Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Богемский крест. ХVIII

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 372-388). Сейчас листать всю записную книжку нет никакого смысла. Но кое-какие страницы можно привести, они до сих пор не пожелтели окончательно. Это было что-то вроде дневника. Так сказать, дневник наблюдений. Немногословный, но, тем не менее, достаточно содержательный, чтобы при желании послать человека куда подальше, на строительство какого-нибудь канала. 


В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва» С № №372 публикуется четвёртая часть - «Богемский крест». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть четвёртая

БОГЕМСКИЙ КРЕСТ

18

Сейчас листать всю записную книжку нет никакого смысла. Но кое-какие страницы можно привести, они до сих пор не пожелтели окончательно. Это было что-то вроде дневника. Так сказать, дневник наблюдений. Немногословный, но, тем не менее, достаточно содержательный, чтобы при желании послать человека куда подальше, на строительство какого-нибудь канала. Хотя для этого вообще не обязательно что-нибудь писать или говорить. В качестве повода сойдёт и молчание.

В записной книжке, в частности, была следующая строчка: «И стало понятно: человек не обязан быть счастливым». Явная антисоветчина. Как это не обязан? Если не можешь - сиди тихо и жди, пока пришлют рабочего из Ленинграда. Он тебе Москву покажет, доведёт, в общем, до счастливого состояния. И не дай Бог будешь упираться. Тогда в гробу ты увидишь своё счастье, то есть всё равно без него не останешься.

Или ещё: «Мы ждали на берегу реки. Потом пришли чехи. Их было так много, что мне показалось, будто я не в России. И мне стало так хорошо». Судя по всему, написано женским почерком. Если вдуматься - явный выпад против Отечества. Можно сказать: «Отечество в опасности». И какие-такие чехи? Уж не белые ли? Только откуда они в этих краях? Но всё равно - подозрительно.

Идём дальше. «Иногда я начинаю их ненавидеть. Только услышу о них и сразу приступаю. Ненавидеть на дальнем расстоянии - это так удобно. Сберегается зрение».

О ком идёт речь? Или о чём? Кого ещё можно ненавидеть в стране Советов? Хорошо, если иностранных шпионов. Но если ты не представил веских доказательств своей искренней ненависти - почувствуй себя одиноко.

Уж не сидит ли на ближайшей засохшей ветке перелётная птица Измена, гадина такая?

Посмотрим, что на следующей странице: «Зовут его Антонин Бакош, если я чего не путаю. Часа два говорили о нашем Боге, таком милостивым и таком разнообразном. И всё же наш прославленный Бог не так уж похож на их католического. И тогда многобожие какое-то выходит. А есть ещё лютеране. Все мы язычники получаемся».

Тут что ни слово, то песня, в смысле - статья. Вместо того чтобы бороться за безбожие, богов начинают искусственно плодить, словно одного им мало. К тому же «бог» значится с большой буквы. Спрашивается, за что ему такое почтение? За какие такие заслуги?

Через несколько страниц видим: «Чистилище, допустим, дело неплохое. Антон, во всяком случае, на этом настаивает. Правда, отец Алексий когда-то сказал: «Они чистилище выдумали, чтобы легче жить». Получается, легко жить - грех? Нет, не так. Вообще жить - грех, и это хорошо».

Не хочется выискивать все новые и новые сомнительно само право человека, писавшего всё это, находиться на свободе. Потому что, если разобраться на земле не так много и на всех её пока не хватает. И в итоге: отдашь одному - у другого исчезнет. Чтобы всем понемногу хватило, стоит ввести карточную систему и распределить свободу дозированно, прописку ввести. Недолго осталось ждать. А кое-кого вообще правильнее освободить от свободы, чтоб не мучился.

Были в записной книжке, заляпанной подозрительными бурыми пятнами, и такие слова: «Надо что-то делать» Это ли не призыв к борьбе? И явно не с империализмом во всех его проявлениях.

- Н-да-а... - Именно этими словами завершил заседание партактива Тарас Фламенко.

Глебу Рябинину в первый раз захотелось добровольно присоединиться к этому умному заключению Н-да-а... Точнее не скажешь.

Решили поступить так: Фламенко пойдёт к Меланье на правах двадцатипятитысячника, а Рябинин - на правах жильца. Остальным до выяснения всех обстоятельств - примириться с неизвестностью и не встревать. Когда определится истинное лицо Меланьи, тогда и раздадутся нужные шаги.

Меланья была дома - возилась по хозяйству. В избе пахло топлёным молоком. Тарас принюхался: нет ли здесь какой антисоветчины? К определённому выводу не пришёл.

- У нас гости, - сказала Меланья и улыбнулась.

- Какие-такие гости? - удивился Тарас. - Пролетариат в нашей стране - хозяин. Или это вас не устраивает?

Меланья, заметьте, не стала присоединяться к этому бесспорному утверждению, а коварно пригласила к столу. Или не было здесь никакого коварства?

Фламенко не стал тянуть и сразу заговорил о главном:

- Ваше? - На стол легла записная книжка. Да так хорошо легла, будто никуда не исчезала.

- Ах эта...

Меланья протянула руку. Рябинин весь напрягся.

- Откуда она у вас? - спросила Меланья.

- Нет, я прежде хотел бы знать - откуда она у вас? - Фламенко повысил голос.

- Нашла.

- Так значит, это не вы писали?

- ты мои каракули не разберёшь.

- Это мы ещё посмотрим. Нет таких каракулей, которые бы не смог разобрать коммунист.

Он был прав. Энгельс даже Маркса разобрал, если не соврал. Впрочем, последнюю фразу про каракули Тарас произносить не стал, заменив её другими вопросами:

- Где нашли? Когда?

- Летом, у реки. Может, кто купался и обронил.

- И что же, хозяин не нашёлся?

- Я спрашивала - никто не отозвался.

- Проверим. А что насчёт того, как она могла попасть в заколоченную церковь?

- Куда попасть?

- Куда слышали.

Глеб опять подумал про свой ночной поход и чудесное спасение усилиями Меланьи. Не тогда ли обронила? Только что же она её с собой таскала? В качестве дополнения к колотушке, что ли?

- Сама не могу понять, - ответила Меланья.

- Не можете - мы за вас поймём. Только тогда не жалейте.

- Кого мне жалеть? Тебя?

- Почему меня?

Не таился ли за этим вопросом потайной смысл, то есть скрытая угроза?

Если и таился, то Фламенко не подал вида. Если бояться каждой Меланьи, то жить будет некогда.

Тарас внимательно к Меланье пригляделся. Ведь для чего-то она появилась на свет? Кто её муж, кто дети? По глазам ничего не прочёл и, отложив это до следующего раза, поинтересовался:

- Что же это - книжка то находится, то пропадает. Она что, живая у вас?

Меланья лишь плечами пожала, будто бы не исключала такую возможность.

Подобных ответов Фламенко не любил. Двусмысленность и неопределённость были чужды ему с детства. Несмотря на то, что пожатие плечами приносит несомненную пользу человеческому организму, особенно в сочетании с качанием головы. Меньше знаешь, дальше будешь.

Пока Тарас проявлял активность, Глеб сидел, сложа руки, но зато ломал голову, пытаясь понять, как связаны вместе временами исчезающая записная книжка, Меланья, заколоченная церковь, Ефим Даровой, неизвестное существо, крест на шкатулке у Парфёнова и крест, которым убили секретаря. И какое место в этой цепочке занимает он сам, Глеб Рябинин? А может, никакой связи нет? Так, одни лишь предположения, от которых только ладони потеют.

Глеб сидел сложа руки и пытался понять, как далеко Фламенко ушёл от истины. При любом раскладе выходило, что очень далеко.

Продолжение следует

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий