На левом боку. VII

Тень(Продолжение. Начало в №№ 324-329). Как было сказано, Лысун от неожиданности даже оружие выта¬щить не успел. И правильно сделал. Бородатый мужик, неожиданно возникший из-за бочки, заговорил знакомым, пусть и слегка осипшим голосом...

В № 323 завершилась публикация первой части книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 мы начали публиковать продолжение «На левом боку». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах – в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, гдё я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется – «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть – события накануне Октябрьской революции. 2 часть – Гражданская война, 1919 год. 3 часть – конец НЭПа, 1926 год. 4 часть – коллективизация. 5 часть – лето 1935 года, Ленинград. 6 часть – весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

На левом боку (1919 ГОД)

7


Как было сказано, Лысун от неожиданности даже оружие выта¬щить не успел. И правильно сделал. Бородатый мужик, неожиданно возникший из-за бочки, заговорил знакомым, пусть и слегка осипшим голосом:

- Архип, не пугайтесь. Это же я, Скатов.

- Никита Андреевич? - поразился Лысун. - Откуда? Да еще в таком виде?

- Потом объясню. Не хотелось бы здесь долго стоять - заметить могут.

- Конечно-конечно. Пройдемте ко мне.

- Не стесню?

- Как можно.

- Извините, но посторонних в доме нет?

- Нет. Жена и дети. Только и всего. Да вы их помните.

- Помню... Только предупреждаю - я гость нынче опасный.

- Понимаю. Но это неважно. Да и кто вас здесь искать будет?

Оба уже вошли в дом. Жена Архипа Мария не сразу признала в бородатом госте Никиту Андреевича, чем Скатова только обрадовала.

- Наступило время маскарада. Все теперь под какой-нибудь личиной живут. Кто под комиссарской, кто наоборот. Я, видите ли, мужика изображаю, с городской окраины.

- Что с вами все это время происходило? - спросил Лысун.

- Лучше бы вам, Архип, этого не знать. Вы ведь, как я понял, в милиции служите?

- Где-то ведь надо надо служить... Не бойтесь, выдавать вас никому не собираюсь.

- Надеюсь. Иначе бы сюда не явился... Коротко говоря, в розыске я теперь. И, надо заметить, разыскивают они меня не зря.

- Ну что ж, - вздохнул Лысун. - Раньше вы искали, теперь вас. От перемены мест слогаемых...

- Верно. Сумма все та же - Россия. Хотя как сказать. Сумма теперь намного меньше - людей-то сколько перебито. Поэтому Россия, да не та.

За скромным, если не сказать - скудным ужином Лысун узнал, что последнее время Скатов провел в губернском городе. Там-то и подключился к борьбе с Советами.

- Но помнится, Никита Андреевич, политика-то вас раньше не особо волновала.

- До тех пор, пока пьяные матросы домой не явились - арестовывать. Как представителя старого режима. Дней десять в подвале провел, пока на расстрел не повели.

- На расстрел?!

- Вот именно. Живым, конечно, вернуться не надеялся. Только расстрел оказался не настоящий. Пугали только. Но когда я узнал, что в городском исполнительном комитете чуть ли не самый главный начальник никто иной как товарищ Гранитный, он же Галустян, он же Плошкин, он же черт знает кто, то понял - в следующий раз точно расстреляют. А пощадили потому, что не знают, какую мне смерть подобрать помучительнее.

- Неужели бежать удалось?

- Оттуда бежать невозможно. Тут другое... Помните, как этот Гранитный к нам в руки попал?

- Еще бы.

- Так вот. С той поры старушку ту, Анастасию Федотовну, которая ему по голове стукнула, я каждый день мысленно благодарю.

- То есть вы хотите сказать...

- Вот-вот. У Гранитного, судя по всему, память отшибло. По крайней мере частично. Мне потом знающие люди рассказывали. И у меня такое ощущение, что не только ему, а другим большевикам тоже. Как будто не в одной стране родились. Ведут себя как захватчики. Но в тот раз мне повезло. Помурыжили месяц и выпусти¬ли. У них такое иногда случается - по большим революционным праздникам. Дожидаться нового ареста я не стал и сразу ушел в подполье. Только семью к родственникам под Великие Луки отправил.

Затем разговор зашел о спасско-посадских делах. Какие тут изменения? Как поживают старые знакомые?
Лысун стал перечислять:

- Шустров теперь - комиссар ЧК. Кто бы мог подумать? А Васильев, его друг неразлучный, с белыми ушел. Говорят и Мальков теперь где-то в Добровольческой армии. Уездного комиссара Обухова арестовали и куда-то увезли. Между прочим, Шустров постарался. Кто вас еще интересует? А, Чепцов... С Чепцовым вообще, как говорится, большая метеморфоза приключилась. Теперь он пролетарский поэт и творит под псевдонимом "Касвян Окаянный".

- Какой-какой поэт?!

- Пролетарский... Но самая интересная история с Маргитой Карловной произошла. После гибели Белова-Лобова она сильно изменилась. Когда город немцы оккупировали - она никуда уезжать не стала и вскоре вышла замуж.

- Наконец-то. За какого-нибудь немецкого офицера?

- Если бы... Никогда не поверите. И не гадайте. Сто имен переберете - все равно мимо. Вышла замуж она за бывшего кузнеца Афанасия.

Скатов даже сухарем поперхнулся, услыхав такое:

- Ну и удивили вы меня, Архип. Со времени отречения царя я так не удивлялся... И где же молодожены сейчас?

- Говорят, в Риге. Афанасий взял фамилию жены, и супруги Крепе отправились заграницу, перепоручив сиамских близнецов "Союзу обездоленных". Члены этого самого союза и довели Петра и Павла до нищеты. Куда они потом делись - не знаю.

- Тут я кое-что могу добавить. Как-то проездом на станции Дно я их из окна вагона видел - на перроне милостыню просили.

- Н-да... Вот такие невеселые новости. Кто вас еще интересует Ах да, Глеб Рябинин, Он теперь вновь здесь, работает в местной газете. Час назад его встретил.

- А как мальчишки? Клим, Колька... Ребята занятные...

- Все также. Подросли, конечно. Клим Федоскин вечно что-то мастерит - мечтает построить ракету и увидеть Ленина.

- Я бы тоже хотел увидеть Ленина, - сказал Скатов, но это прозвучало как-то слишком зловеще.

- Н-да...- еще раз отозвался Архип Лысун и поспешно перевел разговор от Ленина к Кольке-Колу. - Теперь Колька живет с дальними родственниками. Давно что-то его не видно, В последний раз, когда я его встречал, он мечтал командовать полком.

- Белым или красным?

- Вот этого я как раз и не спросил, - озадаченно ответил Лысун.

- А как колькина мать?

- Об Ольге Васильевне ничего не слышал. Здесь она, по-моему, не появлялась. Если жива, то, конечно, уже на свободе.
Надо заметить, не к добру была упомянута Ольга Васильевна Штерн. И все потому, что недолго оставалось жителям Спасского Посада пребывать в неведении о ее судьбе.

Продолжение следует

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий