Неопределенность

Михаил ЛялинВ «Городской среде» в последнее время часто появляются материалы о милиции. Нельзя сказать, что они прославляют российскую милицию.

Но по случайному совпадению, когда в Псков 3 сентября 2009 года  приехал министр внутренних дел России Рашид Нургалиев, сотрудники милиции за помощью обратились именно к нам. Они, зная, что министр собирается общаться с журналистами, просили передать ему жизненно важную информацию. Речь шла о здоровье и жизни участкового уполномоченного Михаила Лялина. Он тяжело заболел в феврале 2009 года, и с той поры его безуспешно пытаются лечить.


В момент получения информации в Городском культурном центре как раз проходил семинар «Свобода прессы и РПЦ». Кругом было много представителей СМИ, на которых была надежда. Люди стали предлагать помощь.


До предполагаемой встречи с министром еще оставалось время. Я созвонился с Анной Фёдоровой из ПАИ и Ингой Покровской из «Телекома». Они сделали все, что могли. Но министр оказался неприступен. Ничего удивительного в этом не было. Праздник не должны были омрачить каким-нибудь негативом.


Помню, как весной 2005 года, когда я участвовал в журналистском семинаре (дело было в Петрозаводске),  в местную филармонию, где мы тогда находились, тоже приехал Нургалиев. Здание филармонии оцепили тройным кордоном. Во избежание терактов, доступ на симфонический концерт, на который и мы, и министр пришли, был ограничен. Обыску подверглись даже музыканты местного оркестра, выступавшие перед Нургалиевым. Так что единственный способ донести информацию – это не личная встреча, а публикация. Михаил ЛялинНургалиев, конечно, не прочтет. Но кроме него есть и другие люди, способные принять меры.


Информация в СМИ о болезни Михаила Лялина появилась уже на следующий день. Так поступили ПАИ, о съемках договорился «Телеком»… Так поступаем и мы. Помощь Михаилу Лялину сейчас нужна как никогда. Его мама Елена Михайловна, которая  находится вместе с сыном в городской туберкулезной больнице №2 в Петербурге, не отказывается ни от какой помощи. Тем более что ситуация остается тяжелой и запутанной.


Я разговаривал с Еленой Михайловной по телефону вечером 7 сентября. Этот понедельник был действительно тяжелый. Лечащий врач ушла в отпуск. Другой врач, которая ее замещает, приходит только раз в неделю, как раз по понедельникам.


В ночь с 3 на 4 сентября Михаил попал в реанимацию и пробыл там три дня. После чего его перевели в обычную палату. Но с улучшением здоровья больного это не связано. Наоборот, произошло резкое ухудшение. У него была по-прежнему высокая температура, он находился в состоянии бреда… Со вторника назначили новые лекарства, и понедельник, таким образом, оказался для лечения потерян… Можно сказать, предпринимается попытка начать лечение «с чистого листа». Только все еще непонятно – чем же болен псковский милиционер?


Михаил Лялин никогда до этого не болел. И вдруг прямо на улице 16 февраля с ним случился приступ. За ним приехала «скорая помощь». Около месяца Михаил пролежал в областном госпитале МВД, где ему был поставлен диагноз (по этическим соображениям здесь он не приводится).


Михаил ЛялинСледующий месяц Михаил провел в инфекционном  отделении Псковской областной больницы. Диагноз там был подтвержден, но лучше ему от этого не стало. Милиционера отправили в Петербург, в психоневрологический институт имени В. М. Бехтерева. Так как у милиционеров нет медицинских полисов, деньги на лечение и взятие анализов собрали его коллеги. Впрочем, в областном УВД затраты обещали компенсировать. Позднее оказалось, в институте имени Бехтерева бумаги оформили не совсем так, как положено по инструкции МВД. Таким образом, компенсации не состоялось.


Но главное не это. В Петербурге был поставлен совершенно другой диагноз. Лечение, вроде бы, помогло. Михаил вернулся в Псков. И тут на семью Лялиных обрушилось еще одно несчастье. Умер дедушка Михаила. Отпевание проходило в Острове, всю панихиду Михаил Лялин отстоял на ногах, а на третий день случился приступ…

Михаил снова попал в госпиталь УВД. Но прежде его осмотрел еще один специалист – из другой больницы. И он не согласился с поставленным диагнозом («с таким диагнозом человек умирает на третий день»).

Потом опять последовало лечение в Пскове и, наконец, переезд в Петербург (большую помощь оказали начальник медико-санитарной части и психолог УВД). Но условия, в которых находится в Петербурге больной, - не самые лучшие. Больного человека просто некому обслуживать. Матери запрещают оставаться в больнице на ночь. Вечером она уезжает, а утром – возвращается, тратя в общей сложности четыре часа на дорогу (Елена Михайловна временно переехала в Петербург).

Так как на больном висит ярлык «инфекционный» (вроде бы ничем не подтвержденный), в другое место его не переводят. Да и куда переводить? Так он и находится – между небом и землей, между двумя неподтвержденными диагнозами, между Псковом и Петербургом… За полгода непонятного лечения исколото все тело…

Сейчас самое важное – поставить верный диагноз. Для этого нужны дополнительные анализы (они стоят дорого, а родители Михаила – люди небогатые). Очевидно, надо менять и больницу. Но тут кроме денег могут помочь и связи, в том числе и по линии МВД. Именно на эти связи и рассчитывали коллеги участкового уполномоченного, когда обращались за помощью к СМИ («приедет министр, услышит, поможет…») Приехал, но услышать ему было не дано.

Правда, к министру в письменном виде обращался Владимир Леонидович Лялин, отец Михаила. Имеется у него и письменный ответ – из департамента тыла МВД (из Управления медико-социальной защиты). Судя по всему, после этого и была достигнута договоренность, что Михаила Лялина поместят в менингитное отделение городской туберкулезной больницы № 2 Санкт-Петербурга. Но сила письменного ответа из департамента тыла, судя по всему, исчерпана. Нужно прилагать новые усилия. Искать новые средства.

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий