Свидетели пустоты. ХVII

Пустота(Продолжение. Начало в №№ 197-212). Искали здесь,  даже там искали,  но безрезультатно.  Июля почти что не было, сразу выскочил из-за спины август, без очереди, без спроса. Попов как-то  незаметно  переметнулся на другие дела.  То есть времени старому делу он посвящал столько  же,  но  ничего нового узнать не удалось.

Текст «Свидетелей пустоты» написан в 1995 году...

21. Преувеличенный жизнью талант

Искали здесь,  даже там искали,  но безрезультатно.  Июля почти что не было, сразу выскочил из-за спины август, без очереди, без спроса.

Попов как-то  незаметно  переметнулся на другие дела.  То есть времени старому делу он посвящал столько  же,  но  ничего нового узнать не удалось,  а другие дела расследовались успешно, и у него создавалось впечатление, что он уже отошел от поиска Черемухова... 

Нигде его больше не видели,  все возможные места его появления у родственников и знакомых были проверены, но ничего. Попов уже не чесался от слова "ничего".

Чувствуя себя всегда скорее частным детективом,  чем оперуполномоченным, сейчас  он возвращался к тому,  кем он был по должности. По-настоящему работать в одиночку было  никогда  невозможно, но он делал вид,  что это так.  Это ему дорого стоило.

Возвращаться было жалко.

В середине  августа  в  город приехал из Санкт-Петербурга местный уроженец - поэт Вильгельм Макушкин, входивший в первую дюжину российских поэтов. А его портрет в областной библиотеке висел вообще между Пушкиным и Некрасовым.  В той же библиотеке состоялся творческий вечер поэта, прошедший не без успеха.

Макушкин уже собрался уезжать,  билет был на девять утра, как в дом к его матери,  где он остановился, явился Попов, без особой,  однако, надежды на что-то новое. Только вчера капитан узнал, что Макушкин в городе.

Капитан сразу узнал поэта, открывшего дверь. Неоднократно он видел Макушкина по телевидению и сейчас убедился, что экран не врал - в правильном порядке располагались на лице  нос  потомственного афинянина, губы римского трибуна, глаза китайского мандарина.  Уши были скрыты красивыми, хоть и крашеными вьющимися волосами.  На правой щеке виден был шрам,  делавший из поэта еще и воина.  Впрочем,  глубокий шрам, как будто вечный, оказался при ближайшем рассмотрении следом от подушки.

Попов представился.

- Все что мог - я уже рассказал вашим коллегам. Очень сожалею.

Голос у Макушкина оказался довольно высоким,  но не забирался чересчур высоко,  был характерен для средне-русской возвышенности.

Пускать за порог Попова он не собирался.

- Я спешу. Через час у меня поезд.

- Вокзал в двух минутах ходьбы и наш разговор,  я  думаю, будет недолгим.

Говорили, что Макушкин придумал  двадцать  рифм  к  слову «ночь». Поэтому Попов спросил вначале об этом, а когда получил утвердительный ответ,  спросил и об остальном, в особенности о том: как был одет Черемухов?  Вопрос вызвал неожиданное замешательство.

- Во что одет? К чему это вам?

Это большое искусство - задавать вопросы.  Все это знают, но пользы от этого никакой.

- Прошу извинить мое любопытство.

После чрезмерных  раздумий,  что  не  согласовывалось  со спешкой на поезд, Макушкин припомнил, что Черемухов был одет в джинсы и белую футболку.

Попов не помнил - какая была погода в конце апреля.

- Была ли на футболке какая-нибудь надпись или рисунок?

- Рисунок?  - опять долгое молчание.- Ах, да. Там был нарисован большой воробей.

В списке,  начертанном рукой Аркадии Валентиновны, где значились все вещи,  которые взял ее муж в дорогу, такой футболки не было.  Хотя это ни о чем не говорило.

Скрываясь, он мог поменять не только одежду, но и внешность.

- Спасибо,  Вильгельм Николаевич.  Вы очень нам  помогли. Творческих вам успехов.

Лицо Маушкина за короткое время сменило  цвет.  Оно  было всё, как уши Шпигеля в обычном своем состоянии.

«Что же он так переволновался?» - думал Попов в то  время, когда Макушкин,  немного  покачиваясь,  ставил свой автограф в записной книжке капитана:  «Эдгару Попову в память о дружеской встрече. Человек  -  это  звучит  гордо.  Красота спасает мир.
Вильгельм Макушкин».

Через день,  когда Аркадия  Евгеньевна  в  очередной  раз встретила Попова  у  его  подъезда,  он,  чтобы доказать,  что расследование продолжается,  сказал ей в том числе и о разговоре с носителем культуры Макушкиным.  Вот значит, даже с заслуженным
поэтом республики,  с почетным гражданином города опять встречались. Не спим. Шевелимся. Будоражим.

- Повторно перепроверяем факты,  вникаем в  детали, -  еле выговорил от стыда капитан. 

Аркадия Евгеньевна, похоже, этого не заметила и оживилась. С каждой встречей она становилась все доверчивей, впадала в детство.  Все больше она говорила о пустяках, о своей кошке Молли,  о сортах яблок,- ее  любимым  был золотой ранет,- о чем угодно.
 - Да-да, конечно. Молли, то есть я хотел сказать, Аркадия Евгеньевна. Спасибо за ценные сведения.  Мы, в свою очередь, с каждым днем приближаемся к истине.

В четверг,  то есть завтра, планировалось произвести повторные обыски в черемуховской квартире,  квартире его сестры и на даче. Хотя надежды найти что либо важное было мало.

Проверяя вещи,  Попов натолкнулся на футболку с точно таким же  рисунком,  о каком говорил Макушкин.  Таких футболок у Черемухова могло быть и несколько,  но так как  больше  ничего интересного найдено  пока  не  было,  Попов отложил футболку и
позвал Аркадию Евгеньевну.  Он был рад, что супруга Черемухова спокойно воспринимала все эти осмотры. Он ожидал иного.

- Слушаю вас, лейтенант.

- Аркадия  Евгеньевна,-  шепотом  спросил капитан, - очень прошу, при моих коллегах так меня не называть.

В двух шагах сопел, роясь в книгах, стажёр Пролетов.

- Хорошо-хорошо.

- Аркадия  Евгеньевна,  у вашего мужа была еще одна такая футболка?

- Что вы...

Оказалось, футболку эту Черемухову подарили на  фестивале в Гамбурге несколько лет назад.  Воробей был эмблемой фестиваля, количество футболок было ограничено,  их не  продавали,  а только дарили. "Стреляный воробей", как говорил Черемухов.

Это мало о чем говорило.  Возможно,  Макушкин часто видел Черемухова одетым именно так, и на этот раз перепутал.
 
- Спасибо,  Аркадия Евгеньевна.  А теперь не могли бы  вы рассказать еще раз о знакомых вашего мужа?

Опять эти бесконечные вопросы.

Продолжение следует

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий