Свидетели пустоты ХIII

Пустота(Продолжение. Начало в №№ 197-208). Текст «Свидетелей пустоты» написан в 1995 году...

17. В гостях

- Мне пора,- неслышно произнес Попов, исчезая.

Вот кого он не ожидал увидеть здесь. Выходя, он споткнулся. Если бы был в форме, фуражка слетела бы на паркет.

По дороге домой Попов купил бутылку водки, чтобы упрятать ее в холодильник,  который непримиримо зарокотал при появлении хозяина. Это напомнило капитану,  что сегодня футбол. И вот он уже, не глядя на дождь, прихватив с собой соседа Борю, движется в сторону стадиона. Ноги сами несут.

И все-таки через день,  когда было свободное  время,  он, покопавшись в блокноте, отправился к дому, где жила Эн. Он еще не решил - надо ли ему туда заходить,  но лишь хотел дойти  до ее дома.  А в театре,  после того как почти все ушли в отпуск, можно было отыскать лишь разгоряченного сантехника и заспанного вахтера,  а также театрального кота Клима Самгина.  В политехническом институте,  в котором, как он знал, заочно училась Эн,  сессия давно закончилась. То есть все дороги вели сюда, к этой новостройке на окраине города с видом на пустырь,  за которым виден был лес, похожий издали на сломанную гребенку. Искать почти не пришлось.

Попов не  представлял,  что он спросит у Эн,  если увидит ее. И потому уехал первым же автобусом, опасаясь, что его могли здесь заметить.

На следующий день ему уже вообще не пришлось искать -  он точно знал - где дом Эн.  Посидев полчаса возле этого дома,  у самого мусоропровода,  он поднялся без лифта на шестой этаж  и позвонил. Открыла ему мама Эн,  актриса Синицкая, с которой он
однажды разговаривал.  Выглядела она сейчас совсем иначе,  чем тогда: вместо пышных темных волос,  оказавшихся всего лишь париком, было нечто похожее на резиновую  плавательную  шапочку.

Это и были ее волосы.      Она представила своего мужа,  улыбчивого,  в огромных - с кулак стекло - очках,  с коровьими ресницами, расползшимися на стеклах, как щупальца,  с вялой ладонью желтого цвета,  скорее всего, инженера или газетчика. Поэтому Попов втройне был удивлен, что это бывший режиссер театра Мамаев, тот самый, что был болен белой горячкой.  Невероятно.  Черт возьми.  Хотя капитан сделал вид, что знал об этом со школьной скамьи.

- Дочь сейчас придет,- сказала хозяйка,  приглашая  Попова войти в комнату. Ничего не говорило, что здесь живет режиссер.

В прихожей сушилось белье, преимущественно, носки, а также огромных размеров пододеяльник,  так что пришлось нагибаться;  в большой комнате почти ничего из мебели, на голой стене неясная фотография и ни одной книги или картины. Огромный диван, похожий на упавшие ворота Царьграда, занимал половину всего пространства. Из-за двери,  ведущей на балкон,  показалась взлохмаченная зюйд-вестом голова брата Эн в неизменных наушниках.  Не здороваясь, он  опять  исчез в зарослях неопознанных цветов на балконе.

Попов чувствовал, что его присутствие здесь нежелательно.

Пустота между пустыми словами,  какое-то напряжение,  настороженность, особенно у хозяйки.

Даже постоянная улыбка хозяина, державшаяся на двух квадратных зубах, была холодной.

Томясь, Попов хотел найти в этом лице что-то, что говорило бы о болезни,  но пока не находил. Мамаев очень здраво рассуждал о внутренней политике,  то есть всех ругал без разбора.

Через пятнадцать  минут ожидания это было уже уместно.  Правда, Попова Мамаев все время называл "Господин Представитель  Конституционного суда", и это немного настораживало.

Сидеть здесь на  бескрайнем  диване,  среди  этих  людей, ждать Эн, которую, когда она придет, он вряд ли о чем-то спросит, стало невыносимо.  Наконец, он медленно встал и, ссылаясь на занятость,  стал прощаться. Его не удерживали, но удивление хозяев было заметным.

- Что-нибудь передать дочери?

- Передать? Что передать?.. Нет, не надо. Спасибо за гостеприимство.

"Особенно за диван",- хотел сказать капитан. Он, кажется, совсем потерял себя на его просторах.

Возле дома он встретил Эн.  Пробормотав  что-то,  наверно поздоровавшись, она,  путаясь и не ожидая вопросов,  принялась объяснять, почему пошла к Святогору.  Похоже, посещение Святогора доставило ей много мучений,  потому что она ходила заступаться за мать, которую Святогор выживал из театра.

Попов мог бы давно догадаться,  или наоборот, не поверить и уйти,  исчезнуть,  оставив все эти проблемы кому-то другому.

Но он стоял и слушал.

Продолжение

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий