Фальшь-бросок

Тень всех живыхКусков хоть и был коллекционером, но коллекционировать страхи  ему до сих пор не доводилось. Более того,  у него не имелось ни малейшего желания что-либо менять в своей жизни. Но кто-то  там, наверху, возможно - Сам Господь Бог, решил, что  рано расслабляться. Давно Кускову нервы никто не трепал. И вот настал  его час пугаться, шарахаться от  теней, прислушиваться к шорохам,  а самое главное - ждать чего-то совсем непредвиденного, того, что не выражается чем-то определенным, не имеет особенного запаха и звука и, тем не менее, поглощает человека почти без остатка...

 

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

 /лето 1935 года/

1.

     Кусков хоть и был коллекционером, но коллекционировать страхи  ему до сих пор не доводилось. Более того,  у него не имелось ни малейшего желания что-либо менять в своей жизни. Но кто-то  там, наверху, возможно - Сам Господь Бог, решил, что  рано расслабляться. Давно Кускову нервы никто не трепал. И вот настал  его час пугаться, шарахаться от  теней, прислушиваться к шорохам,  а самое главное - ждать чего-то совсем непредвиденного, того, что не выражается чем-то определенным, не имеет особенного запаха и звука и, тем не менее, поглощает человека почти без остатка.

     За  Александром Федоровичем Кусковым  бесспорно следили. В этом для Ленинграда  1935 года  не было ничего удивительного. Уже убили Кирова. Еще не убили... не будем пока уточнять -  кого... В общем, все было в пределах нормы, только вот Кусков свою норму, по-видимому, еще не знал. И поэтому был поглощен страхом. Складывалось  впечатление, что у него теперь была такая   работа  - бояться, с утра до вечера, с вечера до утра. В этой своей работе он бил все рекорды, так что передовикам производства было до него далеко.

     Страх его, не имея запаха и звука, тем не менее, обладал цветом.  Это был цвет весенней грязи.  Именно  ранней весной он почувствовал за собой слежку. Вот уже и лето настало, а он по-прежнему  жил так, как будто еще  март не закончился.

     Пугливым его никто назвать не мог. В эпоху военного коммунизма ему не раз приходилось отстаивать неприкосновенность своей коллекции. Однажды он даже применил оружие -  белуджский меч. И, вопреки всяким правилам, защищался он тогда итальянским дуэльным щитом. Его противники - два  пьяных матроса анархического толка - в конце концов, вынуждены были позорно бежать. Таким образом, в разнообразной коллекции Александра Федоровича появилась сильно потертая  бескозырка с исторической надписью «Аврора».

     Кусков, несмотря на то, что с тех пор прошло много лет, вновь был готов схватиться за меч, но, к сожалению, совершенно не знал - кого этим мечом  рубить. Страх был почти невидим, и  серый мартовский туман, клубившийся  вокруг, невозможно было разогнать  никаким холодным оружием.

     Если за ним следили обыкновенные грабители, то чего же они медлили? Давно бы могли подкараулить его в подворотне. Если же им интересовались органы, то совсем непонятно. Или, может быть, Александр Федорович  слегка тронулся умом? Это было бы самое разумное объяснение. И самое невинное. С кем  не бывает? Каждый человек в свободной советской стране мог распоряжаться своим умом  как заблагорассудится. В рамках конституции 1924 года, разумеется.

      Но имелось у Кускова подозрение, что психическая болезнь здесь совсем не причем. Был он  пока вполне вменяем, но если так будет продолжаться и дальше.... Надолго загадывать он не собирался.  У любого рано или поздно терпение может лопнуть. Главное - завещание правильно составить. Некоторые коллекционеры всерьез полагают, что человек рождается в первую очередь для того, чтобы правильно составить завещание. Мол, в  составлении  завещания и есть смысл жизни. Довольно смелое утверждение,  которое, между прочим, не согласуется с решениями семнадцатого съезда ВКПб.  Там про это ни полслова. Впрочем, Кусков  за съездами не следил. Может  быть,  как раз поэтому следили за ним?

 

    К своим   пятидесяти двум годам Александр Федорович  успел дважды жениться, завести некоторое количество детей, разругаться со всеми родственниками, в особенности - с кровными.  Теперь  он жил  в одиночестве, которое можно было  бы назвать гордым,  не случись с ним   названных неприятностей.

 

     Если бы Кусков пил  что-нибудь крепче легкого вина, то, возможно, ему было бы легче.  Но коллекционеру нельзя пить то, что позволительно писателям, кочегарам или  же работникам страховых служб.  Вряд ли выше перечисленные  совграждане хранят в своих домах  редкие клинки миланского мастера Каино Пиетро, изобретателя мягкой стали. А раз не хранят, то им и стаканы в руки.  Александр Федорович  был, конечно, человек одержимый, но умел сдерживать себя.

     И вот в одну из пятниц последовала развязка. Точнее, ему показалась, что это развязка.

Вернувшись домой с вечерней прогулки, он с ужасом обнаружил, что квартира вскрыта и в ней кто-то  был.  Увидев  все  это, он от слабости повалился на колени. Растерянный взгляд безуспешно пытался  на чем-то остановиться. Наконец, Кусков пришел в себя и собрался вызывать милицию. К счастью, вовремя одумался. Связываться с властями в его положении - что может быть глупее? Тем более что при внимательном рассмотрении он обнаружил, что воры в его квартире побывали странные. Они ничего  не взяли, лишь добросовестно все перерыли, как будто демонстративно не обратив внимания  на внушительную коллекцию.  Кускову стало даже обидно - как же так?  Неужели у него не нашлось ничего стоящего?

     Но  он быстро одумался и стал благодарить, допустим, Бога  - за то, что тот не дал  пропасть  столь важным  вещам.

      А когда Кусков немного успокоился, то в голову стали приходить  мысли не такие радостные.  Вряд ли  его квартиру посетили  совершенно тупые воры. Даже они должны были  понять, что  уходить с пустыми руками - верх  глупости. А раз так, то к нему приходили совсем не воры. Тогда кто? И главное - зачем? Что они искали?   Очевидно то, что ценнее его коллекции.

      Такой вывод поставил Александра Федоровича в тупик.  Совершенно непонятно, что это может быть.  Государственными секретами он не владел, наличных денег имел самую малость.... Одно лишь было ясно -  пятничное событие явилось логическим продолжением того, что происходило  с ним в последние месяцы. И значит - он рано начал благодарить, допустим, Бога.

     Когда  Кускову стало совсем  тоскливо, он решился поговорить с человеком, чье мнение  чрезвычайно ценил.

       Александр Федорович  и не догадывался, что, обратившись к  своему давнему знакомому - историку Лазареву, он, в действительности, обращается к  дяде журналиста Глеба Рябинина. А это существенно, потому что  Рябинин  за тридцать семь лет жизни  был участником  нескольких  таинственных историй. Юрий Юрьевич Лазарев вряд ли мог  Кускову помочь. Другое дело - Глеб Рябинин, тем более что  он после многих лет  отсутствия вернулся  в Ленинград. Семья Глеба еще оставалась в провинции, а он второй месяц  жил в Ленинграде,  устраивался на работу,  решал «квартирный вопрос», а в свободное время играл  со своим дядей в лото. Причем, чаще проигрывал, отчего злился, и приход Кускова расценил, как  возможность отвлечься от поражений.

    В тот раз  дядя с  гостем уединились в кабинете, и про  таинственный обыск на квартире  Глеб  узнал только дня через два.

 

Продолжение следует

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий