Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

На левом боку. ХХ

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 324-342). Часа за четыре до этих событий, когда еще не стемнело, Глеб Рябинин отправился уже знакомым путем к дому Софи. Он не мог знать, что Софи не причастна к смерти Вереницына. Точнее говоря, ему стало все равно. Написав письмо и бросив его в огонь, он почувствовал себя таким ничтожным


В № 323 завершилась публикация первой части книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 мы начали публиковать продолжение «На левом боку». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, гдё я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

На левом боку (1919 ГОД)

20

Часа за четыре до этих событий, когда еще не стемнело, Глеб Рябинин отправился уже знакомым путем к дому Софи. Он не мог знать, что Софи не причастна к смерти Вереницына. Точнее говоря, ему стало все равно. Написав письмо и бросив его в огонь, он почувствовал себя таким ничтожным, что такому и одной руки было много. Ощущение крайне неприятное и долго пребывать в таком состоянии - опасно для нормальной жизни. И Глеб, в надежде на то, что огонь не смог донести до Софи его письмо, решительно направился к ней. Привычно дождался, когда она покажется на пороге. Оставалось только подойти к ней и, ни слова не говоря, крепко Софи поцеловать. Он так и сделал. Может быть, впервые у Софи не нашлось язвительной шутки для ответа.

Пора, пора было становиться Рябинину другим человеком.

 

Старый мир был построен нелепо,

Пусть им подавятся белоэстонцы.

Если так нужно - запустим мы в небо,

Во имя победы, - Советское Солнце!

 

Из поэмы Касьяна Окаянного "Красное солнце"

21

Скатов едва успел отскочить. Пуля пролетела возле уха, расплющив ручку комода.

Троепальцев выстрелил еще раз и попал. Никита Андреевич шумно выдохнул, повалился на спину, опрокинув стул и, цепляясь за белую кружевную скатерть, сполз на пол.

Граф тем временем бросился к окну, ногой выбил стекло и выпрыгнул в темноту, пытаясь побыстрее добраться до садовой ограды Но не успел. Пуля, пущенная почти наугад, на звук шагов, попала в затылок. Долго еще потом лежало в глубокой луже тело Троепальцева. Нелепую, ненужную уже лакейскую бороду колыхал ветер. Остекленевшие глаза смотрели поверх особняка, в ту сторону, куда живым дороги не было.

 

Пока в саду стреляли, Никита Андреевич нашел в себе силы под­няться. Правое плечо было залито кровью, но острая боль ощущалась лишь в первый миг.

Надо было что-то делать. Однажды он уже видел смерть - тогда, когда его вели на расстрел. В тот раз Никита Андреевичу крупно повезло. Разве не может этого случиться и в этот раз?

Сейчас, по крайней мере, у него в кармане лежит "браунинг", а, как известно, - тем, у кого имеется в наличии заряженный "брау­нинг", везет значительно чаще

 

Скатов выпрыгнул в то же окно что и Троепальцев, только без лишнего грохота. Граф сделал все за него.

Дальше было два пути - на выход, к садовым воротам, либо в сад. В сущности, Скатов и не выбирал. Из-за раны в правом плече его все время клонило вправо. Так что побежал он в глубь сада, никого почему-то по дороге не встречая.

Это неудивительно. Возле флигеля находился лишь один милицио­нер - в недавнем прошлом рабочий завода Байера Чижов. Когда в отдел примчался Клим Федоскин с сообщением о том, что в лакейском флигеле засели контрреволюционеры, мальчишке не то чтобы не поверили... Просто было не до того. Всех взволновала другое - где белые? Дело в том, что гром, целый час раздававшийся над городом, означал наступление белоэстонцев. Одно за другим приходили все более тревожные сообщения. Но все равно, в то  что Спасский Посад захватят эстонцы - не верилось. Ладно - немцы в 18-ом году, такое и в прежние века случалось. Но чтобы эстонцы?

В общем, Чижова одного послали проверить - правду ли говорит мальчишка?

По неопытности Чижов, вместо того чтобы хотя бы в окно для начала заглянуть, сразу стая в дверь стучаться. Мол, "откройте, милиция!", чем и вызвал последующие события.

Пробежав уже шагов пятьдесят, Скатов почувствовал за собой учащенное дыхание. Обернулся и во тьме увидел какого-то злобного карлика, размахивающего трубой. Подумалось, что начинается бред, от большой потери крови. Откуда ему было знать, что   это всего лишь старый знакомый Клим Федоскин.

Но пока были силы, Скатов решил сопротивляться. Все равно кому - злобный карликам, добрым великанам, кому угодно. Всему свету, если тот будет против него. У него есть семья, этого достаточно, что бы продолжать жить. Пока есть семья - есть и Россия... Или нет, о России он в тот миг не думал.

Не дожидаясь, пока карлик приблизится, Скатов сам сделал несколько шагов навстречу, чего преследователь явно не ожидал. Оба столк­нулись и повалились в разные стороны.

Никита Андреевич постарался тут же подняться, а вот Климу Федоскину пришлось хуже. Труба телескопа после столкновения свалилась прямо на него, сильно ударив по голове. Однако, теряя сознание, Клим не потерял мужества и успел крикнуть милиционеру: - Товарищ! Он здесь!..

 

А Скатов бежал дальше, и каждый новый шаг давался ему с тру­дом. Сорвав кепку, он зажал ею рану на плече. В груди от быстрого бега начался мировой контрреволюционный пожар. Ноги с непривычки дрожали.

Наконец, сад закончился. Никита Андреевич боялся, что придется перелезать -  через ограду. Такое ему, наверно, было не по силам. К счастью, совтрудящиеся ограду в некоторых местах потихоньку растас­кали, и путь дальше был свободен.

Но Никита Андреевич все же остановился. Следовало хотя бы пол­минуты передохнуть и заодно прислушаться - есть ли погоня?

Да, погоня была. По меньшей мере один человек бежал в его сторону, топая сапогами по влажной земле. Тут не до отдыха.

Скатов огляделся, пытаясь уяснить - где он находится. Внизу, насколько можно было понять, была река Уклейка. Кромка воды у береге Лед ненадежен, но где-то поблизости должен быть мост... Ах да... Какой там мост? Скатов был здесь летом, когда через реку перебрасы­вались лавы. На зиму их разбирали. Что ж, придется переходить по тонкому льду.

На другой стороне находился лес. Подразумевалось, что там нет людей. Это важно. Там, где нет людей - можно жить. Во всяком случае, так думал тогда Скатов.

Сжав зубы от вдруг нахлынувшей боли, он скатился с высокого берега и, перешагнув полосу воды, ступил на лед,

Днем, наверно, он этого бы не сделал. Но сейчас, когда мало что было видно, Скатов двинулся вперед.

Особого страха он не испытывал. Страх заменило отчаянное жела­ние жить. И вот еще что - до сих пор ему не пришла мысль вытащить "браунинг" и вместо того чтобы бежать -       открыть огонь. Он даже Клима встретил голыми руками.

Никита Андреевич и про оружие просто забыл. За долгую свою карьеру судебного следователя пострелять почти не пришлось. Больше всех пуль он выпустил когда-то в волка, в лесу, да и то промахнулся.

Кроме того, "браунинг" лежал в правом кармане пальто. Доставать неудобно.

Когда. Никита Андреевич достиг противоположного берега довольно узкой реки, по нему начали стрелять.

Милиционер Чижов - стрелок был тоже не самый лучший, но упорст­вом обладал необыкновенным. И главное - не забывал, в отличии от некоторых, что у него есть оружие.

 

Скатов все-таки добрался до леса, благо противоположный берег был низкий и карабкаться никуда не пришлось.

Но Боже мой, что это был за лес! Редкий, в раннюю весеннюю пору в кустах не отсидишься. Одна надежда на темноту. Но и в темноте следы в лежащем здесь снегу хорошо видны. Да и сил рывок через реку отнял много. Кружилась голова, подступала тошнота, и легче всего было упасть на колени и ждать. А еще лучше - умереть.

 

Между тем Чижов настигал. Он бы и быстрее бежал, да в руках его была винтовка, которую он то и дело перезаряжал. Теперь он был уверен, что достанет этого явно раненого старика. Самому-то Чижову двадцать два на днях исполнилось. Перезаряжая - думал: брать живым или не брать? Так и не определился. Как получится, так и будет. Советская власть бандитов все равно покарает.

 

Никита Андреевич, добравшись кое-как до подножия холма, совсем сдал. Дважды падал, а упав третий раз - наконец-то вспомнил про пистолет. Полез левой рукой в правый карман и выудил его, но так неудачно, что тот выскользнул из рук и упал в сугроб. В городе-то снега почти не осталось. Мокрый снег шел и сразу таял. Зато здесь его было полно. К тому же от снега вокруг было светлей, и фигура Никиты Андреевича на этом фоне чернела, привлекая внимание.

Скатов опустился на левое колено, шаря рукой в снегу, но не отводя глаз от приближающегося милиционера. Расстояние между ними все уменьшалось. Сорок шагов, тридцать...

"Браунинг" исчез навсегда. Безжалостный снег проглотил его не пережевывая.

 

В тридцати шагах преследователь остановился, опасаясь, что беглец ждет неспроста. Может сейчас взрывчатку достанет или что другое выкинет.

Чижов, как его и обучали, произнес грозно: "Руки кверху!" Но Скатову нечего было поднимать. Правая рука просто болталась. Левая теперь тоже плохо слушалась, как и все тело. Слишком много Никита Андреевич потерял крови. Так он и стоял, онемевший, глядя широко раскрытыми глазами на свою смерть... Безусое лицо, темная куртка, кепка, наподобие его собственной. В общем-то, ничего страшного, если бы не винтовка.

 

Наконец, милиционеру надоело предупреждать и он решил стрелять, для чего выставил немного вперед левую ногу, как учили.

Никита Андреевич успел мысленно произнести имена жены и детей. На имя Бога времени уже не хватило.

Потом раздался крик и винтовочный выстрел. Именно в такой последовательности - вначале крик, а потом выстрел, после чего милиционер повалился в снег, выронив винтовку...

Ничего не понимающий Скатов несколько секунд глядел на все это. Затем обернулся и ничего необычного не увидел. Еще постоял и, пошатываясь, направился к лежащему в снегу милиционеру. Тот был жив, но как-то странно лежал, обеими руками схватившись  за ногу, и громко стонал. Винтовка лежала в стороне.

Никита Андреевич поднял ее и тут же на нее оперся, то есть использовал по назначению.

Смерть откладывалась. И главное - из-за кого!

Скатов наконец догадался, что тут произошло. В прошлый свой приезд в Спасский Посад он пообщался с неким Кузьмой, браконьером. Тот по лесам вокруг города столько капканов тогда расставил, что однажды в один из них угодил даже сынок комиссара временного правительства. А потом и сам Кузьма. Скатов, разузнавший все это, не выдал тогда старика. И вот спустя полтора года последовала благодарность.

Никита Андреевич еще не знал, как он в таком состоянии выберется из леса, как избежит ареста. Но теперь был твердо уверен, что еще поживет. Хотя бы ради не раскрытых тайн. До сих пор неизвестны были имена агентов царского охранного отделения, которые наделали столько шума в Спасском Посаде в августе 17-го. Не найдены были и сокровища графа Троепальцева. А кроме того, каждый новый день приносил новые тайны.

 

Россия лежит на левом боку.

Не дадим России пропасть.

Я заявляю как на духу:

Долой Советскую власть!

 

Из показаний г.Чепцова

в эстонской контрразведке.

 

Алексей СЕМЁНОВ

 


Имя
E-mail (опционально)
Комментарий