Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
12 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Пейзажные зарисовки. ХIII

Толстой(Продолжение. Начало в №№ 227-238). «Знаете что, вам  вместе с Толстым надо, чтобы люди страх потеряли. Звучит красиво, но если вдуматься – зловеще», - продолжил напирать Серебренников, обращаясь к Олимпиаде Сергеевне. – «Страх? Какой страх вы имеете в виду?» - «А такой: да боится жена своего мужа! Вот какой страх».

Роман «Пейзаж после молитвы» - продолжение «Копей царя Салтана» («Копи царя Салтана» в полном объёме можно прочесть здесь же, в «Городской среде», кликнув на соответствующее название вверху главной страницы). Главы, посвященные современности, мы пока не публикуем, а вот историческая линия (все нечётные главы) предлагается вниманию читателей.

Автор.

Пейзаж после молитвы

27.

- Знаете что, вам  вместе с Толстым надо, чтобы люди страх потеряли. Звучит красиво, но если вдуматься – зловеще, - продолжил напирать Серебренников, обращаясь к Олимпиаде Сергеевне.

- Страх? Какой страх вы имеете в виду?

- А такой: да боится жена своего мужа! Вот какой страх. И другой: если подданные теряют страх, то вместо порядка наступает хаос. И в семье, и в государстве. И в Церкви то же самое. Легко сказать и пустить всё на самотёк, но добра от этого не жди. Человеку нужен пастырь, строгий пастырь. Без строгости мы пропали.

Ни Олимпиада Сергеевна, ни Август Фёдорович не замечали, что скатились к толстовской «Крейцеровой сонате», к тому месту, где между дамой и господином в поезде идёт спор о том, надо ли бояться жене своего мужа или не надо?

Первым  это заметил доктор Клобуков. По этому случаю он улыбнулся с такой силой, как будто захотел кого-нибудь в вагоне проглотить.

- Да это же чистая «Крейцерова соната»! – воскликнул зубной врач и вскочил на ноги. – Как там у него? «В вагон входили и выходили едущие на короткие расстояния, но трое ехало, так же как и я, с самого места отхода поезда…».

- Что?! – вздрогнул Серебренников. – Какая соната? У кого – «у него»? Я в музыке не силён. И где вы здесь слышите музыку? Стук колёс, что ли?

- Надо же - как получилось, - звонко рассмеялась Олимпиада Сергеевна. – А ведь и вправду – Толстой. Только не говорите, что не Толстой.

Серебренников начал догадываться, что каким-то смешным образом стал причастен к чему-то толстовскому.

«Крейцерову сонату» он не читал, а название, наверное, раньше всё же слышал, но не запомнил. Впрочем, причин для смеха, по его мнению, было немного.

- Вы в Москву или куда подальше? – резко переключил разговор Клобуков.

- Дальше, - с облегчением ответил Серебренников. – Он был благодарен доктору, уводившему разговор от неприятной темы. – В Москве мне делать нечего, да и не любитель я Москвы.

- Чем же вам Москва не угодила? – снова перешла в наступление Олимпиада Сергеевна.

- Всё тем же – своим вольнодумством.

- Вы будто как старик говорите. Не говорите даже, а ворчите. Только не говорите, что не ворчите. Вам же и тридцати нет?

- Тридцать два, - мрачно ответил Серебренников. – Точнее – тридцать пять. По нынешним временам – много.

- И всё же недостаточно, чтобы из-за этого не любить Москву.

- Вы передёргиваете, моя нелюбовь, точнее, моё подозрение - не из-за возраста. Возможно, всему виной знакомые мне москвичи. Я их легко мог бы представить на пресненской баррикаде. Разрушители, одним словом. В столице они бы были на виду. И в провинциальном городке тоже бы выделялись, а в большой, но нестоличной Москве им легче затеряться. Но, возможно, я преувеличиваю.

- Теперь я поняла, в чём ваша особенность, - решила поставить медицинский диагноз выпускница зубоврачебной школы дантиста Важинского.

- В чём?

- Вы обожаете вешать ярлыки. Обобщаете и вешаете. Хорошо, что только ярлыки. На меня, наверное, тоже уже повесили? Признайтесь, повесили?

Серебренникову было неприятно отвечать на такой вопрос. Или нет… Тот милый тон, какой был Олимпиада Сергеевной взят, превращали неприятное в нечто противоположное. Хотелось и дальше слушать её, в сущности, невинные колкости и ощущать словно бы лёгкие пощипывания.

Продолжение следует

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий