Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Фальшь-бросок. V

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-400). Иван Петрович Ключевой  мог бы  обидеться, если бы кто-нибудь про него сейчас  сказал, что он старый большевик. Нет, он не скрывал свой возраст и, тем более, свою партийность. Но, как ни странно, сочетание того и другого с недавних пор вызывало кое у кого серьезную настороженность.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

 /лето 1935 года/

 

5    

         Иван Петрович Ключевой  мог бы  обидеться, если бы кто-нибудь про него сейчас  сказал, что он старый большевик. Нет, он не скрывал свой возраст и, тем более, свою партийность. Но, как ни странно, сочетание того и другого с недавних пор вызывало кое у кого серьезную настороженность.

        Старые большевики  в последнее время  спросом не пользовались. Их «вычищали» как могли. У Ключевого, конечно, был некоторый выбор: числиться  « двурушническим элементом, действующим под прикрытием лживой клятвы» или же  превратиться  в «политически малограмотного человека, не знающего программу, устав и основные решения  партии».  Он без долгих раздумий выбрал второй вариант, хотя программу и все остальное знал великолепно.

      О карьере Иван Петрович не думал  даже тогда, когда ее делал. И поэтому отход от активной деятельности он воспринял не столь болезненно, как некоторые его товарищи. Да и какая в его возрасте карьера? Седьмой десяток на свете живет, то есть - родился еще при Александре Втором. В отличие от молодой супруги Натальи, которая  появилась на свет  в годы первой русской революции. Разница в возрасте такова, что  уместно было бы расхохотаться. Но шутить над собой Ключевой разучился еще в царской тюрьме. Сокамерники попались уж больно серьезные.

      Отныне Иван Петрович находился не у дел, общался, в основном, со своей женой, чем сильно ее раздражал. Не для того она выходила за него замуж. Хотя ленинградская прописка - чересчур сильный аргумент для  жизнерадостной девицы из маленького приволжского городка, которую занесло в колыбель революции. Занесло и укачало.

       Раз в неделю Ключевой заглядывал домой к старому знакомому. Звали его  Юрий Юрьевич Лазарев.  Дядя Глеба Рябинина  всегда имел в запасе несколько поучительных историй. Когда Ключевой, согласуясь  с  появившейся некоторое время назад  привычкой, начинал жаловаться на судьбу, то немедленно слышал в ответ какой-нибудь древнеримский анекдот. И оказывалось, что  ничего с тех пор не изменилось. Там у них тоже периодически производились чистки. Однако же люди как-то жили, а некоторые  - даже неплохо. На хорошую жизнь, впрочем, Иван Петрович не претендовал. Старая закалка  политзаключенного сказывалась. Но жена Наталья в царской тюрьме не сидела по малолетству и значит - имела некоторые претензии. Обеспечение пропиской - не единственная обязанность мужа. Теоретически Ключевой с ней был целиком согласен, но практически ничем помочь не мог.

     - Нечто подобное случилось в консульство Фабия  Персика и Луция Вителлия, - заметил на этот счет Лазарев.

     - Что именно?

     -  То, что  некая  Анхария, вторая жена  Авфидия Луркона, была младше своего мужа на тридцать лет и три года...

     Иван Петрович поморщился, но стал слушать дальше.

      - Так вот,  у нее тоже были некоторые основания быть недовольной. Ходили слухи, что  она тайно встречается с Луцием Вителлием.

     Ключевой напрягся. Не  нравилась ему эта Анхария, уж больно имя походит на  анархию. Анархистов же бывший старый большевик никогда не любил. Кроме того - к чему это Юрий Юрьевич клонит? Его Наталья не такая. Во всяком случае,  Луция Вителлия  она не знает. Ключевой мог поспорить  на партийный билет, который у него, впрочем, отобрали, что это так.

    - Про Персика - это вы сами придумали? - спросил Ключевой недовольно.

    - Если бы меня звали Светонием...

    - Хорошо-хорошо... Что же случилось с  Анхарией?

    -  Все закончилось как нельзя лучше. Муж  стал чуть более заботлив и внимателен, Анхария чуть-чуть постарела.... В общем, они сблизились. Авфидий  перестал  думать о своем возрасте.

    - А я и не думаю, - ответил Ключевой.

    - Так вы и не Авфидий...

  Этот разговор  был ровно неделю назад и имел неожиданное продолжение. Ключевой решил в следующий раз прийти  к Лазареву с супругой. Ей будет полезно пообщаться с умным человеком. Иван Петрович не учел, что Наталья встретит  там лазаревского племянника  Глеба.

        Глеб вошел в квартиру тогда, когда супруги Ключевые заняли место за столом. Посмотрел на них и недовольно подумал, что  сейчас ему совершенно не хочется  никого видеть. Окровавленный затылок  Трунова  все еще был перед глазами. Как можно после этого любезничать?

         Неприкрытая суровость  Глеба в сочетании с отсутствующей у него правой рукой произвела на Наталью неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что если бы ей тут же сообщили, что у Глеба нет постоянной прописки в Ленинграде - это бы ничего не изменило. У нее-то уже была. Так что никаких проблем.  Кроме того, племянник Лазарева был немногим старше ее самой.

       И Наталья  немедленно решила  заняться этим необычным человеком. Что и говорить, Ключевой был не Авфидий, и это впредь следовало  учитывать. 

      Первый разговор Натальи и Глеба был до безобразия короток. Она спросила:

       - Это не вы  участвовали в полярной экспедиции в тридцатом году?

       - Нет, не я, - последовал невежливый ответ. Что ему стоило ответить иначе? Ничего. Но Рябинин сейчас не хотел, чтобы о нем думали хорошо. Он вообще сейчас не  хотел, чтобы о нем думали.

       - Дорогая, - вставил  несколько слов Ключевой. - С чего ты взяла, что Глеб - полярник?

       -  Так значит, вас зовут «Глеб»? Как интересно.

       На этот раз отреагировал  хозяин квартиры. Лазарев подумал, что зря  он на прошлой неделе рассказал Ключевому древнеримский анекдот. Наталья здесь совершенно лишняя.

 Но не говорить же об этом  вслух? Поэтому Юрий Юрьевич произнес: «Я рад, что вы  познакомились».

         После этой фразы Рябинин слегка наклонил голову вперед и  молча  прошел в другую комнату, благо жилплощадь профессора Лазарева позволяла.

        Жилплощадь профессора Лазарева многое себе позволяла. Огромному числу петербуржцев-петроградцев-ленинградцев такое и не снилось. Их уже лет восемнадцать как уплотняли. То одну комнату отнимут, то другую. Кое-кому везло, и мучили их недолго, отнимая все сразу. Некоторых уплотнили до размеров могилы на Смоленском кладбище. Там было надежнее всего. Но и другие кладбища не отставали и работали с полной нагрузкой.

        Что же касается квартиры профессора Лазарева, то она до сих пор оставалась в неприкосновенности. Объясняется это слишком просто - Юрий Юрьевич  был человеком заслуженным и лично знал прежних городских хозяев. Имеются в виду Зиновьев и Киров. Теперь-то афишировать  прежнее знакомство было небезопасно, тем более что первый обвинялся в нравственном пособничестве убийце второго.  Все было так запутанно.

Однако  это никак не сказывалось на  трехкомнатной квартире  в центре города. Но профессор был человек предусмотрительный и переезд к нему семьи Рябининых  мог  бы избавить  Юрия Юрьевича от будущего уплотнения. Еще неизвестно - кого к нему вселят, если переезд Рябининых не состоится.  Вот почему Лазарев  был заинтересован в том, чтобы Глеб остался жить в Ленинграде. Если бы  профессор Лазарев немного подумал, то он обязательно бы вспомнил  что-нибудь  похожее, произошедшее в древнем Риме. Но ему некогда было вспоминать.

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий