Герои и брехуны

Герои и брехуныИду я как-то мимо нашей администрации и вижу такую картину: громадный плакат, баннером по-современному называемый, не несет никакой партийно-правительственной нагрузки! И это в таком месте! Раньше на нем то реклама Партии висела, то – мобильных компаний (вероятно, ею крышуемых). А тут извольте видеть – какие-то не вполне солидного вида молодые люди, и надпись: «Будь моей женой

Я поначалу подумал, что это кто-то из сотрудников администрации так в любви своей секретарше признается. Все видели надписи влюбленных гопников на стенах домой? Типа, я люблю тебя, Чувырла, твой Пончик. Терзаемый смутными сомнениями, я пришел утром на работу.

Перед началом рабочего дня у нас мужики заседают в курилке, обсуждают последние новости. Ну, я и спросил про баннер. Нет, говорят, это не влюбленный бюрократ баннер вывесил, это кто-то со стороны. Денег у молодого человека девать некуда, и все должны об этом знать! (А баннер – удовольствие не дешевое). Сейчас ведь «демократия», заплати и вывешивай, что хочешь! У тебя, Талгат, в кармане лишних сто пятьдесят тысяч не завалялось? Если завалялось, можешь себе такой же баннер заказать. Или политической партии (не путать с Партией!), которую ты весьма уважаешь. Нет, отвечаю, у меня лишних ста тысяч. И не лишних тоже нет. И вообще, для моей партии баннер не сделают ни за какие деньги.
.
«Эх, не дожил Ветераныч до этих дней» – сказал кто-то за столом. «Вот бы порадовался! Заказал бы себе кучу баннеров, весь город бы ими утыкал!» За столом все заржали. «Он же в советское время в райком приходил, предлагал поставить ему памятник возле первой школы. Обещал все из своего кармана оплатить! Все же знали, что у него денег – как у дурака махорки!»

«Но не пошли ему в райкоме навстречу. Мол, тебя и так будут вспоминать в городе до самой твоей смерти, и даже после нее, а мы позориться не хотим! И ни памятник ему не поставили, ни школу его именем не назвали. Тогда власти народа еще стеснялись. Сегодня ему бы памятник в Пскове отгрохали, возле Александра Невского. На санях, в перине и с поднятой рукой! Как боярыня Морозова

Но тут, я чувствую, что читатели в недоумении. Надо объяснить причину нашего смеха и вообще, кто такой был товарищ Ветераныч.

Незабываемый 1942 год… Ленинград в блокаде. Население голодает, уже в декабре 1941 года официально зафиксирован первый случай людоедства. Страна делает все возможное и невозможное, чтобы облегчить судьбу ленинградцев. В кратчайшие сроки организуется «Дорога жизни». Но то, что было просажено за несколько дней в 41-м году, пришлось исправлять несколько лет…

На миру и смерть красна, и шансов выжить больше, и потому население собирается в коллективы. Спасая других, спасали себя. Да, было множество случаев подлости, мерзости, шкурничества, но все же не они определяли лицо города в те дни. Все жили вестями с фронта, и зачастую хорошее известие было важнее куска хлеба – это не затертый пропагандистский штамп, это правда! Люди, которые не потеряли надежду – не потеряли и шансов на жизнь.

Учитывая все это, в феврале из Партизанского края в блокированный Ленинград отправился партизанский обоз с продовольствием. Все понимали, что это для огромного города – капля в море, но тут гораздо важнее был моральный фактор: ленинградцы будут знать, что про них не забыли, что им готовы помочь даже с оккупированных территорий!

В немецком тылу регулярных войск было сравнительно немного, и потому собрать продукты (а всего в путь отправилось 223 саней, после их количество увеличилось) особого труда не составило. Труднее было все это привезти. Вероятно, помогло то, что в этот момент Красная Армия вела наступление, немецкий фронт трещал по всем швам, и немецкая авиация вся была занята. А мелкие группы полицаев при приближении крупного отряда партизан пускались в бегство. Как бы то ни было, лесами, болотами, мелкими группами, но партизаны сумели переправить обоз до линии фронта. И даже благополучно её перейти. Дело в том, что линия фронта в тех краях была не сплошная, и, вероятно, помогла армейская разведка.

А был в том самом легендарном обозе один замполит. Ехал он со всеми удобствами – в персональных санях, на перинах. Не смейтесь – пух и перо неплохо держат пули. Так что при стрельбе наш «герой» нырял под перины. И таким образом, в середине обоза благополучно пересек линию фронта. Когда рассвело, выглянул из перин. А дело в том, что он до войны учился в Ленинграде, и потому окрестности его знал. Он понял, что обоз приближается к городу. Выскочил из саней и побежал вперед. Где должен быть замполит, когда начнется торжественная встреча? Конечно, впереди!

Возле въезда в город с ночи дожидался обоза корреспондент ленинградской газеты. Надо же было обрадовать ленинградцев хорошей новостью! И естественно, наш «герой» попался ему самый первый. Да это я обоз привел, да это под моим чутким руководством дошли – и так далее, и тому подобное. Записав все в блокнот, корреспондент рысью побежал в редакцию. Так наш «герой» попал в Историю.

Попасть в Историю, как видим, дело в общем-то не трудное, труднее из нее выбраться…  Осталась неизвестной реакция командира обоза и рядовых партизан, когда они прочли весь этот бред в газете. Скорее всего, рассудили так – а ну его, брехуна. Не он первый, не он последний. Война вообще такое дело – со справедливостью мало совместимое. Какой только туфты не писали в газетах и наградных листах! Не поднимать же теперь скандала и не давать же опровержения!
 
И далее судьба нашего «героя» не отделялась от партизанского движения. Правда, пришлось задержаться в Ленинграде дольше, чем рассчитывали (в тот момент немцы смогли сильно поприжать партизан), но деловой человек все сумеет обратить себе на пользу. Тем более в таком крупном и зажиточном городе, где так много богатых квартир осталось без жильцов…

После снятия блокады и освобождения Псковщины наш «герой» был оставлен поднимать народное хозяйство. Кончилась война, страна поднималась из руин, постепенно уходили в прошлое голод и холод. Казалось бы, живи и радуйся! Но одно мучило нашего «героя»: а по достоинству ли оценили соотечественники его бессмертный подвиг в годы войны, подобающие ли почести воздают ему пионеры и комсомольцы во время праздников и торжественных встреч? По его разумению выходило, что не совсем по достоинству и не совсем подобающие.

(Городок у нас маленький, все про всех известно. Расскажет днем товарищ Ветераныч, как он храбро с фашистами сражался, а вечером папы-мамы школьникам его рассказ прокомментируют. Мол, со вшами он воевал и на кухне мослы грыз! Весь облик «героя» насмарку!) Ну не ценят у нас «заслуги» иных ветеранов, встречаются еще кое-где такие отдельные нетипичные явления!

Все это так расстроило нашего «героя», что пришел он как-то раз в райком – поставьте мне памятник возле первой школы, я заплачу, сколько надо! Там чуть со стула не упали от такой заявки. Мол, иди, не позорься. Он в другой раз – назовите моим именем школу, раз памятник нельзя. Но райкомовские заняли круговую оборону, и все попытки ветерана отбивали стойко. Бездушные, право же, люди! Даже детский сад не захотели назвать его именем. А ведь он готов был его построить на свои деньги! (Заводские мужики рассказывали – еще в 80-е годы его сарай был полон полушубков и валенок. Еще тех, что предназначались для партизан того отряда).

Вы спросите: как же так? В те годы людей расстреливали за украденный с голоду кусок хлеба, а тут такое… Отвечу: не знаю, с кем он делился и как, да это теперь уже и невозможно узнать. В ту пору не захотели в это дерьмо влезать, что уж теперь говорить. Кому война, а кому мать родна…
 
А как же другие ветераны, они как на это реагировали? Да все всё знали, и получше, чем сейчас. Но поставьте себя на их место. Был заслуженный ветеран, молодежь любил поучать, в президиумах заседать, и сказать такое про него… Да это пятно на всю ветеранскую организацию! К тому же, тех, кто действительно сражался на самой передовой, осталось мало, преобладали те, кто видел войну как бы со стороны. (Такая вот штука война… убойная и несправедливая, даже после своего окончания!).

Так что лучше было молчать. Тем более что ветераны – люди своего времени, спорить с начальством не привыкли. Это качество было необходимо в годы войны, а вот в мирное время – не очень. Сколько всяких начальственных пройдох говорило (и говорит!) от имени всех ветеранов! А сами ветераны… что же, они свое отвоевали, и дай бог им здоровья и долгой жизни. Скорее всего, всё это они понимают прекрасно, и в таких случаях думают: «Ведь брешет, скотина, да сил уже нет его поправить. Черт с ним. Не он первый, и не он последний…»

 Иллюстрация: vokrugsveta.ru

Талгат ЕСЕНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий

UV286QwUgE | bjndpqlibop@hotmail.com | 08:26 - 17.04.2014
Thanks for spending time on the computer (wngiirt) so others don't have to. http://licuhdcxtb.com [url=http://gzavkaqlhvf.com]gzavkaqlhvf[/url] [link=http://xfxkvg.com]xfxkvg[/link]
4pmDAx9n | ci9zluc8hq@gmail.com | 22:43 - 15.04.2014
I told my kids we'd play after I found what I neeedd. Damnit.
asakCx5xRP | znayf8l5sut@mail.com | 10:47 - 15.04.2014
I might be beitang a dead horse, but thank you for posting this! http://qfjvobjyacn.com [url=http://emvotww.com]emvotww[/url] [link=http://bcvtckeay.com]bcvtckeay[/link]
HU4Wdy0XuEf | h26lyo4twq@outlook.com | 22:28 - 14.04.2014
So true. Honesty and everything rezceniogd.
rg2VthQ2 | pivi4zdq1vg@hotmail.com | 14:14 - 14.04.2014
The hotensy of your posting shines through
Олег Дементьев | ermak.48@mail.ru | 00:24 - 04.11.2009
Доводилось встречаться с подобными "ветеранами", которые со временем так лгали, что сами верили в свою ложь. Не забуду поездку в Середкинский сельсовет, где открывали памятник погибшим мирным жителям, на который приехали три сестры из Питера. Одна была в составе расстреливаемых, но ее полицай в суматохе вытолкал в толпу. После открытия памятника, пошли поминать на могилы. Стал расспрашивать сестер о предательстве, которое они вспоминали, и старшая, которую хотели расстрелять, говорит: "Да и сегодня один здесь". Её сразу стали успокаивать, боясь, что услышат. А был с нами из Пскова ветеран, ныне покойный, тоже весь заслуженный Акатов. Его судьба осталась неизвестной, но достоверно, что он был в гестапо и дважды оттуды был немцами выпущен. В тот день он напросился возвращаться в Псков с нашей группой журналистов. По дороге остановились, поиянули, и Акатов стал говорить, что нельзя верить каким-то свидетелям, которые за долгие годы могл все перепутать. Однако известно, что детская память самая цепкая, тем более, когда речь идет о жизни близких людей. Так что порядочно еще среди подлинных Героев войны, так называемых ветеранов, которые особо падки на почести. Досадно, что они являются той ложкой дгтя, которая портит весь сладкий мёд.