Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2022 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

«Во мгле пустого века…»

Петерис Скайсткалнс15 августа, перед закрытием выставки Петериса Скайсткалнса «Сны забвения» запланировано обсуждение увиденного. Это как раз тот случай, когда есть что обсудить, особенно студентам.

Запас снов («Псковская губерния»)

В псковской галерее «Дар» (ул. Советская, 111) на открытие большой персональной выставки Петериса Скайсткалнса собралось столько же человек, сколько было развешано работ на стенах – примерно восемьдесят. Не все уместились в небольшом галерейном пространстве. Чтобы не толкаться, люди заходили по очереди.

Но лучше всего приходить на такие выставки тогда, когда вам ничто и никто не мешает. Ни торжественные речи, ни локоть соседа. Тогда несколько иначе воспринимаешь подписи под графическими работами Петериса Скайсткалнса вроде этой: «Мы лишь молчим во мгле пустого века…».

Для того чтобы лучше почувствовать пустоту, необходимо подключить эхо. Да и сами работы в одиночестве смотрятся иначе.

А век тем временем постепенно начинает заполняться. Мгла вытесняется светом. Пустота исчезает. Художник оглядывается и пытается зарисовать увиденное.

Есть художники, которым необходимы толпы поклонников. От этого их картины становятся другими. Приобретают смысл.

Петерис Скайтскалнс из тех людей, кто, чтобы лучше почувствовать окружающий мир, готов уйти от людей подальше. Допустим, в открытое поле. В русское или латышское. Туда, где над головой – открытое небо.

И в то же время нелюдимом его назвать трудно.Скайсткалнс

Кто чаще других ходит на выставки своих коллег? Скайсткалнс. Кого непременно встретишь на литературном вечере в библиотеке? Скайсткалнса.

Он не сторонится людей. Он их рисует. И это значит, что он их изучает.

Когда смотришь на графику Петериса Скайсткалнса, то понимаешь – он умеет видеть насквозь.

И поэтому нечего удивляться, если столь пристальное изучение рождает у него горькие слова.

Вот одна из подписей к его графической работе: «Я изнемог. Я болен от людей, от женской лжи, от подлости друзей».

Слова горькие, но сами работы этой чрезмерной горечи лишены. За стеклом мы видим заключённых в рамки задумчивых людей.

Это напряжённая задумчивость.

Думающий человек – красив, он разумен, он почти идеален. Самое время его запечатлеть.

И Петерис Скайсткалнс как идеалист этим пользуется.

Персональные выставки Петериса Скайсткалнса проходят чрезвычайно редко. Примерно раз в тридцать лет. По крайней мере, так сСкайсткалнсчитает сам художник, оглядываясь на 1982 год.

С той поры графика и акварели Петериса Скайсткалнса, конечно, выставлялись много раз. И всё же, в основном, это были небольшие выставки, о которых он сейчас предпочитает не говорить, сосредоточившись на нынешней большой выставке под названием «Сны забвения».

Вроде бы сны, вроде бы забвения, но это ещё и напоминание о том, что остались среди нас художники, которые умеют рисовать. Причём не во сне, а наяву, делая это профессионально.

Петерис Скайсткалнс – внимателен и вдумчив. Он умеет фокусировать внимание на действительно интересном, и находит его там, где на первый взгляд ничего нет.

Чтобы быть хорошим художником, надо быть благодарным зрителем. Наблюдателем.

Многие работы в «Снах забвения» публике показаны впервые.

Для большинства посетителей стали открытием и старые работы.

«Какая из них самая ранняя?», - спрашиваю я, и художник подводит меня к работе, в центре которой лицо человека, расколотое надвое.

«Я нарисовал её в 21 год», - поясняет Петерис Скайсткалнс.

Что ж, почти сорок пять лет творчества не разверзли пропасть между ранними и поздними его работами.

Это всё тот же думающий художник, вдохновляющийся работами мастеров эпохи Возрождения.Петерис Скайсткалнс

Современность Петерис Скайсткалнс воспринимает иначе, чем многие его коллеги. Его не прельщает эпатаж. Но его точно также не прельщает банальный пейзаж.

Приглашая на выставку, Петерис Скайсткалнс пообещал устроить что-то вроде прощания.

Звучало это несколько зловеще.

Если думать о том, что такие выставки проходят раз в тридцать лет, то это и вправду можно было бы посчитать прощанием. Надеюсь, это начало очень долгого прощания.

Несколько лет назад, выступая в Центральной городской библиотеке Пскова, Петерис Скайстскалнс сказал, что у художника может быть в жизни всего три выставки. В юности, «когда он возомнил себя художником», в зрелом возрасте, «когда чувствуешь себя мастером». Третья и последняя выставка как итог жизни, «когда всё понял».

Получается, что нынешняя большая выставка была вторая.

Прежде всего это было похоже на знакомство. Особенно заинтересовалась молодежь, которую впустили в сны Петериса Скайсткалнса впервые.

Настроение присутствующих было праздничное. И это связано не только с юбилеем художника, но и с возможностью увидеть в одном месте сразу столько неизвестных, но достойных внимания работ.

Петерис СкайсткалнсХотя бы пройти мимо, а может быть и вглядеться.

Тем не менее, художник не спешил громко радоваться, мастерство своё подчеркивать не спешил, и был очень осторожен в оценке того, что происходило.

У Петериса Скайсткалнса неожиданно вырывается: «Когда ты чувствуешь, что тебя никто не ценит…» - «Не ценит?» - «Да, как будто меня нет».

Когда Петерис Скайсткалнс произнёс это до боли знакомое «как будто меня нет», стало окончательно понятно, что он – по-настоящему псковский художник.

Псков – один из тех городов, которые не спешат воспринимать своих авторов.

Не то чтобы горожане их не любят.

Они их не замечают.

Как не замечают пейзаж, который художников вдохновляет.Скайсткалнс

Псков – удобная стартовая площадка, чтобы оттолкнуться и улететь. Тот же, кто здесь остался, должен быть готов, в лучшем случае, к недоумённым высказываниям, брошенным в спину. К анонимным смешкам. К полновесной зависти. А главное – к молчанию.

От молчания (замалчивания) и до забвения недалеко.

«Если оценивать мои работы по пятибалльной системе, - негромко произносит  Петерис Скайсткалнс, отвечая на мой вопрос, - то это будет оценка с отрицательным знаком». - «Разве такое количество пришедших на открытие выставки людей не повысили вашу самооценку?..»

А в это время к художнику уже выстраивается очередь. В основном – женщины. Пожилые дамы в шляпках. Юные девушки. Они-то уж точно неравнодушны.

Помню, Петерис Скайсткалнс однажды сказал: «Если бы половина человечества была похожа на меня, то цивилизация остановилась бы».

Сказал и грустно улыбнулся.

Он имел в виду свою отстранённость, нежелание и неумение быть таким как все, модным, успешным, пробивным.

Никогда половина человечества не будет похожа на таких людей, как Петерис Скайсткалнс.

Цивилизация не остановится.

Алексей СЕМЁНОВ


Жизненная сила («Городская газета», 2008 г.)

В Пскове открылась выставка «Время Солнцестояния». В нее вошли 15 работ, написанных за 15  дней декабря 2008 года псковским художником Петерисом Скайсткалнсом. Свои работы художник скромно назвал эскизами.

Высший свет

Петерис Скайсткалнс из тех художников, которых интересно слушать. Он, вроде бы очень незаметный человек. Не светский, не встроенный в систему, избегающий большого скопления людей. Но иногда он может быть откровенен на публике. Откровенен и парадоксален. И не только в своих картинах.

- Я не общаюсь с моими друзьями-художниками от большой любви к ним, - заявил Петерис Скайсткалнс на открытии своей камерной выставки в читальном зале Центральной городской библиотеки.

Если бы такое сказал кто-нибудь другой – это выглядело бы как издевательство. Но  Петерис Скайсткалнс действительно сторонится богемного круга. При этом, наверное, в Пскове  нет более внимательного посетителя выставок других художников. Ему, прежде всего, интересны не художники, а их картины. А точнее – люди, выражающие себя в своих работах.

Он и сам почти весь – в своих работах, которых, он, как будто, немного стесняется. Что такое его работы по сравнению с природой?

К природе у него особенное отношение. Детство он провел в Латгалии на хуторе, в лесу, в языческой среде. Разрешение покосить траву просили не у председателя колхоза, которого там не было, а прямо у травы.

Похоже, что почтительное отношение к траве, к земле у него сохранилось до сих пор.

- Я не могу видеть, как человек плюет на землю, - пояснил художник.


В движении

Выставка открылась в Сочельник, но никакого отношения к Рождеству не имела.

- Она посвящена языческому солнцестоянию, - объяснил Петерис Скайсткалнс. – Солнце в латышском языке – женского рода…

Псковские храмы художник тоже очень любит, рисует их, но внутрь никогда не заходит. Предпочитает быть там, где над головой – небо, потому что «природа – это лучшая церковь».

В день открытия выставки «Время Солнцестояния» в Пскове в помещении 3-й школы открывалась еще и очередная городская библиотека. И Петерис Скайсткалнс вызвался подарить ей одну из своих картин – с видом Снетогорского монастыря, который находится с библиотекой неподалеку.

Художник вообще к книгам относится по-особенному. Иллюстрирует их, постоянно приходит в поэтический клуб «Лира» и к словам относится почти как к краскам – внимательно. А нецензурных слов в жизни вообще не произносил. Ему хватает и других слов – русских, латышских.

В его новых работах много синего цвета, который художник определяет как «символ движения». И двигаться он предпочитает наперекор ветру. Чтобы острее почувствовать природу, жизнь, красоту - Петерис Скайсткалнс готов уйти в заснеженное поле, в ночной зимний лес, броситься в ночное бурлящее озеро… Почувствовать пульс природы и биение своего собственного сердца.

Чувствуется, что это - сильный человек и, видимо, благодаря этому он еще и великодушен. В том числе и к смерти, о которой говорит спокойно, как бы между прочим:

- Я хотел бы в последний день жизни одеть белую рубаху вместо привычной чёрной и сделать рисунок.

Мысли о смерти он не отгоняет. Наоборот, считает Петерис Скайсткалнс, эти мысли «заставляют человека лучше сконцентрироваться, понять себя…»

Но поймут ли его другие? В первую очередь потому, что персональные выставки он предпочитает не делать. Разве что в библиотеке, скромно… На этот счет у него есть целая теория. Выставки – это всего лишь послесловие. У художника, по мнению Петериса Скайсткалнса, может быть в жизни всего три выставки. В юности, «когда он возомнил себя художником», в зрелом возрасте, «когда чувствуешь себя мастером». Третья и последняя выставка как итог жизни, «когда все понял».

- Но последняя выставка может и не состояться, - уточнил художник. – Каждая работа превращается в бесконечность. Человек должен понять свое несовершенство…

Пока Петерис Скайсткалнс говорил о вечном, опоздавший к началу открытия любитель живописи (его имя намерено упускается) неожиданно воскликнул:

- Наша система совсем прогнила! Вы знаете, сколько уже уволили рабочих на заводах?! Спросите лучше, когда будет революция!

О дате новой революции Петерис Скайсткалнс не знал ничего, хотя проблемы Пскова для него не чужды. По крайней мере, о наших архитекторах, «которые не чувствуют города», он упомянул. У художника, в этом смысле, перед архитекторами явное преимущество: «Чиркнул спичкой, сжег свое творение и ничего не нарушил». А по поводу системы…

Петерис Скайсткалнс при советской системе со своими взглядами явно был здесь не совсем уместен. Его работы в Союзе художников часто отвергали. В новое время к его работам не столь привередливы. Но есть и высший суд – мнение самого художника. Ему все время кажется, что его картины слишком несовершенны. По этому поводу он сказал так:

- За свою жизнь я написал три рисунка. За них я отвечаю…

Алексей СЕМЁНОВ

 

Борьба с цветом («Городская газета», 2008 г.)

В Пскове в галерее «Герцена, 6» открылась выставка акварельных работ «У древних стен душою успокоясь…» Петериса Скайсткалнса.

Что бывает, когда художник-график берется за акварель? На этот вопрос Петерис Скайсткалнс отвечает так: «Начинается борьба с цветом». Особенно напряженной эта борьба становится, когда заканчивается  зима и природа начинает расцветать.

А вот «зима меня дисциплинирует», - добавляет он. Понятно, в это время года «глаза не разбегаются», черно-белые цвета очерчивают привычные рамки. Но тут силу набирает весна, лето и, тем более, осень. И тогда акварель почти не удержать. Несмотря на всю природную сдержанность Петериса.

Но, оглядев выставленные работы внимательно, перебрав руками те из них, что, вдобавок, сложены на большом сундуке, можно прийти к неожиданному выводу.

На картинах вообще нет времен года. «Осень неслышным шагом», обозначив свое присутствие, куда-то незаметно исчезла. А радуга появилась в такое время года, когда ее не ждут. Да и источник радуги совсем не тот, что обычно. Времена года остались в жизни, а в тех сказочных картинках все по-своему, все вращается не вокруг солнца или земной оси, а вокруг древних стен. Псковских, печорских, изборских…
 
Мир в работах Скайсткалнса почти идеальный. При всей красоте псковских стен, башен и храмов, они не совсем такие, какими их видит художник. Или же он так долго на них смотрел, что увидел то, что ускользнуло от других. Красота в них чуть более яркая, едва ли не жгучая. И, похоже, художник не в силах ее приглушить.

Кажется, что Петерис Скайсткалнс и в жизни создает свой идеальный мир. В городских автобусах и такси не ездит. Телефоном не пользуется. Людей вокруг себя, а заодно уж и их творчество иногда склонен идеализировать. Он даже в кафе и рестораны не ходит…

Зато ходит по полям, «подчиняясь красоте, изгибу лепестка, листочка…». «Если бы половина человечества была бы похожа на меня, то цивилизация остановилась бы», - говорит Петерис Скайсткалнс и еле заметно улыбается. И с этим никто не спорит. Обязательно остановилась бы.

Но в том то и дело, что таких людей в мире совсем немного. По-детски доверчивых и проницательных одновременно. Требовательных к себе и благожелательно относящихся к другим.

В общем, реализм Скайсткалнса (в жизни и творчестве) особенный. Он старается не замечать то, что ему кажется чрезмерным. Отсекает лишнее. Почти как скульптор. А затем концентрируется на оставшемся.

«Может быть, через две человеческих жизни я дойду до абстракционизма, - говорит он. – А пока я еще этот мир не изучил».

 

Алексей СЕМЁНОВ