Богемский крест. VIII

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 372-378). Гаврила Брюквин ненавидил Советскую власть честно. И она ему отвечала взаимностью. В гражданскую красные убили брата Фому, причём сделали это по ошибке. Перепутали с полковником фон Гессе и расстреляли возле обрыва. Это же надо было так ошибиться, что перепутать угловатого лопоухого Фому Брюквина с холёным и утончённым фон Гессе.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва» С № №372 публикуется четвёртая часть - «Богемский крест». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть четвёртая

БОГЕМСКИЙ КРЕСТ

8.

Гаврила Брюквин ненавидил Советскую власть честно. И она ему отвечала взаимностью. В гражданскую красные убили брата Фому, причём сделали это по ошибке. Перепутали с полковником фон Гессе и расстреляли возле обрыва.

Это же надо было так ошибиться, что перепутать угловатого лопоухого Фому Брюквина с холёным и утончённым фон Гессе. Полковник скрывался в Козловичах, отсиживался на одном из сеновалов. В поисках белогвардейца в село ворвались красноармейцы под предводительством Гранитного. Провели обыски и почему-то решили, что Фома - это переодетый фон Гессе. Устроили допрос, в ходе которого младший брат Гаврилы признался во всём. Попробовал бы не признаться. Допрос проводил лично товарищ Гранитный. Очевидцы рассказывали, что вовремя допроса, пытаясь заглушить боль, несчастный Фома даже по-немецки и по-французски заговорил, хотя иностранных языков отродясь не знал. Это и решило его судьбу. Фому расстреляли.

Гаврила тогда был в соседней деревне Куличи и о случившемся узнал через день. Гранитного было уже не достать - отряд красноармейцев ушёл ещё вечером. Тогда Гаврила решил отыграться на настоящем фон Гессе. Ведь это из-за него погиб лопоухий Фома. Но и фон Гессе к тому времени сбежал. Так что ничего у Гаврилы не вышло. С тех пор он стал угрюм и трудолюбив. До этого был как все - работал спустя рукава, бранил кулачьё, а тут озлобился и горбатился на поле с утра до ночи. Бросил пить. Обзавёлся семьёй. Богател на глазах. Короче говоря, боролся с Советской властью как мог. Не помогло. Теперь чувствовал, что пришла пора расставаться с нажитым. Не то что всего этого было слишком жалко терять. В последнее время доход хозяйство приносило уже не тот, налоги душили. Приходилось хитрить, чтобы совсем не разориться. А Гаврила был человек прямой. С каждым месяцем ему становилось всё невыносимее. Раз такое дело - пусть землю и скотину забирают. Жалко то, что впрок это никому не пойдёт. Какие Гусев и Сысоев хозяева? Фламенко вообще к земле никакого отношения не имеет. В облаках витает. Или тот же Ефим Даровой. Человек вроде бы не вредный и не ленивый. Но, как ни странно, раздражал он Гаврилу в последнее время больше остальных. Именно потому, что был с головой на плечах и с трудовыми руками. А занимался чёрт знает чем. С Фламенко что возьмёшь? Залётная птица. Вчера корабли ремонтировал, сегодня колхоз создаёт, завтра культурой займётся. Ефим же местный, со всеми считается, к нему прислушиваются. А он, между прочим, главный коммунист села. До Гранитного теперь не дотянешься, а до этого - запросто. Только человек - не скотина и убить его нелегко. Вот в чём была главная трудность.

Но разве не был Гаврила Брюквин трудолюбив? Если проявлять упорство, не на печи разлёживаться, то можно попробовать.

И стал Гаврила готовить себя к встрече с Даровым. Так он про себя называл устранение секретаря партячейки.

Брюквин не был так наивен и не предполагал, что после смерти Ефима создание колхоза остановится. К сожалению, и без дарового есть кому единоличников со света сживать. Загнанный в тупик Брюквин скорее намеревался мстить, как мстили, наверное, тысячу лет назад, ещё при Гостомысле, его предки. Проснулась в нём какая-то страшная сила. Даже в гражданскую она дремала, а тут, когда пошли слухи, что дом его намереваются передать чуть ли не бездельнику Сысоеву, дала о себе знать. Скоро Гаврила привык к тому, что он будущий убийца. Будущим убийцей, оказывается, спокойно можно жить. По-прежнему вести хозяйство. Целовать жену Веру. Заниматься детьми. Будущий убийца может без дрожи в руках свистульки детям вырезать и звук их получится чистый.

Всё это поразило Гаврилу. Получается, он всё ещё прежний? Как так может быть?

Он решил, что всё резко поменяется после того, как Дарового не станет. Свистульки зафальшивят, жена будет ходить не целованная. Прежняя жизнь закончится. Но умирать он не собирался. Всего-навсего начнётся другая жизнь, не такая размеренная, то есть более интересная.

Брюквин чувствовал, что недолго осталось ждать. Один взмах - и он освободится от всего старого. Когда он примет на душу грех, тело сделается другим. Грех вытеснит покорность.

Он не заглядывал далеко вперёд. Более того, он вообще старался об этом не думать. Но в Гавриле потихоньку просыпались первобытные чувства. Ему казалось, что если он будет вести себя безропотно, то и дети вырастут такими же. И станут, как гусевы и сысоевы. Да что там... Такими же, каким он сам был до гибели Фомы.

Вроде бы он должен был осознать, что это Гранитный, по ошибке убив брата, сделал Гаврилу человеком. И тогда месть коммунистам была смешна и нелепа. Получается, что это они, опять-таки по ошибке, сделали из него крепкого хозяина.

Но Брюквин в такие подробности не вдавался. Он точил топор. Он точил его слишком долго.

Его даже нетерпение стало мучить. Это было жуткое предвкушение чего-то большого и страшного. Вот сейчас свершится и тогда... От этого он стал менее угрюм, чем всполошил свою Веру. Она была не в меру наблюдательна.

Наконец, пришёл срок. Это Гаврила понял с утра, но весь день трудился как всегда, а с наступлением темноты вышел из своих хором, в которых так недолго оставалось жить, и приготовился стать другим человеком.

Даровой прошёл мимо, Брюквина не заметив. Что-то насвистывал, чему-то улыбался. Но это не тронуло Гаврилу. Он не раз наблюдал секретаря ячейки таким. Подумаешь, свистит. И с улыбки что возьмёшь? Брюквин был слишком цельным человеком, чтобы раздваиваться и мучиться в последний момент. Хладнокровно дал Ефиму отойти подальше и направился следом, не таясь. Не хотел красться, как зверь. Собирался нагнать его возле заколоченной церкви. Там рядом нет домов и можно спокойно сделать своё дело.

И действительно, догнал. Правда, всё получилось не так, как задумал Гаврила.

Даровой уже лежал в снегу мёртвый. Опоздал Брюквин. Опоздал. Нехорошо получилось.

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий