Мелочь из отцовского кармана

ЗаповедникНе всякий писатель, тем более тот, кто давно умер, может вызывать такое озлобление. Сергей Довлатов может. И это значит, что как человек Довлатов мёртв, а как писатель - жив.

В Пскове противники довлатовского фестиваля «Заповедник», в основном, анонимны. Трудно сказать, сколько их всего. Легче ответить на вопрос, почему произведения Сергея Довлатова вообще способны разжигать нешуточные страсти. Казалось бы, он не писал манифестов, призывов. Он не состоял ни в одной партии и избегал обобщений и категоричности. Короче говоря, он не воевал.

Тем не менее, с ним продолжают воевать до сих пор. Это объясняется как раз тем, что Довлатов не был похож на типичного отечественного писателя. Он, вопреки газетным штампам, не был антисоветчиком. Советским писателем он тем более не был. На происходящее смотрел слегка отстранённо, взгляд имел ироничный. Ему была присуща самоирония. Всё вместе это дезориентирует. Непонятное вызывает подозрение, а потом и злобу.

И в то же время проза Довлатова способна привлекать даже недоброжелателей. Если бы он был бездарен, злоба бы быстро улетучилась, а так писатель и его тексты постоянно привлекают к себе внимание.

Владимир Бондаренко в статье «Плебейская проза Сергея Довлатова» с подзаголовком «Мразь или ворованный воздух» написал: «Владимир Максимов, печатая его в своем "Континенте" заметил: "Довлатов, конечно, ничтожество, но рассказ смешной, и мы его опубликуем".


Бондаренко и сам, похоже, относится к Довлатову противоречиво. С одной стороны пишет: «Я уверен, не из красивости и эпатажности, не изображая подонка, а будучи им, воруя у друзей, безбожно подставляя их, устраивая скандалы, он не столько с властью боролся, сколько с культурным обществом». Но вкладывает в эти слова не только отрицательный смысл.
Когда воинственный русофил Бондаренко пишет, что Довлатов, «работая в "Новом американце", поражался лютой ненависти многих своих сотоварищей по эмиграции ко всему русскому», то имеет в виду, что Довлатов-то русофобом точно не был.


Вообще-то, Довлатов - фигура примирительная. По этой причине, видимо, на мероприятиях довлатовского фестиваля в Пскове приходили люди абсолютно разных политических и эстетических взглядов. Не по работе, а потому, что им нравится писатель Довлатов.


«Советское государство - не лучшее место на земле, - написал Довлатов, оказавшись в США. - И много там было ужасного. Однако было и такое, чего мы вовек не забудем. Режьте меня, четвертуйте, но спички были лучше здешних. Это для начала. Продолжим. Милиция в Ленинграде действовала оперативней. Я не говорю про диссидентов. Про зловещие акции КГБ. Я говорю о рядовых нормальных милиционерах. И о рядовых нормальных хулиганах... Если крикнуть на московской улице «Помогите!» - толпа сбежится. А тут - проходят мимо. Там в автобусе места старикам уступали. А здесь - никогда. Ни при каких обстоятельствах. И надо сказать, мы к этому быстро привыкли. В общем, много было хорошего. Помогали друг другу как-то охотнее. И в драку лезли, не боясь последствий. И с последней десяткой расставались без мучительных колебаний. Не мне ругать Америку. Я и уцелел-то лишь благодаря эмиграции. И всё больше люблю эту страну Что не мешает, я думаю, любить покинутую Родину...»

Довлатов был большой писатель, и ему хватало любви и на покинутую Родину, и на Америку.


 А маленьким писателям не хватает любви, и они расходуют её экономно. Придерживают. И поэтому остаются на мели. Никуда не плывут.


Хотя что значит - «покинутая Родина»? В другом месте Довлатов написал: «Родина - это мы сами. Наши первые игрушки. Перешитые курточки старших братьев. Бутерброды, завёрнутые в газету. Мелочь из отцовского кармана. Стакан "Агдама" в подворотне... Армейская махорка... нелепые, ужасающие стихи... Рукопись, милиция, ОВИР... Всё, что с нами было - родина. И все что было - останется навсегда».

Казалось бы, книги Довлатова не могли пошатнуть устои чего-либо. Но советские чиновники мешали его публикациям. Иначе говоря, они запретили ему быть русскими писателем. Однако такие запреты не действуют.

Те, кто шумит о том, по какому праву на довлатовский фестиваль расходуются бюджетные деньги, вряд ли поднимет шум по поводу гигантских военных расходов или сверхдоходов многих чиновников.

Думаю, что Довлатов до сих пор популярен по той причине, что его проза состоит из мелочей. Трогательных мелочей. Из тех самых перешитых курточек, махорки, завёрнутых в газету бутербродов... Ко всему этому нескучно и нестрашно возвращаться и перечитывать. Не мучиться, не пугаться, а улыбаться. Иногда улыбаться с грустью.

А потом, откладывая книгу, слышать что-нибудь доносящееся из-за угла - о «русофобе и антисоветчике» Довлатове, чья фигура будто бы на псковской земле уже затмевает самого Пушкина. Довлатов бы посмеялся. Он был большой любитель «Капитанской дочки» с её заячьим тулупом.

«Говорили, что он недостаточно благоговеет перед Пушкиным, - вспоминал экскурсовод Виктор Никифоров. - Действительно, к тому культу Пушкина, который был у нас, он относился с большой долей иронии. Мы преклонялись по традиции - это ему не нравилось. Он старался сам постичь Пушкина, пропустить через себя. Серёжа понимал, что Пушкин - разносторонний человек, он не может быть определён  тем лишь направлением, которое указывали наши методички. Довлатов придумал такую игру - ни разу во время экскурсии не произносить фамилию «Пушкин». Он называл его то автором «Евгения Онегина», то создателем современного русского языка - как угодно. Серёжа любил, когда после такой экскурсии к нему подходила какая-нибудь дама и спрашивала: «Уважаемый экскурсовод! Скажите, пожалуйста, в имении какого писателя мы были?»

Русофобы водятся совсем в других местах.

 

ЗОНА «ЗАПОВЕДНИКА» («Псковская губерния»)Лёха Никонов

Сергей Довлатов: «Если дать творческую свободу петуху, он всё равно будет кукарекать»

В Псковской области завершился третий довлатовский фестиваль «Заповедник».* Люди - особенно те, кто старательно обошли стороной концерты, спектакли, фильмы, лекции и выставки этого фестиваля, спрашивают: «Причём здесь Довлатов?». Действительно, ведь на некоторых мероприятиях довлатовского фестиваля «Заповедник» о писателе Сергее Довлатове даже не упомянули. Как с Довлатовым соотносится творчество Андрея Звягинцева, Бориса Хлебникова, Лёхи Никонова, хип-хоп исполнителей T-Check & BMB Spacekid, Anacondaz, инди-группы The Retuses и остальных? Проще всего ответить «никак» и на этом успокоиться. Но никто ведь не обещал, что всё, что будет происходить на фестивале «Заповедник», связано исключительно с творчеством Довлатова или с его биографией. Если говорить коротко, то фестиваль «Заповедник» в нынешнем виде - это фестиваль о свободе творчества.

«Такое ничтожное количество людей будут диктовать стране, которая считается светским государством, что ей смотреть, а что не смотреть?»

Свобода творчества - штука противоречивая. Столь же противоречивая, как многое из того, что во время нынешнего «Заповедника» демонстрировалось. Свобода творчества подразумевает, в том числе, глупости, пошлости, несуразности, заблуждения. Графоманию, в конце концов. Без всего этого не бывает высоких порывов и прорывов. На одну удачу приходится как минимум дюжина творческих неудач. Настоящие поэты вырастают среди тысяч графоманов. Как писал Сергей Довлатов, «если дать творческую свободу петуху, он всё равно будет кукарекать».

Но когда ревнители «чистоты искусства» стараются творческое пространство стерилизовать, то получается как с историей предпредпредпоказа фильма «Матильда». Или как вышло с домашним арестом Кирилла Серебренникова, уголовным делом которого занимается ни кто-то там, а Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ России (в прошлом - 5-й идеологический отдел КГБ СССР). Какое дело Службе по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом до предполагаемого мошенничества в «Седьмой студии»?
Участник псковского фестиваля «Заповедник» обладатель приза жюри Каннского фестиваля-2017 года Андрей Звягинцев после демонстрации своего фильма «Нелюбовь» на малой сцене псковского драмтеатра провёл полуторочасовую встречу со зрителями, где на эту тему высказался: «Не знаю, как прокомментировать ситуацию с Серебренниковым. Я абсолютно убеждён, что это политический заказ. У меня нет сомнений никаких. И с «Матильдой» то же самое. Я вчера ехал «Сапсаном» - и нашёл там газету «Московский комсомолец». На обложке была «Матильда». И я прочёл, что есть некий человек Александр Калинин, который берёт на себя ответственность за всё, что происходит вокруг фильма Учителя. Точнее даже, не берёт на себя ответственность, а заявляет, что есть вот такие силы и их всего 4 тысячи человек. Сначала их было 350 человек, а с появлением темы «Матильды» стало 4 тысячи. Такое ничтожное количество людей будут диктовать стране с населением 140 миллионов, которая считается светским государством, что ей смотреть, а что не смотреть? Ради Бога, если это вам не нравится - не смотрите.  Это же невероятно! Это же угроза! Террористическая, экстремистская угроза. То, что молчит государство - невероятно и очень Андрей Звягинцевстранно. Во всяком случае, дело явно не в этих экстремистах. Кто стоит у истоков всех этих вещей - я не знаю. Но всё это сильно мешает жить, думать, заниматься творчеством...»

«Сядет в тюрьму за Учителя - но будет счастлив, что спас Россию от богохульства...»

В то самое время, когда Звягинцев произносил эти слова о ситуации вокруг фильма «Матильда», в Пскове в часовне Воскресения Христова возле железнодорожного вокзала, неподалёку от места, где отрёкся от престола император Николай II, проходило стояние православных против фильма «Матильда». В какой-то момент люди - несколько десятков человек - встали на колени. Они попросили защитить святого Николая (Романова) от врагов монархии и религии. «Враги монархии не дремлют, нам нужно быть во всеоружии. Только так можно отстоять чистоту и доброе имя нашего священномученика, царя», - произнёс один из священников.

Что такое - «быть во всеоружии»? Если стоять на коленях в храме и читать молитвы, то ничего страшного. Одним фильмы Алексея Учителя и Кирилла Серебренникова, другим специальные молитвы. Третьим и четвёртым не то и не другое. Страна большая. Никто друг другу не помешает.Заповедник

Но беда в том, что жить в параллельных мирах не получается. Как выразился недавно в интервью изданию «Медуза» руководитель так называемого «Христианского государства» Александр Калинин, «когда люди видят это безумие богохульное, они вооружаются примерами святых. Кто-то вооружается молитвенными примерами Серафима Саровского, другие - примером воинов. Они думают, что могут Учителя посадить на кол. Человек, который видит, насколько Учитель несгибаем, может его и на кол посадить. Людьми движет их православная вера. Человек, который это сделает, будет в сердце своем прав. Сядет в тюрьму за Учителя - но будет счастлив, что спас Россию от богохульства...»

Вот они и «спасают» как могут. Как пела группа Anacondaz в день открытия фестиваля «Заповедник»: «Спаси, но не сохраняй» («В нас столько желчи. // Мы всё шире, но мельче. // - С вами говорит сейчас автоответчик; // Артём ушёл в монастырь, арривидерчи!».

«Зачем вам обращать внимание на собственное скотство?»

Народ мысленно ушёл в монастырь, но наяву остался в миру, с нами. Кое-кто даже мысленно поселился в монашеском скиту, но одновременно разбрасывает «коктейли Молотова» или заполняет газовыми баллонами автомобиль, чтобы в нужное время врезаться на нём в здание кинотеатра. В России перед нами много месяцев подряд разыгрывается дурной и опасный спектакль, у которого может быть кровавый финал. Один из участников этого спектакля «православный активист» Александр Калинин зловеще говорит: «Мы этого не хотим, предупреждаем об этом. Но есть люди, которые будут ждать Учителя, караулить у подъезда, жить рядом с ним с утра до вечера, которые найдут его и сломают ему ноги. Или ещё хуже что».

Сорок лет назад Сергея Довлатова тоже настоятельно предупреждали «не возникать». В конце концов, его арестовали, сильно избили и вынудили эмигрировать. А спустя несколько десятилетий в его родном городе установили памятник, проводят ежегодные фестивали его имени в Таллине, Петербурге, Пскове...

На фоне сумрачных «стояний» за три фестивальных дня случилось довольно много весёлых событий. Одни из них были предсказуемо веселы, потому что основаны на довлатовском юморе. Другие оказались неожиданно смешны (местами). Например, выступление в драмтеатре лидера выборгской панк-группы «Последние танки в Париже» Лёхи Никонова. Лёха не пел, а читал свои стихи.

За два часа до этого в областной филармонии юные псковские хипстеры слушали умиротворяющее выступление группы The Retuses, чьи композиции вошли в саундтрек нового художественного фильма Дмитрия Месхиева (фильм снимался летом 2017 года в Пскове, премьера запланирована на февраль 2018 года). И вот уже выступление для суровых мужиков, среди которых, впрочем, были и восторженные юные барышни. Срывающийся голос Лёхи Никонова вещал: «Мусора всё наглеют, но это не ново!», «Моя Россия сидит в тюрьме!..» Как поэт - Лёха Никонов автор очень неровный, его бесконечные рифмы «стучал-обещал», «кричал-молчал» даже не раздражают, а смешат. Да и форма подачи - на любителя. На острие - ненормативная лексика.

Закончил выступление Лёха Никонов «Песней 12» из своей панк-оперы «Медея» (чуть не написал «Матильда»), показанной в Пскове весной 2014 года. ** «Зачем вам обращать внимание // На собственное скотство? // На трусость перед // Власть имущими? // На срам, // Что вы считаете патриотизмом, // На вашу алчность, лицемерие, порок, // Что называете любовью...».

Напоследок Лёха Никонов прокричал в зал: «И от Коринфа // Останутся руины! Чёрный дым. // И трупы, трупы, трупы, трупы... // Вот что мне будет утешением. // Гори, Коринф!» Прокричал и немедленно покинул сцену. Растворился в темноте. Один из самых шумных его поклонников, знавший многие его стихи наизусть, поднялся с места и, медленно двигаясь к выходу, с сожалением выдохнул: «Эх, я забыл его спросить - любит ли он Отчизну?»

«Кому нужно, чтобы Пушкин был ненастоящим?»Заповедник

Фестиваль «Заповедник» - это и музыка, и кино, и выставки. Но всё-таки основа в нём - спектакли. Вокруг них всё крутится. В этом году их было четыре. Три напрямую связаны с Сергеем Довлатовым. Это литературно-драматический вечер «Довлатов. Way» (режиссёр Леонид Алимов, в главной роли Пётр Семак), спектакль-квартирник по записным книжкам Довлатова «Невидимая книга» (режиссёр Семён Серзин). Но, наверное, самым довлатовским получился спектакль «Хранитель» режиссёра Талгата Баталова и драматурга Марины Крапивиной. Его сыграла сборная команда из разных театров и городов: Денис Кугай (Псковский театр драмы им. А. С. Пушкина), Игорь Бычков («Гоголь-центр, Москва), Эшкин Кулиев (театр «Ковчег», Петербург), Екатерина Миронова, Виктор Яковлев, Нина Семёнова, Роман Сердюков, Мария Петрук (Псковский театр драмы им. А. С. Пушкина), Камилла Насырова (Москва), Анастасия Пронина (Центр драматургии и режиссуры, Москва), Дарья Чураева («Театр-Театр, Пермь), Анна Шепелева (театр «Практика», Москва). В роли возмущённого деревенского тракториста на минуту возник Дмитрий Волхонов Заповедник(помощник художественного руководителя Театрально-концертной дирекции Псковской области). В какой-то момент из леса вышел Сергей Селин, более известный как Дукалис. Но это было незапланированное появление. Это особенность многих такого рода спектаклей. Артисты и зрители не стоят на месте, а передвигаются - в данном случае по Пушкинским Горам, окрестностям Михайловского, по лесу до деревни Березино, где жил Довлатов. По пути им может повстречаться кто угодно. Или наоборот - не повстречаться (по этой причине одна из линий спектакля - как утверждают, очень смешная - вылетела).

«Хранители» - это был спектакль для специальных зрителей - тех, кто доехал до Пушкинских Гор субботним утром 16 сентября. Спектакль-прогулка. Спектакль-фантасмагория. Спектакль-провокация.

По сюжету сломался туристический автобус, и перед туристами предстаёт некий экскурсовод-хранитель, обладатель тайных знаний (Денис Кугай). Он ведёт народ альтернативными тропами - в ресторанную гостиницу, к памятнику Ленину-Пушкину, к «любимой» пушкинской сосне...

По дороге происходят разные неожиданности. Дорогу перебегает  Кот Учёный. Возникает потустороння няня с кружкой... На лесной дороге случается рэп-баттл («Нет на тебя Сталина! // Он бы научил, как любить поэта правильно...», «Кому нужно, чтобы Пушкин был ненастоящим?»).

Кому нужен, чтобы Пушкин был ненастоящим? Тому же, кто ведёт себя так, словно Пушкина убил на дуэли Довлатов.
В альтернативном мире «Хранителей» советская действительность семидесятых совмещается с нынешней реальностью.
В гостиничном ресторане художественно хамят («мужчина , это столик не обслуживается», «с такой рожей нельзя», «с детьми нельзя», «с собакой нельзя», «это ресторан, а не забегаловка - кофе на улице попьёшь...»). Одна из самых живых сцен случилась возле сосны, когда один из героев со всё возрастающим жаром прочёл написанные в детстве двоюродной сестрой драматурга Марины Крапивиной стихи, заканчивающиеся возгласом: «Казахстан будет наш!». Дмитрий Месхиев сказал, что «Хранители» напомнили ему «представления «Поп-механики» Сергея Курёхина, в которых Месхиев участвовал.

Пушкиногорский «Хранитель» перекликается с американским фильмом Watchmen («Хранители») режиссёра Зака Снайдера, посвящённом супергероям. Поэтому возле здания районной администрации Пушкинских Гор на настоящей доске передовиков производства на время появились портреты супергероев: Эдварда Поргана Блейка - комедианта, Дэниэла Драйберга - Ночного Филина II и остальных. А начиналась портретная галерея передовиков производства портретами Сергея Довлатова - хранителя, и Семёна Гейченко - героя Социалистического труда. Заповедник

Действие американского фильма разворачивается в альтернативной вселенной и реальности времён холодной войны. Фестивальной публике тоже показали альтернативную историю и провели альтернативными тропами, продемонстрировав альтернативные достопримечательности заповедника. Причём спектакль начался так, что не все сразу поняли, что действо началось. Публику настоятельно попросили заходить в автобус, который заведомо не мог вместить всех. Потом было объявлено, что автобус сломался и никуда не поедет. Кое-кто подумал, что это на самом деле и начал ворчать.

К концу экскурсии, уже возле довлатовского дома-музея в деревне Березино, было объявлено, что Сергей Довлатов никуда не эмигрировал, а остался на Родине... И вообще, кто сказал, что он был большого роста?

Когда после спектакля публика стала заглядывать в комнату, в которой сорок лет назад жил Довлатов, то некоторые удивлялись: как он при его высоком росте там выпрямлялся? Потолок уж слишком низкий. Она из посетительниц начала уверять, что Довлатов не был высоким и великолепно мог в этой комнате выпрямиться в полный рост. Кто это сказал? Ну как же, только что экскурсовод объяснил, что рост Довлатова сильно преувеличен.

Зрители бывают так доверчивы.

А вдруг кто-то подумал, что Эдвард Порган Блейк - это действительно житель Пушкинских Гор?

 

Фото А. Кокшарова и А. Семёнова.

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий