Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

«Мы» и они

МыРоман «Мы» Евгения Замятина - из тех произведений, которые во все времена принято ругать. Был, правда, короткий период во времена перестройки, когда этот роман опубликовали в СССР, и тогда он преподносился как откровение. Но в то же время постоянно делались оговорки: дескать, книга важна, но… 

Тем не менее, антиутопия Замятина была рекомендована для изучения в школе. Предполагается, что молодое поколение должно воспринимать «Мы» как безоговорочную классику.

И всё же присутствие «Мы» в школьном списке не сделало отношение к этому роману проще. Люди, оценивающие знаменитую антиутопию, всё время были вынуждены как бы извиняться. Да, мы роман Замятина отмечаем, но не безоговорочно.

Претензии были примерно такого же рода, что высказывали Максим Горький или Андрей Тарковский.

Горький в 1929 году написал: «Мы’’ - отчаянно плохо, совершенно не плодотворная вещь. Гнев ее холоден и сух, - это гнев старой девы’’». Тарковский в дневнике тоже поставил клеймо: «Очень слабо и претенциозно. Этакая рваная, динамическая“ проза якобы. Какая-то противненькая».

Характерно, что Замятина, в основном, критиковали не по идеологическому принципу. «Гнев старой девы», «какая-то противненькая»… Именитые читатели улавливали в романе некую «гнильцу». Им не нравился стиль. Лексика.

Даже Джордж Оруэлл, с трудом доставший «МЫ» на французском языке, отметил: «Насколько я могу судить, это не первоклассная книга, но, конечно, весьма необычная…»

В итоге роман «Мы» занял промежуточное место. Игнорировать его нельзя, но и хвалить его вроде бы особо не за что. И это при том, что книга, сочинявшаяся во время Гражданской войны в России, являлась художественным прорывом. Пока другие совершали общественно-политическую революцию, Замятин делал революцию в литературе, открывая новые возможности.

Нынешний текст – следствие просмотра спектакля «Мы» Санкт-Петербургского Большого театра кукол. Этот спектакль предполагается привезти в Псков в конце мая 2016 года. Но возникли неизбежные вопросы, первый из которых: а кому здесь это надо?

Большой театр кукол привезёт в Псков несколько спектаклей, в том числе спектакль «Высоцкий». Нет сомнений, что «Высоцкого» псковичи захотят увидеть даже в конце мая. Так же как «Колобок» и «Айболит». Но как быть со спектаклем «Мы»? Это ведь не «Колобок». Кому это сейчас интересно? Ладно, если бы на дворе были 80-е годы… Проблема как раз в том, что массовая публика такое не любит в принципе, а интеллектуалы снова привередничают. У интеллектуалов к Замятину масса претензий. Он для них не то чтобы совсем плох, но недостаточно хорош.

За прошедшие почти сто лет к роману «Мы» появились и новые претензии. В двадцатые годы это было предсказание, а в ХХI веке у нас есть возможность оглянуться и проверить – не перегнул ли автор палку? Не обманули ли его предчувствия?

Некоторым современникам кажется, что предчувствия обманули. С «Мы», будто бы, промашка вышла. Автор слишком много внимания уделил точной науке математике, а в жизни всё не так «математично». То есть Замятин со своей математикой просчитался.

Устарела книга или не устарела – каждый читатель решает сам, но спектакль «Мы» режиссёра Руслана Кудашова устаревшим уж точно не выглядит. И дело не только в политической актуальности. Эстетика спектакля такова, что он должен быть понятен зрителям, абсолютно разной театральной культуры. Понять – точно поймут, но примут, конечно, не все. Руслан Кудашов добавляет к Замятину ещё и записи группы «АукцЫон». С одной стороны это выглядит вызывающе, но если вдуматься, «АукцЫон» если и критикуют, то как раз за «рваность» и «порочность». В этом смысле «АукцЫон» от Замятина не далеко ушёл. Кудашов угадал.

Любопытно будет посмотреть, сколько народу придёт посмотреть «Мы». Это ведь не про советскую Одессу, и зрителей смешить никто не собирается.

СУДОРОГИ ЛЮБВИ («Псковская губерния»)

У романа «Мы» и группы «АукцЫон» есть много общего. Например, буква «Ы»


«Меня почти что догоняет
Моя любовь, моя любовь».
Дмитрий Озерский, группа «АукцЫон».
Мы

Дмитрий Быков в своей лекции о романе Евгения Замятина «Мы» сказал, что «суть самого замятинского предсказания, в общем, совсем не совпадает с тем будущим, которое разразилось в России». Это довольно спорное утверждение. Быков настаивает, что Замятин в своей антиутопии, написанной в 1920 году, «промахнулся мимо главной мишени». Чтобы убедиться в том, промахнулся или нет, стоит перечитать этот роман и перебрать в памяти события последних лет восьмидесяти пяти, причём – не только в России. Кроме того, существует редкая по нынешним временам качественная сценическая постановка режиссёра Руслана Кудашова.

Тоталитарная мелодрама

Спектакль «Мы» петербургского Большого театра кукол покажут в Пскове 29 мая 2016 года. Так что у псковской театральной публики ещё есть время подготовиться к этому запоминающемуся зрелищу. Правда, надо учитывать, что в основе этого спектакля Руслана Кудашова не только роман Евгения Замятина, но и музыкальное творчество Леонида Фёдорова, точнее – творчество группы «АукцЫон». Песни «АукцЫона» и песни из сольных проектов Леонида Фёдорова звучат почти на всём протяжении спектакля, начиная с песни «Жидоголованога». Было бы, конечно, лучше, если бы в спектакле участвовал сам Леонид Фёдоров, но чего нет, того нет. Впрочем, на сцене Псковского академического театра драмы им. А. С. Пушкина Леонид Фёдоров выступал полгода назад на нашумевшем «Довлатовфесте».

Как это часто бывает у Руслана Кудашова, роли между куклами и живыми артистами распределены равномерно. Важно лишь понимать, что это недетский спектакль. Совсем недетский.

Не всякий роман, тем более – русский роман, можно адекватно отобразить с помощью кукол, но с замятинским романом «Мы» никаких противоречий нет. Одинаковые тростевые куклы выглядят так, как должны выглядеть подогнанные к единому знаменателю люди-гвозди, люди-винтики из далёкого будущего. Режиссёрской натяжки здесь нет. Замятинские идеи не перечёркнуты.

Современные театральные режиссёры часто используют знаменитые произведения как повод, а потом самовыражаются, извращая изначальные идеи и выпуская из классики дух. Со спектаклем «Мы» такого не случилось. И это притом, что Руслан Кудашов не стал замыкаться в пространстве романа. Всё-таки за эти почти сто лет, прошедших с момента запрещённой публикации, в мире много чего произошло и продолжает происходить.

Никакой роман на сцену без сокращений перенести невозможно. Руслан Кудашов тоже не пытался этого сделать, сосредоточившись на любовной линии. Линии в строго математическом чёрно-белом будущем в спектакле «Мы» вообще играют важнейшую роль.

По сути, получилась любовная история. Можно сказать, мелодрама. Но тоталитарная мелодрама является частью всемирной трагедии, которая со стороны выглядит как фарс.

Людей строем загоняют в стерильное царство рациональности, которое якобы побеждает в человеке зверя.

Дмитрий Быков сказал, что «победила торжествующая дикость, и это главный итог XX века», а Замятин и некоторые другие писатели-антиутописты предостерегали от грядущего торжества рациональности. В этом якобы и есть их «промах».

Но дикость и рациональность не стоит противопоставлять. У дикарей тоже есть разум и своя логика. Более того, как раз дикари очень восприимчивы в своей наивности к различным «математически» выверенным теориям.

Обезьянье эхо

Дикости при Замятине, учитывая Гражданскую войну, было, мягко говоря, не меньше, чем сейчас. Дикость и хаос как раз и провоцируют тягу к так называемому порядку. Так было после революции в России, так было после распада Германской империи во времена Веймарской республики… Рационализм и дикость очень часто не просто соседствовали, но являлись одним целом (сталинские разнарядки на репрессии, гитлеровские лагеря смерти, китайские, кампучийские и северокорейские «эксперименты»…)

Кроме того, не следует забывать, что у Замятина действие происходит через тысячу с лишним лет… Они ещё не прошли, поэтому Единое Государство не построено, а Двухсотлетняя Война ещё даже не начиналась.

Многие замятинские строки в спектакле звучат так, словно они написаны по итогам событий последних лет (к примеру, «в выборах не должно быть неожиданностей»). Люди, из которых всё-таки сделали гвозди, отлично справляются со своей функцией – поисками «врагов счастья». День Единогласия, когда в 47-й, нет, в 48-й раз осчастливленный народ выбирает Благодетеля, - всё это в разных странах происходило в ХХ веке не раз. И в ХХI веке такое тоже происходит.

Когда Замятин в своей антиутопии писал: «Единая Государственная Наука ошибаться не может», это была литературная фантастика. Но спустя короткое время с высоких трибун об этом заговорили всерьёз.

Однако спектакль «Мы» совсем не похож на политический. Руслан Кудашов избегает совсем уж очевидных параллелей с современностью (можно представить, чтобы могли изобразить на заданную тему режиссёры вроде Константина Богомолова).

Санкт-Петербургский Большой театр кукол не привязывает происходящие события к конкретной стране.

Спектакль «Мы», учитывая количество песен группы «АукцЫон», мог бы вообще считаться мюзиклом – если бы песни звучали вживую.

Песни на тексты Дмитрия Озерского и Алексея Хвостенко придают рациональному миру Единого Государства какую-то первородную дикость. В спектакле звучат песни «День Победы», «Слон», «Профукал», «Далеко», «Моя любовь», «Дребезжать», «Сонь», « Падал»… Песен набирается на целый сборник. Они взяты с альбомов «Бодун», «Птица», «Девушки поют»… У романа «Мы» и группы «АукцЫон» вообще много общего. Например, буква «Ы».

У Замятина в романе сказано: «Со дна, из мохнатых глубин, - ещё изредка слышно дикое, обезьянье эхо». Так что песни «Профукал» или «Падал» - это такое «обезьянье эхо», которое дополняется музыкометром, а попросту говоря – мясорубкой.

Я был не тот, не тем болел,
Hе там гулял, не тех жалел,
Лови меня, тащи на дно,
мне всё равно…


Песни Леонида Фёдорова подходят этому спектаклю потому, что в них есть одновременно искрящаяся игривость и вселенская тоска. Это редкое сочетание. «Быть оригинальным, значит, - нарушить равенство», - говорится в романе «Мы». Песни «АукцЫона» – беззастенчивое нарушение равенства. Хотя звучит в спектакле и другая музыка. Особенно часто – звонки. Индивидуальность из этих людей Единого Государства почти всю выпустили, и преград на пути к абсолютному счастью осталось немного.

Единое Государство в лице Благодетеля усиленно строит рай на Земле, пытаясь исправить «ошибки» Адама и Евы, которые в своё время сделали «неверный» выбор. У них было два варианта – «счастье без свободы» или «свобода без счастья». Они выбрали «свободу без счастья». Герои-любовники из спектакля «Мы» тоже оказываются перед таким же выбором.

МыРуслан Кудашов отчасти создаёт атмосферу сумасшедшего футуристического кабаре, в котором Благодетель не просто Тиран или Живой Бог. Благодетель – медийная персона с замашками клоуна-мима или глумливого конферансье. Он - болтун. Болтун-искуситель. В нашу цифровую эпоху такие деятели особенно навязчивы, и мы их можем видеть на экранах каждый день.

В конце концов, зомбирование телезрителей, «промывание мозгов» и прочие подобные вещи происходят не просто так, а по плану, на основе политтехнологических ухищрений. Чем не приближение «математически безошибочного счастья»? Это целая наука – хитрая и безжалостная. У Замятина подобной наукой предусмотрены «Ежедневные оды Благодетелю», «Цветы Судебных приговоров», «Праздник Выборов», «совместное заполнение табеля сексуальных дней», любовь к стерильному безукоризненному небу, идеальная несвобода, абсолютная эстетика подчинённости, люди-цифры и прочие особенности тоталитаризма.

***
Благодетель убеждал жителей Единого Государства, что «фантазия – последняя баррикада на пути счастья». Чтобы показать на сцене, как пытаются смести последнюю баррикаду, требуется большая режиссёрская фантазия.

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий