Фокус. Часть I

Фокус №1Настало время опубликовать в электронном виде ещё одну книгу – «Фокус №1».

Роман написан в 2003 году, и тогда же его прочли в «узких кругах». В 2008 году текст участвовал в одном всероссийском конкурсе, но даже не вошёл в лонг-лист, и с тех пор я к нему не притрагивался и не перечитывал. Но 15 сентября 2014 года я случайно открыл не тот файл, и на мониторе открылся «Фокус №1». И почти сразу же я решил, что пора книгу опубликовать хотя бы в «Городской среде». Ничего страшного, если его прочтут ещё три человека.

Алексей Семёнов
 
Фокус № 1

При редактуре этой книги в издательстве "Пульс" исполняющий обязанности главного редактора г-н Царев П.Н. взял на себя труд заменить практически все встречающиеся в тексте сленговые выражения на другие, соответствующие нормам литературного русского языка. При этом весь сленг перешел в собственную книгу г-на Царева П.Н. "Барбитурат на даче у Пупа". Автор выражает искреннюю благодарность г-ну Цареву П.Н. за проделанную работу.

                                                  

                                                ЧАСТЬ  ПЕРВАЯ

ОН

Говорил мне Карл Маркс: не связывайся с ними. Но я не послушал.

Вообще-то, Карла Маркса давно никто не слушал. Такой он был человек. Что ни скажет - все невпопад. Но в этот раз он попал в точку. Как выяснялось вскоре - в болевую точку отсчета.

Кто не знает: настоящее имя Карла Маркса - Армен Абрамян. Но он с улицы Карла Маркса. Отсюда и прозвище.

Это еще что. Я некоторое время жил на улице Буташевича-Петрашевского. К счастью, вовремя переехал, и прозвище Михаил Васильевич Буташевич-Петрашевский не прижилось.

Так вот, Карл Маркс мне говорил, что лучше рекламировать шампунь, а предвыборную кампанию оставить в покое. Студентам деньги, конечно, нужны, но не настолько же. На прошлых выборах в городскую думу Карл Маркс расклеивал по ночам листовки и получил подзатыльник, отчего у него вылетели два передних зуба. Так он впервые узнал о том, что такое платная медицина.

Когда вас под мерзкие звуки сигнализации пристегивают наручниками к рулю чужой машины, хочется сделать что-нибудь необычное.

Например, провалиться сквозь землю. Но желания не всегда сбываются. Выгодно сбыть свое желание - вот достойная цель. Но той весенней ночью провалиться я не успел. Два кабана, приковавшие меня, ухмыльну¬лись и исчезли за углом. А я остался в одиночестве, уставившись в разбитое ветровое стекло. Сигнализация джипа по-прежнему надры¬валась, что означало: недолго мне оставалось пребывать в жалком одиночестве.

Замысел моих новоявленных врагов стал понятен тогда, когда я увидал выскочившего из подъезда хозяина джипа. Я его узнал по охотничьему ружью, которым он немедленно и воспользовался. Что мне оставалось делать?

Минуту назад казалось, что прибежит хозяин, и я ему всё расскажу. А если не получится всё, то хотя бы то, как меня насильно втолкнули в случайно подвернувшийся джип. Ну, какой я угонщик? У меня и доказательство имеется - наручники. Они жгли мне руки.

Но, похоже, хозяин не был расположен слушать мои объяснения. Он больше рассчитывал на свое ружье.

Стало понятно, что дожидаться хозяина машины - смертельно опасно. Уж лучше бежать. И если нельзя иначе - бежать на машине.

Завести джип оказалось проще, чем я думал. Провода сомкнулись, двигатель заработал.  Такое в кино много раз показывали.

Я стал выруливать в сторону арки, задев при этом темный бок мусорного контейнера.

Тем временем раздался ещё один выстрел, после которого, между прочим, сигнализация, наконец, замолчала. Давно бы так. Но вдогонку последовали угрожающие, прямо-таки нечеловеческие крики. Меня призывали остановиться, но таким голосом, что было понятно - если я остановлюсь, то двумя выбитыми зубами, как у Карла Маркса, здесь не обойдется.

Все бы ничего, но водить машину я толком не умел. Так лишь, несколько раз приятели давали порулить за городом. А тут приходилось увертываться от пуль в полутёмном дворе.

Фары я, естественно, не включил. Разобраться в приборах не было времени. Мне бы в арку попасть, выехать на проспект, а там - видно будет. В буквальном смысле - видно.

Хоть я и сказал, что времени было мало, но испугаться всё же успел. Испуг мне чуть все внутренности не переворотил. Без всяких пуль. Ничего подобного со мной раньше не случалось. Гадкое, конечно, чувство, но иногда полезное.

Может быть, не испугайся я - так и сидел бы в виде живой мише¬ни. А дальше - кто его знает, этого хозяина? А если он пьяный или сумасшедший, или бандит? Или депутат? Или всё вместе?

На проспект я кое-как вырулил. Сам себе удивляюсь. После чего резко повернул направо. Стало заметно светлее. При таком свете я стал лучше соображать. Прикинул, что далеко мне не уехать. Врежусь куда-нибудь. А если нет, то обязательно остановят. Хорошо, если мили¬ция.

В общем, я решил завернуть во двор сельхозтехникума. Там, во-первых, было относительно темно. А, кроме того, имелся телефон-авто¬мат, потому что свой мобильник я опять потерял. К телефону-автомату я постарался подъехать поближе, чтобы из машины дотя¬нуться до трубки. Но не рассчитал и с шумом свернул низко висящий на стене телефон и козырек над ним, уткнувшись в стену. Приехал. И что дальше? Я ведь намеревался позвонить Ворону из предвыборно¬го штаба. Пусть приезжает с ножовкой по металлу и освобождает.

Теперь же надеяться было не на что. Телефон я разбил. Прокля¬тый джип заглох, и заводиться больше не хотел. Мне оставалось, разве что, вырвать рулевое колесо с корнем. И в таком виде передвигаться по городу. Для этого, насколько я знаю, прав не требуется.

Но до этого как раз и не дошло. Потому что появилась Арина.

Нет, я, конечно, тогда еще не знал, что это Арина. Тем более что на куртке у нее был значок с вполне определенной надписью - "Лида". Хотя догадаться по глазам, что она - Арина, при желании было можно. Но в первую минуту по-настоящему я её не разглядел. Молодая девушка, и всё. Да мне тогда хоть бы и не молодая. Живой человек, и главное - ружья в руках нет. Это я точно помню - в руках у будущей Арины, а пока что Лиды, ружья не было. Меня это как-то успокоило и даже обрадовало. Поэтому я проникся к ней доверием. Но оказалось, что она кабаниха.

Нет, вы представьте! Только я обрадовался, как она сама призналась, что кабаниха.

- Не может быть, - ответил я.

- Может.

Звучало убедительно. После таких откровений настроение портится мгновенно. Мало мне мужика с ружьем, который одним выстрелом настроение вместе с мозгами из меня чуть не вышиб. Теперь вот еще кабаниха. Что ей здесь надо?

Помню, она сказала что-то про галеры. Мол, раньше людей к галерам приковывали, а теперь к джипам. Гордыня Никитич еще и не до такого может додуматься.

- Ты не волнуйся, однажды Гордыня Никитич пьяного Димоса на цепь посадил, прямо возле собачьей будки. У него юмор такой. Английский. С американским акцентом.

Предполагалось, наверно, что после этих слов я должен был благодарить всех кабанов на свете за то, что они меня на цепь не посадили. Но я, почему-то, благодарить не спешил. Зато внимательно пригляделся к будущей Арине. Пригляделся и вздрогнул. Такой краса¬вицы в час ночи я на улицах нашего города ещё не встречал. Я даже простил ей то, что её зовут Лида, как мою соседку-алкоголичку. Но оказалось, что Лида - это не её имя. ЛИДА - это вообще не имя, а либерально-демократическая ассоциация на подхвате у Кабанова.

Взглянув на будущую Арину влюбленными глазами, я сказал:

- Если ты кабаниха, так может у тебя и ключ от наручников есть?

- Ключа от наручников у меня нет. Но есть ключ от газетного киоска.

Ценное сообщение. Газету, что ли, почитать? "Из рук вон плохо" или как её там? Чтобы время быстрее пролетело. А то когда еще меня найдут и прихлопнут? И, между прочим,  совсем не газетой.

И все-таки я попросил, на всякий случай:

- Попробуй открыть.

- Не подходит, - ответила будущая Арина, потыкав своим ключом в наручники.

- Странно.

Но в любом случае, она была не совсем кабаниха, раз согласилась меня спасать.

Оставалось лишь одно - просить ее о великом одолжении. Если не повернулся ее ключ, тогда, может быть, язык повернется? Только вот согласится ли она звонить в наш штаб Ворону?

Не согласилась. Причём, без раздумий. Я так и знал. Слишком многого хотел. Будет она ради меня бегать по городу - искать исправный телефон.

И тут она протянула мобильник, сказав:

- Звони сам.

Вот чёрт... Неужели спасён?

Ворон, не дослушав меня, начал ругаться. Это в его духе. Нашёл время. Спросил, куда подевался мой напарник Серов?

- Так это я - Серов, - отвечаю.

- А-а... Тогда куда подевался Буров?

- У Бурова живот схватило...

- Схватило, говоришь? Ну-ну... Ладно, разберемся. Сейчас подъедет Пахомыч. Жди и никуда не уходи.

Интересно, о чем он думал, прежде чем сказать такое? "Не уходи". Куда я уйду? "Не уходи". В смысле, "побудь со мною". Кто не знает - у панков из группы "Забытый пароль" есть  песня с такими словами. Это единственные цензурные слова во всей песне. Барышни визжат от восторга. Интересно, кабаниха из таких? Очень бы не хотелось. Она всё больше мне нравилась. И что более важно - похоже, я на неё тоже произвел сильное впечатление. Иначе, почему она вздумала меня спасать? И ещё я обратил внимание на то, что она по-особенному на меня смотрит. Трудно выразить - как именно. Но поверь¬те - по-особенному. Глаз, когда я на нее смотрю, - не отводит. Хотя, это может быть, из-за темноты. Фонарь на сельхозтехникуме слишком тускл. Какое счастье.

В довершении всего, будущая Арина уселась в машину рядом со мной. И, вдыхая запах её духов, на какое-то время я почти забыл о наручниках. Впору было чуть ли не благодарить Гордыню Никитича за эту встречу. Но я сдержался. Обойдется. В конце концов, это я, а не он произвёл на будущую Арину впечатление. А гордыня - смертный грех.

Продолжение следует

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий