилось, но свидетели нашлись – богомольцы. Они утверждали, что возле Священного холма «разверзлись ночные небеса, и казалось, в буре света бойцы в плащ-палатках несут багряное знамя, и над ними острокрылый ангел трубит в золотую трубу».

В пересказе Ханова это звучало так:

- Бойцы пронеслись по небу и исчезли. Медленно, среди туч, окруженный ночными звездами, проступил туманный лик.

Туманный лик был явно сталинского типа.

Дамочка в розовой шляпке, устроившаяся на первом ряду, взмахнула руками, умело закатила глаза и воскликнула:

- Я так и думала!

Суда по всему, это тоже была потенциальная богомолка.

Дамочку поддержал бородатый мужчина лет сорока в серой рясе, представившийся отцом Гавриилом.

- Империя, которую вы возрождаете, поможет вернуть русскому человеку утраченные мечты! – почти прокричал он. – Это будет Империя Мечты, основанная на лучших достижениях Четвертой Красной империи!

- Да-да-да, - удовлетворенно ответил Ханов.

Видимо, это как раз и называется «кобалистика», от слова «Коба».

По версии Ханова и солидарных с ним безымянных богомольцев, явление генералиссимуса случилось накануне Дня Победы. А накануне Дня пограничника к Священному холму нагрянул другой десант. До появления этого десанта было непонятно – что же делать в России с модернизацией. Как развивать науку?

Теперь все стало на свои места. К Священному холму приехала кавалькада из 15 автомобилей «вольво», разрисованных коронами и надписями о Пятой империи и симфонии.

Насколько понял Ребров, цель приезда была – по-быстрому одухотвориться, зачерпнуть священной земли и отправить ее в инновационный центр Склоково под Москву.

Идея была настолько проста, что было странно: почему она раньше никому в голову не пришла? Даже скандальному изобретателю всего на свете академику Метрику. Но теперь-то, по-видимому, в российской науке должна была произойти революция.

А пока революция еще не произошла, прозаик и собиратель земли русской  романист Ханов представлял свой 15-томник.

Ребров не собирался делать вид, что прочел все 15 томов. Но роман под названием  «Холм» он точно прочел. Главный персонаж в нем был - писатель Коробейников, в котором угадывались черты самого Ханова. Он предстал перед читателями «Холма» в исторический момент.

«… Ему вменялось достичь Пскова… Один, невидимый миру, он спасет Россию от гибели, убережет страну от распада, вернет народу былую мощь и величие. Таков был мессианский смысл послания».

Спасение мира – занятие непростое и временами опасное. Не случайно, в «Холме» одного из местных вице-губернаторов застрелил киллер. В жизни, к счастью, все было не жестоко.

После громогласной речи Ханова присутствующие повскакали со стульев и разделились на две неравные части. Одни окружили Ханова и продолжали ловить каждое его слово. Другие, чтобы не создавать давку, принялись расхаживать вдоль стен и рассматривать висящие там картины духовного содержания. Одновременно велись и разговоры в духе того, о чем вещал Ханов. Особенно красноречивым оказался отец Гавриил, убеждавший дамочку в розовой  шляпе в том, что незаметно наступает эпоха Великой Мечты.    
-  Каждый человек достоин счастливой сказки, в которой непременно светит имперское солнце! – почти декламировал о. Гавриил. - И не только светит, но и греет! Империя – сказочная страна, в которой никогда не заходит солнце народного счастья, и поголовная духовность вписана в основной закон.

- Как вы сказали? В основной закон?! – восхитилась женщина.

- Вот именно!  Всеобщая духовность сродни всеобщей воинской повинности! Более того, они неразрывно связаны. Как не раз говорил в своих проповедях отец Иоанн Бескорыстин: «русские созданы для войны», и пускай вас это не смущает, потому что важно понимать – для чего нужна война. Не для истребления, а для самоочищения. Война – та самая грязь, которую можно признать лечебной. Это особый путь требует от нас, русских, постоянного мужества. Пока другие народы разлагаются, утопая в свободе, русские призваны Богом  навести на земле порядок, возможно – ценой собственной жизни…

Ребров, прислонившись плечом к стенке, устал слушать о. Гавриила и отошел подальше. Наверное, несмотря на своих предков, он был недостаточно русским, чтобы всерьез воспринять услышанное. С о. Гавриилом ему было все ясно, а вот к Ханову у него еще осталось несколько вопросов.

23.

Реброву не захотелось портить своими вопросами праздник. Ханов обнимался с местными друзьями-литераторами, щедро раздавал автографы, выслушивал громкие признания в любви дождавшейся своего часа в дамочки в розовой шляпке и говорил об Империи Света.

На следующий день Ребров все же поговорил с Хановым – позвонил ему по телефону. Писатель в это время как раз находился возле Священного холма. Из трубки доносился какой-то гул. Ребров, стараясь перекричать невидимый источник шума, задал первый вопрос:

- Несколько лет назад вы мне сказали, что «сами себе главный оппонент». А сейчас с самим собой прошлым по принципиальным вопросам вы расходитесь?

- Мне 73  стукнуло в этом году, - раздался глуховатый голос Ханова. - У человека моих лет столько этих самых «прошлых». И эти «прошлые» друг с другом находятся в таком конфликте, что мне сегодняшнему полемизировать со всем моим прошлым довольно трудно. Из этого прошлого я время от времени выбираю тот фрагмент, который мне более ненавистен, и веду с ним полемику.

- В таком случае, какой из них самый ненавистный сегодня?

- Сегодня, наверное, тот момент, когда я был еще эмбрионом. С четвертого месяца до шестого.

- А теперь, если можно, о будущем. Один из ваших самых заметных проектов – Священный холм.

-Да-да-да.

- Каково его будущее? Мне кажется, что он становится все больше, но о нем слышно все меньше. Это так?

- Может быть вы и правы. Но ясно, что этот Холм не превратился в груду камней и песка. Он – живой. Он стал местом ритуальных мистерий. – Голос Ханова стал звонче. Когда он начинал говорить о Священном холме, то молодел на глазах, даже если оставался для собеседника невидимым. - К Священному холму приезжают молодожены. В дни всевозможных празднеств – и государственных, и культурных, они проходят вокруг Холма. К нему по-прежнему приносят земли и молодые люди, и старики. В Холм присылают земли со всей России. Вокруг происходят удивительные вещи. Мистические таинственные видения. Знамения. Мой приезд сегодня с кавалькадой автомобилей «вольво», состоящей из 15 блестящих машин, - это тоже часть приношения Холму.

Очень хановский получился ответ. 15 блестящих машин, словно бы 15 томов его собрания сочинений. Мистерия, не иначе. Если положить все 15 томов стопкой, то тоже получится небольшой холм. Может быть, он не такой священный, но все-таки достаточно заметный.

- В Москве на книжной ярмарке, когда вы полемизировали с писателем и политиком Альбертом Омоновым,  у меня сложилось впечатление, что вы, как и он, - большевистский националист, - продолжил задавать вопросы Ребров. - И вся разница между вами – в отношении к Серову. Вы с этим не согласны?

- Я все-таки думаю, что между Омоновым и мной довольно большая разница, хотя мы и товарищи, и друзья. Общее и в нем, и во мне то, что мы оба – левые. Леваки. Грубо говоря – красные. Но он абсолютный революционер. Революция для него является самой главной исторической стихией. А для меня главной исторической стихией является государство и империализм. Я не уверен, что Омонов, как я, является сталинистом. Скорее, он троцкист. Он человек, который ратует за перманентную революцию, за пермантентный исторический динамизм. И здесь наша разница очевидна.

- Сталин, можно сказать, убил Троцкого. У вас нет желания расправиться с Омоновым?

- У меня возникает периодическое желание кого-нибудь убить. – Голос Ханова снова сделался глухим.

- Надеюсь, что до этого не дойдет.

- Ну конечно, - добродушно ответил Ханов. - Тем более что мы с вами разговариваем по телефону…

24.


Доктор Морг встречался в Дрездене с Серовым раз пять или шесть. И все время это были какие-то невыразительные разговоры, после которых у Серова начинала болеть голова. И он стал опасаться ходить на такие встречи.

Но однажды все резко изменилось. В тот вечер он встретились в пивной. Серов в свободное время любил приобщиться к хорошему пиву из огромной стеклянной трехлитровой кружки, в которой, при случае, можно было утопить какого-нибудь нежелательного агента.

Доктор Морг по обыкновению подсел незаметно и сразу положил тяжелую руку Серову на левое плечо.

- Как вы себя чувствуете? – спросил доктор, как будто собирался проводить медосмотр.

- Отлично, - еле слышно ответил Серов.

- Посмотрите вокруг.

Серов послушно обвел светлым пивным взглядом зал.

- Ничего не замечаете?

- Я замечаю все, но не вижу ничего особенного.

- Посмотрите вот на ту даму. Не кажется ли вам, что она смотрит на вас с обожанием?

- На меня? С обожанием?

Серов озадаченно уставился на даму в красной кофте, которая действительно поглядывала на него.

- Вы ведь ее не знаете? – продолжил беседу доктор Морг.

- Нет.

- Значит, у нее нет причин вас любить?

- Думаю, что нет.

- И все же вы ее сразили, причем – с первого взгляда.

От неожиданности Серов заглянул в свою пивную кружку – хотел увидеть свое отражение и убедиться в своей неотразимости.

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий

S2eZOK26 | mudhw69j@hotmail.com | 05:16 - 17.04.2014
I rekcon you are quite dead on with that. http://mmkjxzp.com [url=http://trosnmx.com]trosnmx[/url] [link=http://kvrlnqkyg.com]kvrlnqkyg[/link]
0wPafHm5fNE | zie4mj0y@hotmail.com | 03:14 - 16.04.2014
I can already tell that's gonna be super heupllf.
xaImLNO4 | 5iqevncdnhh@mail.com | 19:48 - 15.04.2014
Of the panoply of website I've pored over this has the most veitcray. http://wdqkzbnfetz.com [url=http://bdrcdbd.com]bdrcdbd[/url] [link=http://vmiijloscfe.com]vmiijloscfe[/link]
r9RFDTB8 | aldsiptzzwz@hotmail.com | 07:32 - 15.04.2014
That's really thinking at an imessprive level
AlSmOPE56 | xvszz94wwt@hotmail.com | 16:37 - 14.04.2014
It's a pleasure to find such rantliaoity in an answer. Welcome to the debate.