Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Место назначения

Рецептер и КурбатовАльтернативный  - не значит способный заменить. Это касается и Фестиваля молодёжных театров, открывшегося 6 июня в Пушкинских Горах. Пока что это «экономный» фестиваль. Многие его участники друг с другом не видятся. Приезжают одни - уезжают другие. Но всё, конечно же, вращается вокруг имени Пушкина. Наиболее талантливым удаётся пойти дальше, заглянуть глубже.

Ещё полгода назад некоторым казалось, что можно объединить привычный уже Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль с ещё одним театральным фестивалем, который Владимир Рецептер уже несколько лет подряд организует в Пушкинских Горах. Но в феврале 2017 года всё стало ясно: объединение невозможно, потому что задачи у обоих фестивалей не то что разные, а противоположные. Для того фестиваля, который проводится в Пскове, Пушкин скорее ширма. Прикрытие. Или бренд. «Под Пушкина» государство, может быть, деньги и даст, а, допустим, «под Тынянова»  - нет. Поэтому используется бренд «Пушкин», а что там за ним стоит - не столь важно. На минувшем февральском фестивале было несколько анекдотических историй, вроде той, когда после эскиза спектакля «Капитанская дочка» перед сценой выступал человек, которого представили как эксперта «Золотой маски». Он сказал, что Пушкин как прозаик был автор средний, вроде Загоскина, и его бы давно забыли, если бы не стихи. После чего начали обсуждать, насколько слабы (или не очень слабы) «Капитанская дочка» и «Повести Белкина».

Я эту историю вспомнил на пресс-конференции в Пушкинских Горах в день рождения Пушкина. С журналистами общались Владимир Рецептер и Валентин Курбатов. Курбатов в ответ с улыбкой вспомнил высказывание Льва Толстого о «Капитанской дочке»: «Голо как-то...»

Имелся в виду молодой Толстой. Он в 25 лет - в 1853 году - решил перечитать «Капитанскую дочку». После чего оставил такую запись: «Я читал Капитанскую дочку и увы! должен сознаться, что теперь уже проза Пушкина стара - не слогом - но манерой изложения. ... Повести Пушкина голы как-то...» Подразумевались простота стиля и отсутствие психологических изысков (при изысках персонаж говорит одно, а думает совершенно другое). Позднее Толстой пересмотрел свои взгляды на прозу Пушкина.

Судя по многим современным постановкам, сегодня создатели спектаклей примерно так и рассуждают о первоисточнике: «Голо как-то...». А раз голо, то пытаются всячески насытить пушкинский текст своим подтекстом. Так сказать, обогатить (или обгадить?).

Дело не в том, что классиков нельзя интерпретировать. Можно и нужно. Но когда за «интерпретацию» берётся человек, которому нет дела до того, что думал автор, то получается в лучшем случае поверхностно, в худшем - похабно. В последние годы таких спектаклей мы видели в Пскове немало. Пушкин от таких постановок хуже не становится, но беспомощные «интерпретации» отнимают не только время и деньги. Они отбивают вкус у наиболее податливой части публики, и они же отваживают остальных зрителей от театра. От грубой работы ничего другого ожидать не приходится.

В своём рассказе о простоте Пушкина Курбатов ухватился на фразу «сделалась метель». Кто сейчас так может написать? По мнению Курбатова, сейчас русские писатели пишут совсем иначе: «У нас сейчас изысканная проза, ослепительная, аристократическая, породистая...» Породистая, но поверхностная.

Курбатов вспомнил знаменитого литературного пародиста 20-30 годов прошлого века Александра Архангельского. Как бы «Капитанскую дочку» написали другие авторы?

Действительно, как? У Пушкина: «Я приближался к месту моего назначения. Вокруг меня простирались печальные пустыни, пересеченные холмами и оврагами. Все покрыто было снегом.

Солнце садилось. Кибитка ехала по узкой дороге, или, точнее, по следу, проложенному крестьянскими санями. Вдруг ямщик стал посматривать в сторону и, наконец, сняв шапку, оборотился ко мне и сказал:

- Барин, не прикажешь ли воротиться?

- Это зачем?..»

А вот что, по мнению Архангельского, написал бы Евгений Габрилович: «Я приближался. К месту моего назначения. Это было в конце декабря. Позапрошлого года. В девять утра по московскому времени.

Вокруг меня были пустыни. Они простирались. Они были печальны. Они были пересечены холмами. Они были пересечены оврагами. Они были покрыты снегом. Это был добротный снег. Он скрипел. Он похрустывал. Он сверкал. Он синел. Он не таял. Он лежал.

Я посмотрел на солнце. Это было ржавое солнце. Это было старорежимное солнце. Оно опускалось. Оно сползало. Оно садилось. Я подумал, что точно так же оно садится в Москве. В Краснопресненском районе. Мне стало грустно. Я вспомнил моих друзей. Я вспомнил знакомых. Я вспомнил родных.

Наша кибитка ехала. Это была старая кибитка. Она стонала. Она охала. Она вздрагивала. Она ехала. Она ехала по дороге. Она ехала по следу. Он был узок. Он был проложен санями. Это были крестьянские сани...»

А вот как Валентин Катаев: «Я спешно приближался к географическому месту моего назначения. Вокруг меня простирались хирургические простыни пустынь, пересеченные злокачественными опухолями холмов и черной оспой оврагов. Все было густо посыпано бертолетовой солью снега. Шикарно садилось страшно утопическое солнце.

Крепостническая кибитка, перехваченная склеротическими венами веревок, ехала по узкому каллиграфическому следу. Параллельные линии крестьянских полозьев дружно морщинили марлевый бинт дороги.

Вдруг ямщик хлопотливо посмотрел в сторону. Он снял с головы крупнозернистую барашковую шапку и повернул ко мне потрескавшееся, как печеный картофель, лицо кучера диккенсовского дилижанса.

- Барин, - жалобно сказал он, напирая на букву а, - не прикажешь ли воротиться?

- Здрасте! - изумленно воскликнул я. - Это зачем?

- Время ненадежное, - мрачно ответил ямщик, - ветер подымается. Вишь, как он закручивает порошу. Чистый кордебалет!..»

Кстати, очень легко спародировать и самого Валентина Курбатова с его витиеватым стилем. Он сам о современной прозе высказался так: «Цветные обноски, фейерверочное пространство существования...»

Кроме того, Курбатова беспокоят цифровые технологии. После перевода в цифру, по мнению Курбатова, «Пушкин сделался щегольской, точный, мгновенно схватываемый, но из него Пушкина в цифру перевести нельзя. Он не переводится в неё и становится голый... Сегодня мы плоски и мгновенны, и в прозе мы становимся тоже плоски и мгновенны...»

На мой взгляд, в этом высказывании слишком много красивостей, а потому и банальностей. Ничего плохого в том, что Пушкин, как и Толстой, «переведён в цифру» - нет. Чем плохо, что любой классический текст теперь всегда под рукой. Не надо бежать в библиотеку, чтобы обнаружить какие-нибудь редкие строки из предпоследнего тома собрания сочинений. Характерно, что вначале в высказывании Курбатова цитируется Толстой с его «как-то голо...», а потом и Курбатов говорит о «цифровом Пушкине»: «Становится голый».

Да нет, Пушкин всё тот же. Но меняется угол зрения - в зависимости от юбилейных дат, от шумихи, от того, как умело или не умело используются его высказывания, его проза, его стихи, его драматургия... Пушкин - удобный объект для паразитирования. Он воздвиг нерукотворный памятник, а многие другие принялись возводить рукотворные. Но это памятники не Пушкину, а самим себе. Как в той «Капитанской дочке», которую демонстрировали на Малой сцене псковского драмтеатра этой зимой, когда Швабрин весь спектакль проходил со шваброй - натирал пол (при таком подходе Солёного из чеховских «Трёх сестёр» надо было бы поместить в стеклянную банку, как солёный огурец).

Во время пресс-конференции Владимир Рецептер рассказал, чем он как режиссёр и исследователь творчества Пушкина занимается сейчас: «Сейчас мы опрокинулись в «Полтаву». Да простят меня многие пушкинисты - это непрочитанная вещь. Она сегодня особенно горяча - в дни, когда идёт трагический раскол, и когда важно его душевно не поддерживать... Надо душевно соединить Украину и Россию... Пушкин душевно помогает осмыслить исторические и сегодняшние процессы. Но вместо этого начинают размахивать его именем. Главное, что произошло во времени - это повысилась ответственность наша перед ним... Ужасен цинизм, ужасны пустота, пустозвонство, и если этот молодой фестиваль будет существовать и развиваться, что мы, по силе возможности, будем ему помогать».

А Валентин Курбатов начал фантазировать вслух: «Пушкин приходит и говорит: «Раз вас всех бросили, тогда вокруг меня собирайтесь...»

Вообще-то, давно собираются. Только каждый со своей целью, часто не бескорыстно.

***

В 1822 году Пушкин написал эпиграмму на кишинёвского чиновника:

Бранись, ворчи, болван болванов,
Ты не дождешься, друг мой Ланов,
Пощечин от руки моей.
Твоя торжественная рожа
На бабье грузно так похожа,
Что только просит киселей.

Среди тех, кто собирается сегодня «вокруг Пушкина», такое количество чиновничьих «торжественных рож», что явственно чувствуется: не хватает пушкинского пера, чтобы описать хотя бы кого-нибудь из этих болванов болвановых.

 

ПРОПУЩЕННОЕ ЗВЕНО («Псковская губерния»)

Владимир Рецептер: «Есть имя Пушкина, но нет Пушкина»

В день открытия в Пушкинских Горах Фестиваля молодёжных театров «Михайловское-2017» я спросил у Владимира Рецептера: «Чем этот фестиваль отличается от предыдущих?». «Затея интересная, но во что она выльется - не могу знать, потому что я не был на предыдущих двух фестивалях, - ответил художественный руководитель петербургского Государственного Пушкинского театрального центра. - Будут ли они? Не знаю. Будет ли ещё один фестиваль с моим участием? Понятия не имею. Мне этого в министерстве не объяснили. Наш департамент твёрдого ответа на сегодняшний день мне дать не смог. Возможно. Вероятно. Может быть».

«Чем больше Пушкина, тем лучше»

6 июня 2017 года - в день рождения Пушкина - на пресс-конференции в Научно-культурном центре Пушкинского музея-заповедника много раз возникала эта тема неопределённости. Возможно. Вероятно. Может быть. Как писал пушкинист Валентин Непомнящий в «Наблюдениях над текстом «Евгения Онегина» о Пушкине: «...иногда ему самому нужно подобие "неопределенности", размытости, чего-то зыбкого и ускользающего: то ли есть, то ли нет...»


Нынешняя неопределённость, по всей видимости, была связана с тем, что министерство культуры не спешит финансово поддерживать тот фестиваль, который проводит в Пушкинских Горах Владимир Рецептер в сентябре три последних года.* Сентябрьский фестиваль стал альтернативой тому, что происходит в Пскове в феврале.


Февральский Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль в Пскове в своё время организовал тот же Владимир Рецептер, но несколько лет назад при художественном руководителе псковского драмтеатра Василии Сенине с фестивальных площадок Рецептера мягко вытеснили.


Василий Сенин давно из Пскова уехал, но и с новыми начальниками псковского драмтеатра Рецептеру договориться не получилось. Слишком разные оказались представления у старых и новых руководителей фестиваля о пушкинском театре.**


Тем временем как-то сам собой возник ещё один театральный фестиваль - музейный. Формат его год от года меняется, и в 2017 году он стал Фестивалем молодёжных театров. К нему несколько месяцев назад тоже подключили Владимира Рецептера как главного в России специалиста по пушкинскому театру.


«Пушкинских фестивалей сегодня два, а может быть и три, - не без опасения произнёс Владимир Рецепте и вскоре свои опасения объяснил: - Как бы наш приезд в июне не помешал нашему приезду сюда в сентябре...» Действительно, а вдруг в Москве подумают: «Сколько можно?» Однако при всей неопределённости Владимир Рецептер надежды не теряет: «Чем больше Пушкина, тем лучше. Именно с этим лозунгом я буду продолжать существовать».

«Александр Сергеевич один, кто может собрать всех воедино...»


«Грустно было слышать, что это от министерства зависит, - высказался другой участник пресс-конференции - критик Валентин Курбатов. -Пушкинское имя зависит сегодня от министерства, от господ чиновников...  Я помню первые двадцать Пушкинских театральных фестивалей. Там цвела такая роскошная мысль, и надо было радоваться каждому мгновению. Была творческая лаборатория. Мы жарко спорили о вчерашнем спектакле... Ссорились, покрикивали... Это и есть театр-лаборатория! И то, что этого не увидели господа чиновники... Пушкин это тот, кто удержит русское хаотическое пространство, в котором мы сейчас находимся, и в котором нет системы координат, и всяк волен делать то, что хочет. Александр Сергеевич один, кто может собрать всех воедино...»


Казалось бы, пресс-конференция была посвящена открывавшемуся в этот день совсем другому фестивалю - молодёжных театров, но выступающие то и дело обращались к фестивалю, который был придуман в самом начале 90-х годов - Всероссийскому Пушкинскому театральному фестивалю (первый прошёл в 1994 году). Дело в том, что, по мнению Владимира Рецептера, настоящий фестиваль надо готовить целый год. В случае с Фестивалем молодёжных театров у него такой возможности не было. В его распоряжении имелось от силы месяца два. Таким образом, руководитель «Пушкинского центра» всё время проводил сравнения с прошлым: «Я имел удовольствие звать Фомичёва, звать Рассадина, звать Непомнящего и составлять программу фестиваля, занимаясь этим системно двадцать лет. Системно. Это отличие исторического фестиваля от фестиваля, который стал его наследником (как им кажется)».


То есть Владимир Рецептер снова обратился к теме того театрального фестиваля, который, в сущности, у него отобрали несколько лет назад. Раньше он старался напрямую избегать противопоставлений, но в день рождения Пушкина не удержался и заметил: «Кто-то из руководителей нынешнего фестиваля сообщил, что «большого фестиваля из одного Пушкина не сделаешь» (это слова арт-директора XXIV Всероссийского Пушкинского театрального фестиваля Андрея Пронина - Авт.) Двадцать лет делали. А тут не сделаешь большого фестиваля!»


Театральный критик Роман Должанский, приезжавший в Псков в феврале 2017 года, сказал о фестивале времён Рецептера: «В программе были исключительно спектакли по пушкинским произведениям... Строгая преданность одному автору не могла не завести фестиваль в тупик».

С этим Владимир Рецептер не согласен. «Была простая стратегическая идея - приглашать на фестиваль только тех, кто поставил Пушкина, - снова напомнил он о Всероссийском Пушкинском театральном фестивале. - Она заражала российские театры желанием оказаться на этом фестивале и для этого поставить Пушкина. Был стимул. Теперь стимул снят. Осталось имя Пушкина - точно как в десятках театров. Есть имя Пушкина, но нет Пушкина. Театры имени Пушкина не заменят театра именно Пушкина. Главное здесь в понимании. Понять труднее всего... Театр Пушкина оказался пропущенным звеном в истории развития российского театра, и это звено восстанавливалось с помощью исторического фестиваля, с помощью действия «Пушкинского центра»... За это когда-то я взялся... Юрий Соломин в качестве министра спросил: «Вы возьмётесь?» и я ответил: «Возьмусь».


С той поры сменилось множество министров культуры, но Владимир Рецептер от своей идеи - восстановить пропущенное звено - до сих пор не отступил и делает это при каждом представившемся случае - в феврале, в сентябре, в июне... В конце концов, далёкий фестиваль 1994 года тоже начинался при деятельном участии студентов, о чём Владимир Рецептер тоже рассказал: «Когда начинался первый Пушкинский театральный фестиваль, на нём был Пётр Наумович Фоменко со своими первокурсниками. Они ставили «Моцарта и Сальери», и это было незабываемо. Потом они выросли в мастеров российского театра... Наша дружба с этим театром продолжается...»

«Злодейское покушение на жизнь его величества»

В день открытия фестиваля «Михайловское-2017» студенты Театрального института имени Бориса Щукина при Государственном академическом театре имени Евгения Вахтангова показывали спектакль «Кюхля». 
«У меня большой интерес к этому спектаклю, - объяснил свой особое внимание к «Кюхле» Владимир Рецептер. - Сегодня я расположен его посмотреть. Сравнительно недавно - лет пятьдесят тому назад - мы с Юрским играли «Кюхлю». Он играл Пушкина, я играл Грибоедова. Посмотрим, что нам предлагают сегодняшние московские студенты. Жутко интересно».


Пока один из студентов (Николай Романовский), игравших Кюхлю, давал интервью телевидению, режиссёр и преподаватель Анна Дубровская волновалась: а придут ли зрители? «Человек пятьдесят будет?», - с тревогой спросила она. Собралось больше ста. Для спектакля, который изначально был создан тогда ещё второкурсниками как экзамен по сценической речи, не так уж и мало. После того экзамена Василий Лановой предложил «спектакль доделать и с этим выступать». И так получилось, что 28 человек вышло на сцену НКЦ в Пушкинских Горах как раз в день рождения Пушкина. На сцене было несколько Кюхельбекеров и два Пушкина. «Нам сегодня страшно, - сказала перед спектаклем Анна Дубровская. -  В таком большом зале мы ещё не выступали».


Спектакль поставили по произведениям Юрия Тынянова «Кюхля» и «Пушкин». В него вошла и та знаменитая сцена, когда царь повстречался с ручным медвежонком и, испугавшись, быстро от него убежал, насмешив лицеистов, после чего Пушкин-лицеист, обернувшись к товарищам, произнёс: «Один человек нашелся, да и то медведь». Прибежавший на шум генерал несчастного медвежонка застрелил и тем вписал его в историю литературы (а это будет посерьёзнее, чем повесить на стену медвежью шкуру). А вечером того же дня лицейский пародист Яковлев исполнил в лицах для своих однокашников «злодейское покушение на жизнь его величества».


Цари во все времена не любят неожиданностей.Никошенька


Когда журналисты спросили Николая Романовского о том, что ему было важно в спектакле «Кюхля», двадцатилетний артист стал горячо объяснять, что лицеисты были такие же, как они сами.


По иронии судьбы, одним из лучших спектаклей этого фестиваля оказалась постановка «Никошенька. Петербургский дебют» по письмам и произведениям Гоголя (петербургский театр «Цехъ», созданный выпускниками Санкт-Петербургской Академии Театрального Искусства 2013 года - воспитанниками актёрско-режиссёрской мастерской Анатолия Праудина, режиссёр Екатерина Ханжарова). Тот, кто не смог увидеть его в Пушкинских Горах этим летом, мог сделать это прошлой зимой в Пскове*** на том фестивале, на котором Владимиру Рецептеру подобающего места не нашлось. «Никошенька. Петербургский дебют» завершил программу третьего фестиваля.


«Из этого фестиваля может получиться что-то значительное», - предположил Владимир Рецептер. Возможно. Вероятно. Может быть.

Фото: Владимир Рецептер и Валентин Курбатов, 6 июня 2017 г.

Сцена из спектакля «Кюхля», третий курс Театрального института имени Бориса Щукина, г. Москва.

Сцена из спектакля «Кюхля» «Наш Пушкин», РГИСИ, курс Ю. М. Красовского, г. Санкт-Петербург.

Сцена из спектакля «Никошенька. Петербургский дебют», Театр «ЦЕХЪ»,г. Санкт-Петербург

Фото Натальи Алексеевой (информационная служба
музея-заповедника «Михайловское»).

 

 

Участники фестиваля:

Ю. Тынянов, «Кюхля», Театральный институт имени Бориса Щукина, г. Москва, режиссёр Анна Дубровская.

А. С. Пушкин «Моцарт и Сальери», Молодежный театр «Предел», г. Скопин, Рязанская область, режиссер и исполнитель - Владимир Дель.

«Скоморохи. Актёры. Певцы», РГИСИ, курс В. Э. Рецептера, г. Санкт-Петербург.

А. П. Чехов «Дуэль», РГИСИ, курс Ю. М. Красовского, г. Санкт-Петербург, режиссёр Михаил Ильин.

«Наш Пушкин», РГИСИ, курс Ю. М. Красовского, г. Санкт-Петербург, режиссёры  Михаил Ильин, Марина Смирнова.

«Вальс имени Гоголя», по повести Н. В. Гоголя «Записки сумасшедшего»,  Театр «Пушкинская школа», г. Санкт-Петербург, постановка Владимира Рецептера.

А. С. Пушкин, «Сказка о рыбаке и рыбке», Музыкально-драматический театр-студия «Берег», г. Санкт-Петербург, режиссёр Павел Снитко.

«У Лукоморья», по произведениям А. С. Пушкина, Музыкально-драматический театр-студия «Берег», г. Санкт-Петербург, режиссёр Павел Снитко.

«Никошенька. Петербургский дебют», по письмам и произведениям Н. В. Гоголя, Театр «ЦЕХЪ», г. Санкт-Петербург, режиссёр Екатерина Ханжарова.

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий