Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Линия разрыва. I

Тень всех живыхНаконец-то в Шустровске прошёл дождь. Недели три уездный город пребывал в июльской пыли. Даже кошки, собаки и люди казались сгустками пыли. Хотелось жить в реке Уклейке, впрочем, изрядно обмелевшей. Иногда выныривать, чтобы набрать воздуха, и опять с блаженством погружаться на дно.


В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку». С № №344 публикуется третья часть - «Линия разрыва». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, гдё я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЛИНИЯ РАЗРЫВА (1926 ГОД)

1.

Наконец-то в Шустровске прошёл дождь. Недели три уездный город пребывал в июльской пыли. Даже кошки, собаки и люди казались сгустками пыли. Хотелось жить в реке Уклейке. Впрочем, изрядно обмелевшей, иногда выныривать, чтобы набрать воздуха, и опять с блаженством погружаться на дно.

Прежде город назывался Спасский Посад, что звучало слишком подозрительно и как-то не по-советски. Те, кому было положено задуматься, задумались: во чтобы такое город переименовать? Вариантов предлагалось множество, но подходящего не находилось. Все варианты отчего-то были неблагозвучны, и смысла в них имелось маловато.

Но, как водится, выручило несчастье. На боевом посту пал начальник Спасско-Посадского ЧК Шустров, личность слишком значительная, чтобы её не увековечить. И увековечили. Так Спасский Посад превратился в Шустровск. Звучало это не так длинно, как прежнее название, и по словам местного литератора Иосифа Энергичного, было в новом имени «что-то лёгкое, быстрое, стремящееся в светлое будущее, - словом, исконно коммунистическое».

После гражданской войны Шустровск несколько преобразился. Город теперь стал приграничным:- в нескольких десятках вёрст находилась буржуазная Эстония. Это означало, что военных на улицах значительно прибавилось. Однако с введением НЭПа буржуазностью повеяло не только из-за границы. В городе вновь открылись, казалось, закрытые навсегда парикмахерская Бергера и - о Боже, - ресторан «Мадрид»... И какие военные могли защитить бедных горожан от расползающейся, чуждой всему пролетарскому роскоши? Где проходила та граница между старым новым прошлым и новым старым будущим?

Но появилось в городе и то, что в прежнее время появиться вряд ли могло. В начинающуюся эпоху индустриализации в Шустровске затеяли строительство новой фабрики. И место подобрали подходящее - на высоком берегу реки, в Красноармейской слободе, прежде известной как Царская. Так на месте сада, некогда принадлежавшего графу Троепальцеву, за год выросли склады льночесальной фабрики, а чуть далее, в графских конюшнях, разместили и саму фабрику. Только около здания графской усадьбы сохранилось полдюжины яблонь и развесистая старая берёза в форме трёх пальцев. Именно здесь, на месте бывшего троепальцевского сада, и начались события, повлекшие за собой череду несчастий.

В одном крыле двухэтажного, с колоннами здания усадьбы по-прежнему располагалась народная библиотека, но появились и нововведения. Недавно открылся первый шустровский кинематограф - «Красный льночесальщик», место, которое считал своим долгом посетить каждый просвещённый шустровитянин.

Глеб Рябинин выбрался на показ с женой Софьей. Дети их, слишком маленькие для такого серёзного дела как поход в кинематограф, остались дома с бабушкой, матерью Софьи Павловны.

Показывали «Деи бури» Эрмлера. Перед сеансом играл оркестр пограничников. Откуда-то из-за стены доносился собачий вой. Собака, очевидно, тоже была пограничной. На два марша приходилась одна полька либо вальс. Глеб изловчился и уловил знакомый мотив, столь любимый его тетушкой Анастасией Федотовной. Уловил и нахмурился, ведь тетушки уже три с лишним года не было в живых - умерла в 24-ом году в один день с Ульяновым /Лениным/. Горе и радость часто соседствуют.

Нет, нельзя сказать, что Глеб так уж радовался кончине вождя мирового пролетариата. Но некое удовлетворение он тогда испытал. Судьба Рябинина, как и всех остальных, во многом определена была действиями именно этого человека. Рябинин был склонен считать, что влияние это было дурным.

Работу в газете Глеб до сих пор не оставил. Более того, пробился в заместители главного редактора. Мог бы прыгнуть и выше, но имелся у него один существенный физический недостаток, с которым карьеры не сделаешь. Речь, конечно, не о потерянной в мировую войну правой руке. Речь о партбилете, а точнее - о его отсутствии. В партию Глеб вступать зарёкся, хотя на компромиссы за эти годы пришлось идти слишком часто.

Жизнь показала, что и при большевиках можно жить. Если, конечно, не убьют. Да что там - большевики до сих пор не упразднили такое грозное оружие как любовь, в частности - любовь к Софи, уже семь лет как Софи Рябининой. Однако же не советское правительство за это благодарить?

Так иногда рассуждал Глеб, разумеется - не вслух. Осторожность - едва ли не наиважнейшее качество для газетчика, тем более для заместителя редактора газеты, ныне именующейся «Шустровская правда».

После просмотра фильма супруги Рябинины направились на берег Уклейки - развеяться после духоты зала.

- Вовремя дождь прошёл, - заметила Софья, сладко вдыхая речной воздух.

- Вовремя, - согласился Глеб. - Но одного дождя недостаточно. За Бурой горкой торфяные болота горят.

- Хорошо, что ветер с озера, а то совсем дышать было бы нечем.

- Софи, ты слыхала, что на том берегу сегодня утром три дома сгорело?

- Нет. А что случилось?

- Какой-то умник самовар вздумал на бочке с керосином разводить. Я по этому поводу успел в завтрашний номер фельетон тиснуть. «Чай с керосином» называется. На булку с маслом нам хватит.

Они ещё некоторое время говорили о том пожаре, который, к счастью, обошёлся без жертв. И никто не мог подумать, что через день в «Шустровскую правду» по поводу другого пожара не фельетон надо будет сочинять на четвертую полосу, а полноценную грозную передовицу. О государственном преступлении только в передовых статьях и надо писать, с непременной ссылкой на ОГПУ и прочие серьезные органы. Тем более что в тот год многие боялись диверсий, связанных с надвигающимся десятилетием установления советской власти.

Собственно, любое происшествие можно, при желании, обозвать диверсией, хотя бы и кражу утят у гражданки Ворошиловой с улицы Будённого. Покойный товарищ Шустров был в этом деле большой мастак. Но в этот раз фантазию применять не требовалось - ночью вспыхнул склад льночесальной фабрики, тот самый, что расположен был на месте вырубленного сада графа Троепальцева.

И загорелся склад, между прочим, сразу с трех сторон. Недаром было сказано, что июль выдался жарким и сухим.

Продолжение следует

 

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий