Богемский крест. ХXIV

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 372-394). Объединённому государственному политическому управлению для борьбы с контрреволюцией, шпионажем и терроризмом при Совете народных комиссаров было о чём призадуматься. Поле деятельности для них в Козловичах открывалось необъятное. Народ был как на подбор - то недобитая контра, то террорист. Если покопаться, можно, наверное, и шпиона на чистую воду вывести селекционным путём. Хоть плохонького, но своего. Особенно, если проехаться по эстонским хуторам.

 

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва» С № №372 публикуется четвёртая часть - «Богемский крест». «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть четвёртая

БОГЕМСКИЙ КРЕСТ

24

Объединённому государственному политическому управлению для борьбы с контрреволюцией, шпионажем и терроризмом при Совете народных комиссаров было о чём призадуматься. Поле деятельности для них в Козловичах открывалось необъятное. Народ был как на подбор - то недобитая контра, то террорист. Если покопаться, можно, наверное, и шпиона на чистую воду вывести селекционным путём. Хоть плохонького, но своего. Особенно, если проехаться по эстонским хуторам.

В общем, в новообразованном колхозе начинался период сева. Посадили Чуйкиных в полном составе. Разобрались с Брюквиными и Савиными. А тут как раз и Парфёнову подоспели, показав своё истинное лицо. Созрели, голубчики, раньше времени.

Сев в этом году начали довольно рано - в конце января. Какой-нибудь бездушный человек сказал бы, что сажать людей никогда не рано и никогда не поздно. Но только ли людей?

Через четыре года в этих же краях под присмотром передового агронома и по совету самого Лысенко лён посеют по снегу. Как ни странно, семена набухнут, заплеснеют и погибнут. Комиссия по определению урожая долго потом будет недоумевать. С этой точки зрения между людьми и семенами льна особой разницы нет. И те и другие вызывают недоумение.

Недоумевал и Глеб, особенно по поводу Меланьи Фёдоровны. Зачем она спрятала платок Саши Парфёновой, оброненный в церкви? Лучше было бы спросить об этом у неё самой. Но Селанья Глеба опередлила и начала первой, как только он появился на крыльце:

- Народ говорит, что Парфёновы тебя чуть не убили?

- Раз говорит, значит, правда...

- Ох и дураки они...

- Кто?

- А все.

- Если бы только дураки. Я-то цел. Но Парфёновы к смерти Дарового причастны.

- Может, и причастны, но Ефима не убивали.

- А вы-то откуда знаете?

- Кому, как ни мне, знать.

- Так, может, расскажете?

- Ещё чего...

- Я и сам многое знаю. Например, про платок. Это вы его Саше передали.

Меланья промолчала.

- Вы. А колотушкой по спине кого двинули? Знаете же?

- Да хоть бы и знаю, но тебе не скажу.

- Почему?

- Потому что сегодня ты здесь, а завтра уедешь. А нам здесь жить.

- Но тогда вы покрываете убийцу.

- Ефима не воскресить, покрывай или не покрывай. Допустим, схватят его. Думаешь, жизнь в Козловичах станет спокойнее?

- Думаю.

- Не станет. Скорее наоборот.

- Как вы не понимаете! Если он знает про вас, то может убить вас превую, чтобы не разоблачили.

- Не убьёт, - убеждённо ответила Меланья. - И вообще, ехал бы ты отсюда. Считай, что я тебя из избы выставляю.

- Спасибо за гостеприимство, - ответил Рябинин язвительно. После потрясения в доме Парфёновых он и сам хорошо знал, что ему делать. Меланья права и Снетков прав. Убираться ему отсюда надо. Желательно в район Великих Лук. Почему туда? Потому что там, возможно, живёт Никита Андреевич Скатов. Если кто и мог разобраться во всём, то только он.

Рахзумеется, был и другой способ узнать об убийце - заставить говорить Сау Парфёнову. Но Милованов вряд ли будет так уж стараться. Чуйкины-то сидят. Переизбыток убийц в таком деле недопустим.

Сашу посадят по какой-нибудь другой статье. Причём даже не за поджог Место поджигателя тоже занято.

Убийцу, судя по всему, знает и Меланья. Но не натравливать же на неё органы? А иначе она ничего не скажет. Тупик.

Глеб стал рассуждать на тему: почему Меланья не хочет называть того, кто убил, и при этом не боится, что он с ней расправится? Может, он ей сыл или брат? Официально-то у неё никого нет, что только не случается на свете?

Нет, Рябинин не смог найти подходящей причины. Возможно, ему хотя бы Скатова удастся найти?

У Глеба оставались в Козловичах кое-какие дела. Хотелось узнать про Машу. Как бы товарищ Милованов и её в чём-нибудь не заподозрил.

Доктора в селе не имелось, а фельдшер был - Крючков. Он Машу и лечил, под надзором молчаливого огэпэушника. Лечение, как и предчувствовал Глеб, проходило в комнате для задержанных. При сельсовете таких комнат было две. Если так дело пойдёт, то скоро надо двухэтажный дом для подобных целей сооружать. С подвалом.

Узнав, что Маша задержана, Рябинин сунулся к Милованову. Тот как раз закончил допрос Игната и курил, положив ноги на табурет.

- Я к вам . - С этими словами ворвался Глеб в комнату.

- А-а... спецкор. А я тут как раз твоим делом занимался... Ты зачем пришёл?

- По поводу Маши. То есть Марии Парфёновой. Она ни в чём не виновата. Она пыталась мне помочь.

- Да? - Милованов устало зевнул. - Ну и замечательно. Если так, то подлечим и выпустим. Советская власть понапрасну никого не наказывает.

В эту минуту уполномоченный говорил искренне. Хватать всех подряд ему почему-то надоело. Неинтересно? К тому же побаливала голова. Ныла старая рана в плече, полученная при подавлении эсеровского мятежа в Рыбинске.

- Отлично, - обрадовался Глеб. Потом он целый час давал показания относительно последних событий. Особенно напирал на то, что Маша ему очень помогла.

- Это я уже понял, - опять зевнул Милованов, и его зевок затерялся в густых усах. - Что думаешь делать дальше.

- Возвращаюсь в Шустровск. Командировка заканчивается.

- Тогда ещё встретимся, - добродушно сказал усатый чекист.

«Не дай Бог», - подумал Рябинин, но озвучивать свою мысль постеснялся.

Маша за это время пришла в себя. До этого она лежала на сдвинутых стульях, а теперь привстала. Глеб взглянул на её бледное лицо, замученные глаза, царапину возле виска и молча подошёл к ней. Слов подходящих подобрать не смог и сел рядом. Они поглядели друг на друга - Маша и Глеб.

- Спасибо, - наконец придумал Глеб что-то более-менее подходящее.

На глазах Маши выступили слёзы. Этого ещё не хватало.

Глеб сжал её холодную ладонь и, подержав полминуты, отпустил. Ему было пора уходить.

На крыльце Рябинин столкнулся с Егором Захаровым.

- Говорят, нам скоро трактор пришлют, - похвастался Егор.

- Замечательно, - будешь хорошо работать - я про тебя в газете напишу.

- Напишите, обязательно напишите.

Егор это сказал неспроста. В последнее время он стал замечать, что попал под подозрение Фламенко. В чём тот его подозревает, неизвестно. Не исключено, что тоже в убийстве Дарового. Да мало ли в уголовном кодексе подходящих статей?

Если бы Егор знал, что Фламенко, по крайней мере однажды, лично выслеживал его в ночном лесу, то совсем бы сник. Да, ночная прогулка получилась особенной. Он стремился побороть страх темноты и чуть с ума не сошёл от впечатлений. Это позднее он понял, какие существа выскочили из-под снега и взвились вверх. Птицы, естественно. Скорее всего, тетерева. Это они ночуют в снегу.

Не птиц в Козловичах надо опасаться, а людей.

Так вот, Егору было важно, чтобы Фламенко перестал видеть в нём незрелого комсомольца. И лучше бы всё это сделать с помощью газеты. Портрет на первой полосе - и ты неприкосновенен и бессмертен. Во всяком случае, так думал Егор.

 

Продолжение следует

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий