Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Пейзажные зарисовки. ХVI

Толстой(Продолжение. Начало в №№ 227-241). Если бы Августа Фёдоровича звали Виктор Каренин, то он бы сказал: «Для любви всё можно». Но его звали по-старому. И вообще, толстовская пьеса «Живой труп» в то время была не закончена и о ней никто не знал. Толстой её так и не дописал.

Роман «Пейзаж после молитвы» - продолжение «Копей царя Салтана» («Копи царя Салтана» в полном объёме можно прочесть здесь же, в «Городской среде», кликнув на соответствующее название вверху главной страницы). Главы, посвященные современности, мы пока не публикуем, а вот историческая линия (все нечётные главы) предлагается вниманию читателей.

Автор.

Пейзаж после молитвы

33.

Если бы Августа Фёдоровича звали Виктор Каренин, то он бы сказал: «Для любви всё можно». Но его звали по-старому. И вообще, толстовская пьеса «Живой труп» в то время была не закончена и о ней никто не знал. Толстой её так и не дописал.

А ещё в голове навязчиво, как припев, крутилось: «Люби без размышления: любовь проста. Любовь никогда не ошибётся». Но сказал это не Толстой или его персонаж, а никто иной как Иоанн Кронштадтский.

И это мучило Серебренникова. Разве любовь не ошибается? А если ошибается, то это тогда не любовь? Так что ли получается?

Рядом всё еще спала жена Екатерина. Два дня Серебренников уже находился в деревне под Суздалем, в которой каждое лето проводила лето его маленькая семья. Ореховая роща в пределах видимости. Широкий пруд под окном. Старый яблоневый сад, похожий на библейскую иллюстрацию…

Нет, Серебренников не разлюбил Катю. Она не сделала ничего, что могло его разочаровать. Она по-прежнему была домашней, послушной, сладкой… Но это совсем не означало, что Серебренников забыл о существовании Олимпиады Сергеевны, которая явилась из другого мира и как будто бы с Катей не пересекалась. Они жили в разных измерениях. И каждая в своём измерении была хороша.

А где-то между ними болтался Серебренников.

Он проснулся, когда и пяти не было. Утро выдалось тёмным и дождливым, отчего в деревянном доме ощущался особенный уют. Август Фёдорович обожал такие редкие часы, когда некуда торопиться. Только в эти часы он чувствовал себя хозяином положения. Никто не диктовал ему – как поступать, куда мчаться, какую цену платить…

Августовская свежесть, летнее спокойствие… Это было его время, но сегодня, сейчас настроение портила неопределенность. Ему хотелось слишком многого и сразу.

Он не очень желал терять то, что имел и прежде всего – не хотел терять семью. Но и новое его притягивало. Зубной бормашины он уж точно не боялся.

О долге он тоже забыть не мог. В противном случае все бесконечные разговоры с Пискуновым были бы пустым звуком. Толстой за последнюю неделю не сделался лучше.

Как ни странно, даже торговые дела с их суетой и дрязгами теперь было жаль бросать. Всё же это давало возможность увидеть те края, в которые он бы вряд ли заехал. Попадались интересные города и люди. Готов ли он променять всё это на каторгу?

Мысль устранить графа, но на милость властей не сдаваться - ему не давалась. Тогда бы он превращался с обыкновенного преступника. Не душегубца, конечно, потому что известные ему священники в Толстом души не разглядели, но всё же преступника – безответственного и трусоватого.

Бежать и скрываться он считал занятием постыдным. Да и куда он в таком случае денет речь, которую почти подготовил для последнего слова на суде?

Речь получилась у него зажигательная. Так он думал. Чудесная получилась речь: искренняя, горячая…

Серебренников долго подбирал слова не для того, чтобы потом прятаться по углам и молчать.

Избавление от Толстого только тогда принесёт пользу, когда люди, избавившие от него мир, возвысят свой голос. Если не возвысят, то эффект будет обратный: слова ненавистного графа зазвучат ещё громче, заглушая голоса праведников. «Мученическая смерть» сделает его героем для тех, кто о Толстом прежде совсем не думал.

Этого Серебренников опасался больше всего. Допустим, он и его соратники найдут в себе силы устранить графа, но найдут ли они силы разъяснить миру, зачем они это сделали?

Август Фёдорович неслышно встал с кровати и, накинув на плечи пиджак, босым вышел на крыльцо. Дождь проливал последние капли. Светало. На той стороне пруда дрогнула фигурка одинокого рыбака.

Серебренников набрал побольше воздуха и снова нырнул в дом, под одеяло.


Продолжение следует

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий