Фальшь-бросок. IV

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-399). Советские улицы - явление особое. Они обожают менять названия, причем - предпочитают  звонкие, если не сказать - громоподобные. Что ни название, то взрыв. Например, улица Кибальчича. Прежде она именовалась  Преображенской. Так только тупики называть. Или вот еще: улицы Желябова и  Перовской. Когда-то они носили названия: Большая и Малая Конюшенная. Но потом кто-то справедливо заметил, что ни одного террориста с фамилией «Конюшенный» история не знает.

 

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

 /лето 1935 года/

 

   4

      Советские улицы - явление особое. Они обожают менять названия, причем - предпочитают  звонкие, если не сказать - громоподобные. Что ни название, то взрыв. Например, улица Кибальчича. Прежде она именовалась  Преображенской. Так только тупики называть. Или вот еще: улицы Желябова и  Перовской. Когда-то они носили названия: Большая и Малая Конюшенная. Но потом кто-то справедливо заметил, что ни одного террориста с фамилией «Конюшенный» история не знает. Ни большого, ни малого. А раз так, то какой смысл на этих улицах жить? Миллионную улицу переименовали в улицу Халтурина, а Захарьевскую - в Каляева.  И это справедливо. Халтурин убил намного больше людей, чем Каляев.  Правда, Каляев был точнее. Зато Александр Ульянов вообще никого не убивал, его повесили раньше. Но его именем все равно назвали улицу. Попробовали бы не назвать. Но и здесь, как всегда, победил Владимир Ульянов /Ленин/.  

     Глеб Рябинин старался  о политике не думать. Даже если речь идет всего лишь о названии улиц, то это все равно политика. Лучше  идти  по городу, не читая табличек и лозунгов. Это трудно. В идеале - для этого стоит разучиться  читать, по крайней мере - по-русски. А пока этого не случилось, надо наловчиться смотреть сквозь буквы.... Говорят, все те, кто научился смотреть сквозь людей - с этого начинали.  

   Трунов жил  возле Обводного канала. Минут десять ходьбы от Варшавского вокзала. Но Глеб на  свои часы даже не взглянул - был поглощен важными мыслями, которые не имели ни малейшего отношения к затеянному расследованию.  Он в который раз размышлял на тему - правильно ли он сделал, что покинул тихий городок? Или нет. В этом сомнений не было. Шустровск надо было бросать в любом случае.  Но вот переезжать в Ленинград.... Слишком видное место, чтобы жить спокойно.

    Глеб  еще и не до того бы додумался,  но перед глазами возник дом Трунова - большой, обшарпанный.... На стенке углем кто-то написал  грубые слова в адрес дворника. Глеб надеялся, что это сделал не сотрудник Эрмитажа Трунов.

     Темная лестница с устойчивым кислым запахом. Тоска разлита по всей парадной. Не удивительно, если прямо из стены появится какое-нибудь плохо ухоженное привидение и сделает что-нибудь неприличное.  Пока поднимаешься наверх - сам превращаешься в привидение. Рука тянется к звонку, он бесполезно звенит... Звонков, как и полагается в коммуналке - несколько, но толку от них никакого. И тогда  рука опускается ниже, ладонь сжимается в кулак... Стук  в дверь тоже ничего не дает.... А чего он хотел? Предварительной договоренности о встрече не было. Лучше бы он отправился  в Эрмитаж. Если бы не застал там Трунова, то хотя бы на картины полюбовался. Тем более что на стенах Эрмитажа, как правило, не пишут грубых  слов о дворниках. Но ничего не поделаешь...

      Глеб в последний раз стукнул по двери и, как это часто бывает, дверь слегка приоткрылась. Несколько раз Глеб читал о таком эффекте в книгах и  вот теперь увидел своими глазами. Никакой мистики, просто дверь была не заперта. Если он войдет в приоткрытую дверь, то просто обязан  обнаружить в квартире труп. С его стороны было бы свинством  его не обнаружить. Есть же, в конце концов, законы жанра. Хотя бы их надо соблюдать, тем более что Глеб Рябинин такой законник.

       В полутемном коридоре не лежало ни одного мертвого тела. Совершенно не обо что  спотыкаться. Далее  на пути была огромная коммунальная кухня. Огромная и безлюдная.

     Вдруг за спиной послышался подозрительный шорох. Глеб резко обернулся  и успел увидеть лишь черный хвост.  Хотелось бы думать, что  хвост был кошачий.

      В общем,  в пятикомнатной коммунальной квартире людей обнаружить не удалось. Ни живых, ни мертвых.

        Глеб еще не решил - радоваться или огорчаться этому обстоятельству. Нет, он не исключал возможность того, что кто-нибудь  в квартире скрывался. Но извлечение из-под кроватей прячущихся жильцов не входило в обязанности временно неработающего журналиста, и поэтому Глеб с легким чувством недоумения покинул помещение и стал спускаться по лестнице, пока, наконец, все-таки не наткнулся на того, кого искал.

        Встреча не доставила Рябинину удовольствия. Трунов лежал лицом вниз в темном закутке  перед выходом из подъезда. Собственно, Рябинин не мог знать, что это Трунов, никогда ведь его не видел. Тем более, человек лежал, уткнувшись лицом в каменный пол.  Но кто это мог быть, если не он?  Проклятые законы жанра, убивающие лучших людей...

        Глеб непроизвольно оглянулся.  Не прячется ли кто в полумраке, дожидаясь, что он             сейчас опустится на колени, и тогда с ним тоже будет легко расправиться. Кажется, рядом никого не было. Глеб, вопреки всему, наклонился, подставляя вероятному противнику затылок, и все-таки  удостоверился, что перед ним  мертвец.  Трунов или нет - непонятно, но, скорее всего - именно он, потому что  соответствует описаниям Кускова. Массивный, а главное - рыжеволосый.

        Оставаться здесь дольше было нельзя.  Глеб увидел главное - смерть, то есть то, что необходимо. Любая  смерть содержит столько информации, что на всю жизнь хватит. Во всяком случае, есть о чем подумать летним июньским днем, плавно переходящим в  вечер. Например, о том - стоит ли ввязываться в это дело?  Говорят, смерть не выносит одиночества. Впрочем, ее тоже мало кто выносит.

     Вполне очевидно, что  гибель Трунова и обыск у Кускова - не случайное совпадение. Хотя бы потому, что случайных совпадений Глеб не любил. От них одна путаница. Без них гораздо спокойнее. Всегда знаешь - кто и, главное, зачем тебя  по голове двинул или  обозвал. Не надо опасаться причинно-следственных связей, они самые безопасные, потому что предсказуемые.

      Увы, Глеб мог с большой вероятностью предсказать и свое поведение в ближайшие дни.   Вначале он будет мучиться и сомневаться. Но это быстро пройдет.  Тайна - это своего рода магнитный полюс. Она притягивает. Чем тайна страшней - тем  сильнее искушение ее раскрыть.  Но, раскрывая ее - ты раскрываешься сам. Это как в боксе. И когда ты раскрываешься, то рискуешь пропустить встречный удар. Причем, если в Шустровске и других подобных местах ты примерно знаешь, от кого удар может последовать, то  в таком большом городе как Ленинград - не все так просто. Может быть потом, когда он здесь приживется, все изменится. А пока у Глеба было такое ощущение, что  он меньше всех людей, живущих в этом городе давно. До них ему надо тянуться и тянуться. Как это сделать?..

     Глеб  Рябинин уже знал - как. Найти убийцу Трунова и определить - что происходит с Кусковым. Всего лишь.

      Короче говоря, надо проявить себя, приобщиться  к местным тайнам, от которых отвык. Стать своим. Разумеется, это не просто. Но именно поэтому стоит рискнуть.

       В детстве Глеб мечтал о путешествиях в далекие страны.  Ничего из этого  не вышло. И тогда он начал пускаться в путешествия, не отходя далеко от дома.  Опасности подстерегают людей  на каждом нечетном шагу. Некоторые их не замечают. Некоторые замечают и вовремя избегают. Кое-кому  избежать их не удается. А есть люди, которые с тупым упрямством опасности ищут. Стоит ли говорить, что Глеб Рябинин принадлежал как раз к таким  людям?

      Обнаружив тело человека, он заранее знал, что это Трунов и что он обязательно убит. Объяснение  простое - ему выгодно было в это верить. Наверное, самоутверждение  без подобного цинизма - вещь  невозможная.

      По дороге Глеб  выпил возле киоска газированной воды с сиропом и съел  конфету, которую выудил из глубокого кармана. Наверное, хотел подсластить горечь, возникшую после посещения  дома возле Обводного канала. Но ничего из этого не получилось.

 

Продолжение следует

Алексей СЕМЁНОВ

 


Имя
E-mail (опционально)
Комментарий