Пейзажные зарисовки. ХХII

Толстой(Продолжение. Начало в №№ 227-247). «Значит, вы отказываетесь трогать «гнилого кумира», - принялся подводить итоги трактирного разговора Серебренников. «Кто вам сказал? – искренне удивился Пискунов. – Но я отказываюсь сдаваться властям. Мне такая слава не нужна. Мне вообще слава не нужна».

Роман «Пейзаж после молитвы» - продолжение «Копей царя Салтана» («Копи царя Салтана» в полном объёме можно прочесть здесь же, в «Городской среде», кликнув на соответствующее название вверху главной страницы). Главы, посвященные современности, мы пока не публикуем, а вот историческая линия (все нечётные главы) предлагается вниманию читателей.

Автор.

Пейзаж после молитвы

45.

- Значит, вы отказываетесь трогать «гнилого кумира», - принялся подводить итоги трактирного разговора Серебренников.

- Кто вам сказал? – искренне удивился Пискунов. – Но я отказываюсь сдаваться властям. Мне такая слава не нужна. Мне вообще слава не нужна.

- Нет, вы отказываетесь! Прекрасно ведь понимаете, что действовать исподтишка я откажусь.

- Исподтишка? Как будто то, что мы задумали, это что-то официальное. Или вы графа решили известить заранее – телеграммой?

- Не цепляйтесь к словам – вы прекрасно знаете, о чём я… Мне только одно не понятно – зачем вы приехали в Москву? Сидели бы дома – там вам самое место.

- Я, точнее – мы, приехали потому, что действительно собираемся действовать. Не надо нам приписывать то, о чём мы не думаем. Граф обязан умереть в ближайшее время. Бог с нашей помощью его накажет. Но мы так и не определились – каким образом. Мне вообще кажется, что вы со всеми своими условностями собрались устроить спектакль в духе Станиславского и Немировича. В таком случае, с нами или без нас, но ничего путного у вас не получится. «Похищение всемирно известного писателя!». Так, что ли, вы видите первые полосы газет?

- А что вас не устраивает? Мы это уже не один раз обсуждали. Не бомбу же в него метать? Мы не террористы и вообще не убийцы. Через нас просто действует провидение.

- Откуда вы знаете, что оно действует через нас? – подал свой несносный голос Иоаннов.

- Я в это верю, - твёрдо произнес Серебренников. – Верю! Надеюсь, вам знакомо это слово? Верю! Что вам ещё не ясно? Ве-рю! И ещё я верю в то, что смерть должна выставить графа на посмешище. А вы оба хотите сделать из него жертву! Но это только повредит нашему общему делу.

- Почему же? – не согласился Пискунов. – Давайте отправим его на тот свет смешно. Утопим в бочке нечистот или я не знаю… Но зачем обязательно идти в открытый судебный процесс? Или вы боитесь, что смерть посчитают несчастным случаем? Не бойтесь, мы напишем письмо и разошлём его во все газеты. В письме будет всё то, что вы собираетесь сказать на суде. Мир обо всём узнает, но мы останемся на свободе. На свободе у нас ещё много дел.

- А-а! Вспомнили о делах, - горько рассмеялся Август Фёдорович. – Какие у вас дела? Всю операцию готовлю я, а вы пока что только языками треплите и ищите оправдание собственной трусости. Поздравляю вас, у вас это хорошо получается.

Серебренников вскочил с намерением выйти вон. Смотреть сейчас на этих двоих у него не осталось сил. День вообще получился скверный, нервный получился день: мухи, китаец, гадкая Москва… А в довершении ко всему – «Барселона».

Появился ещё один город, который он возненавидел: Барселона.

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий