Книжный архив. Коваленин

Коваленин(Продолжение. Начало в №№ 221-254). Мы продолжаем вспоминать рубрику «Одна книга – два мнения», существовавшую в «Городской газете» в 2006 – 2009 годах. Каждые две недели в газете появлялись две рецензии двух авторов на одну книгу. Первую неделю книгу читал один человек, вторую неделю – другой. Потом они записывали свои впечатления, и всё версталось в одну колонку.

После книг Алексея Иванова, Евгения Гришковца, Виктора Пелевина, Захара Прилепина, Виктора Ерофеева, Бориса Акунина, Ильи Стогова, Дмитрия Быкова, Михаила Веллера, Сергея Минаева, Александра Гениса, Леонида Юзефовича, Андрея Куркова, Ильи Бояшова, Андрея Геласимова, Павла Санаева, Германа Садулаева, Дины Рубинной и Кати Метелицы мы вспоминаем книгу Дмитрия Коваленина.

Одна книга – два мнения

«Городская газета», № 23 (99), 06 – 12. 2006 г.

Коваленин Дмитрий, Коро-коро. – М., изд-во Эксмо, 2005 – 334 (2), ил.

I. Подзаголовок у книги бодрящий: сделано в Хиппонии. И это многое объясняет. Хиппония – это не совсем Япония, но и совсем не Россия. И переводчик Харуки Мураками  Дмитрий Коваленин знает об этой стране слишком многое, чтобы что-нибудь скрывать. А о русских в Японии он знает почти всё.

Особенно выразительной получилась биоповесть «Сила трупа». Она о человеке, который уехал работать в «Страну восходящей Иены» из СССР, а вот возвращаться ему рано или поздно придётся в «Докурицу Кокка Кедотай», то есть в СНГ. Отсюда и разговор типа: «Кто вы?» - «Коккакедотаевец».  Вещь получилась более содержательная, чем какой-нибудь «Дэнс, дэнс, дэнс» того же Мураками. Труп в биоповести, как следует из названия, имеется. Как и описание несколько диковатого для нас обычая в буквальном смысле разбирать по косточкам тело умершего, причём делать это палочками.

Сцена отправки урны с останками покойного напоминает, в хорошем смысле, хиппонский вариант довлатовского рассказа о прощании с Хубертом Ильвесом. Выводы делаются соответствующие: «Что останется от того, кем я был? Пожалуй, только файлы на моем компьютере». Но тут биоповесть заканчивается, и появляется Борис Гребенщиков собственной персоной. Он спускается с трапа и, отхлебнув кока-колы из банки с иероглифом, произносит: «Да, чувствуется аромат древней культуры!» Необходимая доля абсурда достигнута. Поэтому когда БГ садится и пишет письмо японскому императору, это воспринимается как должное (фото прилагаются).

Книга получилась пёстрая и неровная. Всё действительно катится кувырком (в смысле коро-коро, по-японски). Но это не раздражает.

В письмах, поданных напоследок, современная Япония проступает вполне отчетливо. Так что сравнение с «Веткой сакуры» Всеволода Овчинникова (как написано на обложке) тоже допустимо. Впрочем, Хиппонию до конца не дано понять никому. И вообще, «Бог есть то, что мы в себе ещё не узнали. И потому он вечен».

II. Проза Дмитрия Коваленина подобна Саду камней. Жанры, как амни, неповторимы и каждый на своём месте, но складываются в единую картину, в одно произведение ландшафтного искусства.

Переводчик Харуки Мураками не мог не усвоить дух и букву «хиппонского иероглифа». Привычные русскому слуху житейский стёб и жаргон в самобытном бытии мифической Япона-Матери, родные реалии, окружённые понятиями и колоритом суверенного островного мира, обретают иной ракурс и иное звучание. Вроде бы и о нашей жизни идёт речь (криминал, проститутки, каждодневная битва за жизнь), но всё подёрнуто дымкой экзотизхма. Японоведы улыбнуться, японофилы захлебнуться от восторга. Дмитрий Коваленин, в силу ли личного опыта и наблюдений, под воздействием ли особой восточной традиции, ткёт затейливые сюжетные узоры, умудряясь рассказывать о тривиальных, с точки зрения здравого смысла, событиях.

Уроки Мураками не прошли даром. Эссе составляют как бы музыкальный альбом ремиксов с непременным бонусом. Или – путевые заметки гуру Б.Г.. Или – страницы непринуждённых философских отступлений. Или – просто описания Джапонии, что уже само по себе интересно. Ведь Япония для русского человека - это Терра Инкогнита, если про Париж говорят, что «увидеть, дескать, и умереть», то в данном случае почему-то уверен: умрёшь – и, может быть, только тогда увидишь. Как проекции. Потустороннего.

Вообще Коваленина можно читать с любой страницы. Имен, что кувырком, хотя фабула никуда не исчезла, и иногда прямо, иногда пунктиром пробивается сквозь тесный вертикальный мир японского космоса, набитого электронными вещами, загадочными людьми и затейливыми изображениями тамошних знаков. Редкое сочетание изящества художественной выделки и практичности газетной статьи, в которой автор делится с соотечественниками впечатлениями от дальней поездки.

Дмитрий Коваленин забрался далеко и глубоко: факты, подробности, детали. Острый взгляд наблюдателя и репортёра, проницательность истинного художника и удивительный лиризм учёного мужа, филолога и поэта в одном лице, в европейском облике которого уже проступили монголоидные черты. Это неизбежно, как встреча Небескрёба и Сакуры.

Что бы процитировать в подтверждении? Ну, хотя бы какой-нибудь образчик русско-японской зауми. Листа – листа книжку, но ни один камешек так и не выпал. «Это так глупо, что очень похоже на правду».

 

 

Боря БУГАЕВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий

DU9jORpg74Qq | kqddtfla@outlook.com | 13:46 - 24.08.2014
The genius store cadlel, they're running out of you. http://iasdmrxh.com [url=http://omcgcxjlivj.com]omcgcxjlivj[/url] [link=http://iuiezhk.com]iuiezhk[/link]
PJPgHJnB | jnx3ll06@gmail.com | 15:03 - 23.08.2014
Okay I'm cocinnved. Let's put it to action.
hBcUbBWl1T | 97xoo974ee@hotmail.com | 04:22 - 21.08.2014
Unlebievable how well-written and informative this was.