Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Медея против Медиа

МедеяПсковский драмтеатр продолжает подчеркивать, что добавка «академический» в его названии – вещь достаточно условная. Ведь
МХАТ им. Чехова, в конце концов, отказался от единственной гласной в сокращённом названии. Псковский театр пока не отказывается, но продолжает демонстративно предоставлять свою сцену театральным радикалам. После выступления театра АХЕ, «Красного октября», театра «А.Р.Т.О», Liquid Theatre псковский зритель мог познакомиться с панк-оперой «Медея»,  поставленной в Петербурге Джулиано Ди Капуа. Желающих ознакомиться, впрочем, оказалось немного.  Но сто человек всё-таки пришло. Это полноценная Малая сцена, хотя панк-оперу показывали на Большой сцене.

Винить зрителя не следует. «Медея» хоть и получила несколько призов, но произведение явно не для всех. Даже не для всех любителей панк-музыки.

Само название панк-опера – очень относительное. Никакая эта не опера, пусть даже с приставкой «панк». Скорее это шумная кантата или сюита. Музыкальные достоинства – скромные. Монологи…. С монологами сложнее. Тексты написаны Лёхой Никоновым их группы «Последние Танки В Париже». Кто слышал, тот знает.

Для одних Лёха Никонов – кумир и поэт, на которого чуть ли не молятся. Для других это автор, чья слава не соответствует поэтическому дарованию. Но Лёха берёт радикализмом. По духу он явный революционер и тексты пишет соответствующие. Медею он тоже сделал революционеркой – с полного одобрения и по совету исполнительницы главной роли Илоны Маркаровой.

Когда спектакль закончился, немногочисленные зрители устроили артистам стоячии овации, после спектакля выделяя «потрясающую энергию Илоны Маркаровой».

Разумеется, спектакль держится на ней. Это её роль в том смысле, что не роль нашла её, а она роль. Монологи, которые она произносит, по всей видимости, не просто слова автора. Отчасти это и её слова. Так случается редко, но, учитывая особые отношение режиссёра и актрисы, здесь никто ничего не навязывает. Это выстраданные слова.

По версии создателей спектакля, Медею оклеветали. Она пала жертвой распространителей информации. С тем же успехом нынешние медиа делают из вполне нормальных людей монстров.

«Медея» - спектакль-порыв, спектакль-разоблачение. Этим он некоторых и привлекает. Но несколько смущает прямолинейность. Словно «Медея» сочинялась топором. Это то, что касается формы. Что же касается содержания, что Медея в интерпретации Лёхи Никонова и Илоны Маркаровой - героиня скорее положительная. Она первой не нападает, а всего лишь наносит ответный удар. Она чувствует себя обиженной и выписывает себе право на месть. Себя она оправдала. Классическая революционерка, вышедшая из верхов. Таких сто с лишним лет назад в России было полно.

Чем опасен революционер? Не тем, что требует перемен. Он опасен тем, что убеждён, что ему всё дозволено. Он сделал для себя исключение. У него есть право судить. Этим он мало чем отличается от тех, против кого он берется, кого он изобличает и свергает. У тиранов, которых пытаются свергнуть революционеры, те же самые оправдания. Тираны сделали для себя исключение.

Медея предстаёт перед публикой в виде статуи правосудия и вершит его, правосудие, с полной уверенностью, что так и надо.

Таким образом, человечество время от времени вынуждено наблюдать за борьбой «исключительных людей». Зрелище это, как правило, кровавое, часто бессмысленное. Однако без него, похоже, человечеству всё же не обойтись, потому что одна несправедливость накладывается на другую. Летят искры, летят кровавые брызги. Бешеная энергия требует выплеска.


Манифестация Медеи  («Псковская губерния»)

Илона Маркарова: «Это спектакль-манифест, шквал –  звуковой и эмоциональный»

Моя Медея не театр…
Моя Медея невозможна…
Кидайте камни, или жемчуг
Моей девчонке нипочём
Я не оставил вам надежды…

Лёха Никонов.

Режиссёр Джулиано Ди Капуа перед представлением панк-оперы «Медея» на сцене Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина поднялся на балкон, уговаривая зрителей спуститься вниз и сесть в первый ряд. «Вы мне там нужны!» - говорил он, не сдерживая эмоции. Зрителей на спектакль, в своё время удостоенный гран-при премии Сергея Курёхина в области современного искусства, пришло человек сто. Так что пустот в зале было достаточно.

Начались пересаживания. Две девушки пересели, подумали-подумали и, не дожидаясь того, пока грянет музыка или то, что её заменяет, снова отправились на задние ряды. Им вслед, под смех зрителей, раздался громкий шёпот артиста и по совместительству перкуссиониста: «Куда?! Сидеть!»

«Я вижу, как легко в человеке просыпается национализм»

«Медея» в постановке Джулиано Ди Капуа - зрелище вызывающее. Но что именно оно может вызвать – зависит от зрителей. Восторг, возмущение, вопросы… Впрочем, множество вопросов быть не должно. И текст, и образы вполне понятны. Иногда, если речь о монологах, это очевидные лозунги или констатация фактов («Москва, Коринф, Афины и Колхида // - Везде одно и то же - // Ширма, // Что называется законом!» или «Грязь, нищета и тирания, // Которая у вас в крови, // Война, // Коррупция власть предержащих...»). Здесь сложно что-нибудь не понять. В этом-то как раз и панк-прямота, заявленная в афише (раньше спектакль называли зонг-оперой). Минимум сложных метафор. С этого спектакль и начинается – с задиристых слов.

В поэме «Медея», изданной отдельной книгой, Лёха Никонов вложил в уста Медеи: «Я вас приветствую, рабы! // Вы заслужили свой удел… Я приглашаю вас, рабы! // Ибо свободных в этом зале нет…»

Свободных в зале нет, но свободных мест – сколько угодно.

Свободных в зале нет, но свободных нет и выше. Это если говорить о словах.

«Медея» петербургского итальянца Ди Капуа это моноспектакль, хотя людей на сцене немало. Но слово предоставляется только Медее (Илона Маркарова). Это её исповедь. Это её проповедь. Это её манифест.

Остальные подыгрывают – как актёры и как музыканты.

После спектакля я уточнил у Илоны Маркаровой: «Мы слышали версию Медеи. Это она говорит, что оклеветана. А вы сами считаете, что она оклеветана?» «Да, конечно, - ответила исполнительница главной роли. - Иначе бы я не стала играть. Идея спектакля была моя. Меня очень поразили события, которые тогда происходили. Мне очень больно, когда такие события происходят в стране, в которой ты выросла….»

«Тогда» - это в 2008 году. Грузия. Южная Осетия. Россия. Война.

«Я родилась в Грузии, – продолжила рассказ Илона Маркарова. - Но ещё больше меня поразила реакция моих близких, моих друзей. Я не ожидала услышать то, что они говорили…» - «То есть они одобряли войну?» - «Они одобряли, они не задумывались… Больше всего меня бесит мнение домохозяек, и это вне пола. У мужчин тоже так часто бывает. Они что-то слышат. Они начинают зачем-то говорить о политике, хотя есть много прекрасных тем. Говорить полную необоснованную ерунду. Оскорблять. Я вижу как легко человека обмануть, как моментально в нём просыпается национализм… У меня буквально недавно такая ситуация произошла. Был политический спор об Украине, в котором я не принимала участия. Но в какой-то момент я не выдержала и сказала: «Хватит». И в ответ я услышала очень много…»

Иначе говоря, «Медея» это очень личный спектакль. Наверное, это самое сильное, что в этом спектакле имеется. Личное отношение. Не слова, не музыка, не проекции, а боль. Когда Медея произносит: «Колхида снова оккупирована кем-то», то это не отвлечённые, а вовлечённые слова.

Медея против Медиа. «Оклеветанная молвой», она переходит в контрнаступление.

Итак, это была идея Илоны Маркаровой – пригласить радикального автора, панк-поэта Лёху Никонова. Илона Маркарова решила, что он справится.

Справился лидер группы «Последние Танки В Париже» Лёха Никонов или нет – судить зрителям, среди которых мнения разошлись – по шву. Отчасти разошлись потому, что не все расслышали слова (но если бы расслышали все – разошлись бы ещё больше). И это в Большом зале псковского театра драмы происходит не в первый раз. Зритель с третьего ряда мне сказал, что мало что уловил. Я сидел намного дальше и услышал почти всё, хотя с настройкой звука всё равно имелись очевидные проблемы.

Для тех, кто не расслышал: в самом начале зрителям предлагают ознакомление с глоссарием Медеи.

«Б» – Беда, «В» - Величие, «Г»» - Горе, Грек (Грех?), Гордыня. Потом Медея достаёт ту букву, которую любит по-настоящему. Естественно, это «М» - Медея, Месть, Могила, Мрак. А дальше начинается крушение – букв и надежд.

Вначале Медея и все остальные - в белом. Но чем дальше, тем темнее. Тёмные силы гнетут. Кровь и ложь льётся рекой.

«И простой смертный может поджечь город »

«Каждый раз, когда мы играем этот спектакль, происходят какие-то события, которые заставляют его по-новому звучать, - стоя в театральном вестибюле, продолжила комментировать Илона Маркарова. - Сейчас – моя любимая Украина, куда я регулярно езжу на гастроли, вызывает у меня бурю эмоций и слёз». – «За годы существования спектакля текст менялся?» - «Нет, не менялся. Были небольшие правки…» - «Кстати, что будет в сентябре 2015?» - «Империя… Продолжаться будет… Когда мы делали этот спектакль – это была реакция на войну в Осетии. К сожалению, спектакль оказался во многом пророческим».

Рассуждая о театре, Илона Маркарова произнесла: «Для меня театр, помимо всего прочего, это энергообмен».

Однако панк-оперы «Медея» это не касается. «Медея» скорее исключение, потому что «здесь нет такого обмена со зрителем, когда чувствуешь реакцию».

Илона Маркарова объяснила, почему энергообмен здесь не предусмотрен: «Это спектакль-манифест, шквал – звуковой и эмоциональный…И, как ни странно, что казалось бы он такой агрессивный, негативный, а в итоге получается что-то светлое».

То есть непосредственной реакции зала, если не считать выходящих во время представления из зала людей, здесь нет. Зрители во время спектакля не плачут, не смеются, не аплодируют.

«Ваша Медея – революционерка, задал я заключительный вопрос. - Агрессия идёт не только по отношению к ней. Она тоже подключается к этой игре. Играет по правилам своих врагов. Я правильно понимаю?» - «Просто в какой-то момент она достигает какого-то своего предела, - ответила Илона Маркарова. - Недавно состоялась премьера нашего спектакля «Жизнь за царя», сделанного по документам, оставленным народовольцами – членами партии «Народная воля». Мы исследовали тот момент, когда человек доведён до предела и что он делает дальше, когда он ударяет в ответ. Мы не говорили о том, что хорошо и что плохо. Мы ставили знак вопроса. Сейчас, когда говорят про терроризм, очень часто называют терроризмом те действия отчаявшихся людей, чьи родные сёла были сметены с лица земли… Возможно, это отчаянный ответ, в результате которого страдают невинные люди. Люди не вдумываются, что это только ответ, отчаянный ответ… Медея - «Сошедшая с ума, // И мстительная будто?», но по мифам она не человек, а – полубогиня. Ей доступно то, что недоступно простым смертным. Хотя это доступно и простым смертным, которые пытаются думать, пытаются что-то делать… И простой смертный может поджечь город. Это её такой ответ на всё то, что с ней сделали».

«Медея – возмездие за раболепие!»

Перед самым началом панк-оперы «Медея» я со зрителями в зале обсуждал спектакль, игравшийся на этой же псковской сцене за неделю до этого – «Песнь Песней».  В частности, мы говорили о фильме «Цвет граната» Сергея Параджанова, который определённо должен был повлиять на спектакль Большого театра кукол «Песнь песней».

И вот проходит час. На сцене - панк-опера «Медея», а на экране над сценой появляется кинокадр - ступня, давящая горсть винограда. Это отрывок из фильма Сергея Параджанова «Цвет граната». Мир тесен.

Мир тесен и жесток.

Оболганная эмигрантка Медея начинает выводить врагов на чистую воду, точнее – на чистую кровь.

В панк-опере Медея – жертва, переходящая в атаку. Детей она не убивала (это Еврипид за пять талантов немного подкорректировал историю, обелив жителей Коринфа), но насилие ей не чуждо. Медея готова к насилию настолько же, насколько она готова к разоблачению того общества, в котором оказалась. Медея, словно на митинге, обращается к обывателям:

Вы все кичитесь
Своими добродетелями
И моралью.
Смотрите на себя.
Включите свет!
Вы честные, нормальные,
За вами нет грехов.
Встаёте в семь утра,
Идёте на работу,
Потом домой, где развлечения, жена,
Потом суббота,
Война и смерть…

Наверное, когда Илона Маркарова произносит эти слова, то вспоминает «домохозяек» обоего пола.
Лёха Никонов намеренно не зацикливался на далёком прошлом. Он легко позволяет мифической полубогине Медее произносить:

Виновны те, кого тиран укажет.
А дальше снова пиво, водка, домино...
Такая жизнь.

Коринф, пиво-водка, Ясон, Москва, Колхида – в общем, «история моя - игра свободных сил».

Пусть красными цветами пылают храмы;
В них добродетелью считается холуйство…

Кипящая Медея ХХI века швыряет в лицо смиренным обывателям одно обвинение за другим. Добрая волшебница становится злой колдуньей.

Мясорубки методично вращаются. На политической кухне есть проблемы с вытяжкой. За окном гроздья гнева становятся всё спелее. Скоро настанет пора собирать новый урожай.

Остаётся невидимому Лёхе Никонову произнести: «Медея – революция! Медея – кровавый призрак! Медея – возмездие за раболепие! Медея – оружие богов!» Для него и для его героини уже всё ясно. В уста Медеи автор вложил  безнадёжные слова:

Начнётся новый бунт
Кровавый и бессмысленный.

В мире всегда есть тот, против кого можно бунтовать:

Как все тираны,
Он любит представляться славным малым.

Однако не всегда находится тот, кто способен бунтовать. Это счастье одних и несчастье других. Сохраняется надежда хоть на какой-то закон, порядок. На мораль, в конце концов.

Но Медея не ведает жалости:

Закон, порядок, правосудие, мораль.
За ними прячется один обман.

Тем временем на большом экране возникают самолёты-птицы-свастики. Спектакль вообще недвусмысленный. Когда на столе ползают и строчат заводные солдатики, саксофонист выдувает что-то задумчивое, отдалённо напоминающее финал пинкфлойдовской «Стены» - Outside the Wall (За стеной») – не случайно же над сценой в панк-опере реяли самолёты-птицы-свастики.

Когда по столу ползали игрушечные солдатики, случился небольшой технический сбоМедеяй. В ответ на балконе с грохотом промчалась светлая фигура Джулиано Ди Капуа…

«Медея» - зрелище мрачное, но жизнь бывает ещё мрачней. Наяву нью-йоркские башни-близнецы разрушились, а в «Медее» самолётик пролетел мимо. Миру дали шанс.

***

После спектакля уборщица рядом с «башнями-близнецами» аккуратно подмела веником осколки набитой посуды, а башни-близнецы некоторое время ещё стояли.

Не обязательно доводить до взрыва.

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий