Богемский крест. ХX

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 372-390). Снетков считал, что Рябинину в Козловичах оставаться опасно. Кто-то явно пытался спецкора устранить. Если не удалось с помощью анонимного письма, то может получится иначе? Председатель сельсовета прямо так и сказал Глебу: «Ехал бы ты отсюда. А то прибьют». - «Кто?» - «В Козловичах народу, что ли, мало?»

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва» С № №372 публикуется четвёртая часть - «Богемский крест». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть четвёртая

БОГЕМСКИЙ КРЕСТ

20

Снетков считал, что Рябинину в Козловичах оставаться опасно. Кто-то явно пытался спецкора устранить. Если не удалось с помощью анонимного письма, то может получится иначе?

Председатель сельсовета прямо так и сказал Глебу:

- Ехал бы ты отсюда. А то прибьют.

- Кто?

- В Козловичах народу, что ли, мало?

Прозвучало это очень убедительно.

Я бы уехал, - ответил Глеб. - Если бы знал, кому я помешал.

- Но если ты будешь знать, кому мешаешь, тогда ты будешь знать, кто убил ефима. Кстати, ещё не знаешь?

- Нет. А что?

- Мне кажется, ты меня поймёшь... - Антип задумался. - Наверное, заметил, что я не одобряю того, что творит Тарас?

- Ты считаешь что здесь замешан Тарас?

- Нет. Хитрить он не умеет. Если надо кого убить - он сделает это прилюдно. Но то, как он себя ведёт, озлобляет народ. А злобный народ способен на всё.

- В том числе и на то, чтобы донос на меня написать?

- Да.

- Значит, во всём виноват Фламенко?

Снетков не стал отвечать. И так понятно, что если Бога в Козловичах нет, то ответственность надо среди людей распределять. Так как Тарас здесь главный, то ему первому и отвечать.

- Тарас, конечно, главный, - задумчиво произнёс Глеб. - Но и председатель сельсовета тоже не последний человек.

- Не последний, - нехотя согласился Снетков, и у Глеба возникло такое впечатление, что он в тайне мечтает стать именно последним.

- И не последний. И пока я такой - могу дать тебе совет: лучше тебе отсюда уехать.

Знакомые, однако, слова. Не так давно примерно то же самое говорил ему редактор газеты. Что же теперь, отовсюду бежать? А Глеб бегать не любил. Может быть, потому, что с одной рукой это делать неудобно.

Неожиданно в сельсовет ввалился запыхавшийся Гусев с криком «пожар!»

Не спрашивая - где, Рябинин и Снетков, на ходу накидывая верхнюю одежду, выскочили наружу.

Дым был прекрасен. Во-первых, потому что виден отовсюду. Во-вторых, потому что зловещ, а зло, как известно, любит и умеет быть прекрасным. Зло нависло над Козловичами и никуда не уходило.

Но Снеткова с Рябининым трудно отнести к ценителям прекрасного. Ну не дано им по достоинству оценить красоту дыма. Не любоваться они намеревались, а пожар тушить. Горело заготовленное на зиму сено, обобществлённое недели две назад.

Вокруг метался народ с вёдрами. Кто-то суетливо растапливал в огне снег. Ах да, это он так гасить пытался...

Новоявленные колхозники очень старались, но всё было напрасно. Огонь был неумолим и уговорам воды и снега не поддавался. Люди на фоне огня и дыма заметно проигрывали. Любой, даже самый сознательный колхозник с горящим сердцем, был не так горяч, как самый обыкновенный язык пламени.

Вопреки ожиданиям, Фламенко на пожар реагировал совершенно спокойно, в пекло не рвался. «Дождались», - с плохо скрываемым удовлетворением говорил он, глядя на въедливое пламя.

Рябинин, находившийся поблизости, подумал: «Наверно, капитан тонущего корабля так и должен себя вести». Потом взгляд Рябинина снова перескочил на огонь и обжёгся. «С тех пор, как я сюда приехал, на улице не было ещё так жарко», - пришло ему на ум.

Вполне возможно, что ни одна коллективизация не может обойтись без огня. Это непременное условие. Не исключено, что пламя освещает путь и разжигает чуть теплящуюся надежду. Чем сильнее враг, тем отважнее друзья. Друзья бесконечной революции. Нет, признавая право человека на поджог, Тарас не собирался сдаваться. Наоборот, он хорошо понимал, что с этим сеном сгорали остатки покоя, последние крупицы размеренной жизни.

Главное же, что то же самое понимали и остальные. Передавали из рук в руки вёдра, заливали пламя, а сами душой и телом были уже в завтрашнем дне, где коллективизация начнётся с новой страшной силой. Враги не обязательно должны быть жалкими, но друзья непременно должны быть страшными.

Антисоветскую фразу про то, что «добро должно быть с кулаками», надо признгать недействительной, упразднить. Добро обязано быть с колхозами и совхозами.

Когда всё сгорело, слово взял Фламенко:

- Товарищи! - крикнул он как можно громче. - Нас пытаются запугать. Нас подло убивают в спину! Так пускай же враг знает - нас не остановить! Мы мчимся по прямой, хотя наше дело правое! Враг способен лишь сильнее разжечь ненависть к себе в наших сердцах! Если он этого хотел, то пусть знает - ему это удалось! Во всём остальном его постигнет неудача! Пусть земля горит под ногами тех, кто подло поджёг колхозное сено!

Фламенко, конечно, хорошим оратором не был, но в сельской местности и этих слов хватило. Народ проникся идеей. Над толпой полетел гул одобрения.

Глебу всё это не понравилось. Гул всеобщего одобрения ещё опасней пожара.

Дым над Козловичами стал постепенно развеиваться, а тучи ещё больше сгущались.

Для успешного строительства нового мира требовались новые жертвоприношения.

Глеб не исключал того, что в поджоге обвинят его. Хорошо, что сам пожар застал его в сельсовете. Свидетель его непосредственной невиновности Снетков мог это подтвердить. Но у Глеба могли быть сообщники...

Чтобы быть вне подозрений - надо первым начать подозревать других и запастись парочкой доброкачественных свидетелей, которые не спасовали бы при первом же допросе. В случае с Рябининым свидетель имелся один, зато председатель сельсовета.

Всё это призвано было Рябинина успокоить, но как бы ни так...

Не имелось в советской стране той силы, которая могла сейчас избавить его от всё нарастающего страха. Бояться, конечно, нехорошо, но зато так привычно.

 

Продолжение следует

 

 

 

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий