Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2022 2023 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

Линия разрыва. V

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 344-347). По большому счету, Шустрова даже родная мать не любила. Не говоря уж о детях и сослуживцах. Жена не в счет. О ней отдельный рассказ. И когда Шустров нелепо погиб, кое-кто злорадствовал. Хотя знавших, что случилось в действительности - было всего несколько человек. Потом начала осуществляться затея с переименованием Спасского Посада. Вначале не верилось, что это всерьез. А потом уж было поздно.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку». С № №344 публикуется третья часть - «Линия разрыва». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, гдё я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЛИНИЯ РАЗРЫВА (1926 ГОД)

5

 

                По большому счету, Шустрова даже родная мать не любила. Не говоря уж о детях и сослуживцах. Жена не в счет. О ней отдельный рассказ. И когда Шустров нелепо погиб, кое-кто злорадствовал. Хотя знавших, что случилось в действительности - было всего несколько человек. Потом начала осуществляться затея с переименованием Спасского Посада. Вначале не верилось, что это всерьез. А потом уж было поздно. В общем, думали многие, - какая разница? Спасский Посад. Шустровск. Уклейка, точно также как при Керенском, несет свои воды в Белое озеро. Солнце, совсем как при царе, заходит на западе. И земля под ногами у большевиков больше не горит. Жить можно и даже желательно. Более того, поэтов по-прежнему иногда посещает вдохновение. Куры несутся. В прошлом году был приличный урожай вишен.

                Короче говоря, Шустрова увековечили и забыли о нем. В этом был определенный смысл. Пройдет некоторое время. Люди привыкнут к новому имени города и напрямую уже не будут его соотносить с личностью т. Шустрова. А спустя десятилетия жителям будет все равно. Умрут те, кто знал Шустрова лично, кто ненавидел его по долгу службы, кто конфликтовал с ним по-родственному. И останется красивая легенда о железном чекисте. Нужна лишь самая малость - подождать лет так пятьдесят. Для надежности - семьдесят.

                Но увы, истории герои нужны всегда. Ждать пятьдесят лет утомительно, ноги затекают, политическое чутье притупляется. Иными словами, потребовалось писать о железном чекисте очерк. Рожков запил, а Рябинин, вместо того, чтобы отвязаться - одной левой, затеял серьезное историческое исследование. Соскучился, видно, по настоящей журналистской работе. А то в последнее время все больше администрированием занимался.

                Выяснилось, что в доме Шустрова до сих пор хранится много бумаг. И никому до них нету дела. Бумаги ведь эти к чрезвычайной комиссии отношения не имели, еще с дореволюционных времен остались. Тогда Шустров в железнодорожном ведомстве работал, долгое время на станции Дно прожил. А потом его занесло в Спасский Посад, куда железную дорогу и по сию пору не проложили.

                Дотошный Рябинин углубился в неразобранный архив, добрался аж до детских рисунков будущего героя. Домик с трубой. Ежик возле миски с молоком. Рождественская елка, нарисованная акварелью. Между прочим, довольно похоже. Вырисовывалась трогательная картинка - детство и юность революционера. Железный он конечно железный, но с человеческим лицом. Не чужд живописи. Слушал не только фанфары. Есть где развернуться журналистскому перу.

                Глеб уже чувствовал, как получается не только очерк, а нечто большее.

                Так и получилось. Очерк отошел на второй план. А на первый, к ужасу Глеба, вышло совсем уже неожиданное, что немедленно вернула его в прошлое, а точнее - в август 17-го года. Тогда Рябинин многократно попадал в переделки, помог расследовать одно темное дело. Но кое-что тогда так и осталось невыясненным. И вот спустя десять лет, разбирая шустровский архив, Глеб наткнулся на недостающие звенья.

                Ответ нашелся в неприметной папке, в которой лежало несколько пожелтевших газет и еще кое-что. И если в штанге, которую Рябинин вытащил десять лет назад из-под кровати бомбы не оказалось, то в этой канцелярской папке она определенно была. Самая настоящая бомба. Потому что сведения о том, что человек, чьим именем назван советский город, сотрудничал с царским охранным отделением, иначе назвать нельзя. Настоящая бомба.

                Рябинин сопоставил некоторые факты и пришел к выводу, что именно Шустров в свое время охотился за документами, спрятанными в доме рябининской тетушки жильцом Гранитным. Выходит, это Шустров стащил тогда портфель, найденный Глебом в саду. Лично лазил в окно. Другому ведь такую работу не доверишь. Какая честь.

                Палку с личным делом Шустров в конце концов добыл, но вот почему не уничтожил? Это же смерти подобно - хранить такой материал.

                Позднее Глеб, по косвенным свидетельствам, догадался, что же произошло. Во всяком случае, более-менее убедительно все объяснил.

                Как было сказано - Шустрова даже родная мать не любила. А жена не в счет. Она-то как раз без Шустрова жизнь свою не представляла. А тот обладал вполне богатой фантазией и представить мог запросто. И неоднократно свои фантазии проверял на практике - с другими женщинами.

                И вот любящая жена нашла единственно верный способ удержать неверного мужа возле себя. Не раз грозила сообщить о всяческих проделках Шустрова начальству. Но проделки-то все были пустячные: то напьется выше всякой меры и с кем-нибудь подерется, то еще что похожее отчебучит. Скомпрометировать русского человека такое вряд ли могло. Но жена проявила настойчивость и своего часа дождалась.

                Шустров действительно хотел убийственные документы уничтожить, однако, жена, проявив бдительность и находчивость, документами овладела. Председатель ЧК оказался на крючке. Семейная жизнь, можно сказать, наладилась. А то что муж возненавидел свою жену пуще классовых врагов - так это несущественно. Классовых врагов всегда есть кому ненавидеть.

                Но вот Шустрова не стало. Ценность убийственных документов была уже совсем иная. Тем более что любящая жена вскоре тоже скончалась

                Больше о документах никто не знал. До тех пор, пока не запил Рожков, и Рябинин не взялся вместо него сочинять очерк на годовщину смерти героя-чекиста.

                И что теперь было делать Глебу с документами? Сжечь их, выполнив последнюю волю покойного Шустрова?? А заодно и весь очерк, чтобы и между строк никто не прочел - кем являлся железный чекист на самом деле. То есть, агентом охранного отделения по кличке Челубей.

                Глеб на минуту представил, как город переименовывают из Спасского Посада в Челубеевск или в Челубеевград. И невольно ухмыльнулся. По крайней мере, такое переименование было бы справедливее.

                Но не Рябинину рассуждать об этом. Ему ли не знать, чем заканчиваются разговоры о справедливости. Какие реки крови потом годами текут. Куда там Уклейке. Об этом, вероятно, знали все, кто прожил в сознательном возрасте в России последние лет десять.

 

Продолжение следует

 

Алексей СЕМЁНОВ