Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Фальшь-бросок. XI

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-407). Человек, назвавшийся Ленским, сверкнул безумными глазами и произнес монолог минут на двадцать, в котором, так или иначе, упомянул все беды современного мира. По словам Ленского, во всем виноват клятвопреступник Кусков. Будто бы это он - истинный убийца Кирова, а если немного покопаться - то и многих других. «Сумасшедший», - с облегчением подумал Рябинин.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

 /лето 1935 года/

                                                                                               12

 

     Человек, назвавшийся Ленским, сверкнул безумными глазами и произнес монолог минут на двадцать, в котором, так или иначе, упомянул все беды современного мира. По словам Ленского, во всем виноват клятвопреступник Кусков. Будто бы это он - истинный убийца Кирова, а если немного покопаться - то и многих других.

      «Сумасшедший», - с облегчением подумал Рябинин. Отпадала необходимость разбираться в мотивах поступков  этого странного субъекта. И без него вокруг имелось много странного.

       - Зачем же вы набросились на меня? - все-таки ради приличия  спросил Глеб и тут же про себя заметил, что, посчитав собеседника сумасшедшим, он  тут же стал обращаться к нему на «вы».

      - У тебя рубаха яркая.

       «Как опасно быть ярким представителем журналистики», - мелькнуло в голове Глеба.

       - Никогда больше так не делайте, товарищ Ленский.

       - Постараюсь, но не обещаю.

       - Нет уж, вы пообещайте, а то, знаете ли, как-то неудобно получается. Вы мою яркую рубашку в двух местах порвали, а я еще на работу не устроился...

       - Как?! - изумился так называемый Ленский. -  Разве ты не работаешь в НКВД?

       - С чего вы взяли?

       - Я видел тебя с Котэ.

       - С кем? Ах с ним.... Это недоразумение.

       Какой-то информированный получался сумасшедший. Но то, что он поднял руку с ножом на того, кого считал сотрудником НКВД, доказывает - перед Глебом явно нездоровый человек.

       - Откуда вы знаете, что  Котэ служит в НКВД?

       - Я сам там служу, - ответил Ленский  с достоинством.        

      - А это вы откуда  знаете?

      - Из удостоверения.

       И Ленский вытащил из брючного кармана бумагу с печатью.

       - Здесь написано, что ваша фамилия - Мирабо.

       - Где? Действительно.... Значит, это я тебе не то показал.

       Ленский порылся в кармане и извлек из него новый документ. В нем он фигурировал как Ленский.

       - Теперь все в порядке?

       - Вроде бы, - вздохнул Глеб. Чем дольше он жил в Ленинграде, тем  удивительнее были его встречи.

       - Вот видите. А еще у меня вот что есть...

       То, что увидел Рябинин - поразило его. Ленский преподнес Глебу удостоверение, судя по которому сам Рябинин все-таки числился в штате НКВД. Тут Рябинину было самое время сходить с ума.

       Вначале захотелось громко рассмеяться, прямо в глаза. Но только Глеб собрался с духом, как желание смеяться пропало. Правильнее было бы встать и уйти. Молча. И молчать до тех пор, пока ему не вырвут язык. И уж потом продолжать молчать без остановки с чистой совестью. Но он и этого не сделал, зато произнес:

        - Зачем это вам надо?

        - Мне вообще ничего не надо.

        - Тогда кому?

        - Умным людям.

        Из уст сумасшедшего это звучало убедительно. Или Ленский убедительно играл сумасшедшего? Впрочем, какая разница?

        - Так все-таки, что тебе сказал Кусков?

        Ленскому нельзя было отказать в настойчивости. 

        И тогда Рябинин решил сказать правду. Правда - эта такая вещь, с помощью которой можно отвязаться от тех, кто лжет направо и налево, то есть - обмануть.

        - Он сказал, что берет все свои слова обратно. У него, видите ли, психическая болезнь. Он перестал отличать фантазии от действительности.

        Ленский, выслушав Рябинина, ответил:

        - Он не должен был так говорить.

        - Я тоже так думаю.

         Так неожиданно нашли общий язык те, кто еще совсем недавно нещадно лупили друг друга.

 

        На три дня у Глеба была назначена встреча с Кириллом Барсуковым, который помогал ему устраиваться на работу. Сокурсник  обещал, что все будет хорошо. Если возникнут какие-то препятствия, то он как корректор немедленно скорректирует действия начальства, и все устроится. Вот этого-то теперь Глеб и опасался. Последние события показали ему, что он еще не готов к жизни в городе трех революций. Три - это не самое любимое его число.

        Если у Барсукова ничего не получится, то можно со спокойной совестью вернуться  в Шустровск. Угрызений этой самой совести потом меньше будет.

       Но если Барсуков все-таки добьется своего? Хватит ли у Глеба сил плюнуть на все и сбежать в глухую провинцию? К тому же, дядя будет расстроен. Он всерьез рассчитывает, что, прописав семью Рябининых, избавит квартиру от вселения чужих людей.

        Словом, все было в руках Барсукова.

 

       Рябинин без всяких церемоний вошел в комнату, где был стол Кирилла.

       - Поздравляю! - тут же раздался звонкий голос Барсукова.

        В голове Глеба немедленно пронеслось: «Значит, судьба. Остаюсь»

        Барсуков даже не догадывался, что, устроив Рябинина на работу, он заставлял его продолжать распутывать тайны, которых с каждым днем становилось все больше. И прикосновение к любой из них могло закончиться для Глеба трагически.

        Если бы Кирилл знал это, он бы, наверно,  меньше  старался.

 

        - Спасибо, - произнес Рябинин приглушенно. - Я  так и думал...

        - Еще бы! Мы с тобой тут такие дела завертим!

        - Завертим?  - засомневался Рябинин.

        - Ну, закрутим...

        - А-а.... тогда ладно...

 

       Газета носила название «Ленинградская искра». И первым делом Барсуков предложил Глебу прочесть очень важный документ.

        -Что это? - спросил Глеб.

        - Прочти и все поймешь.

        - Ах это...

        Он это уже читал в Шустровске. Главный редактор «Шустровской правды» обязал. Речь тов. Сталина  от 5 мая 1935 года. Ничего особенного. Но Кирилл придерживался другого мнения:

        - Основываясь на этой речи - можно горы свернуть.

        - Какие горы ты сворачивать собрался?

        - Бюрократические.

        - Ты всерьез в это веришь?

        - А почему бы нет? Смотри.... сейчас найду.... а, вот: «неслыханно бесчеловечное отношение обюрократившихся кадров».

        - Ты имеешь в виду кого-то конкретно? - догадался Глеб.

        - Дошло, наконец. Я говорю о нашем главном редакторе. Второго такого на всем белом свете нет.

         Ишь ты.... Когда заманивал в газету, о редакторе слова плохого не сказал.

         - И ты к борьбе с редактором решил подключить товарища Сталина?

         Если бы Кирилл был попроще, то он бы ответил  что-нибудь вроде: «Должна же быть и от него какая-нибудь польза».  Но он предусмотрительно сдержался. Уши были не только у стен, но и потолков. Не говоря уж о печках.

 

         В ближайшее время Глебу Рябинину предстояло погрузиться  в неповторимый мир,  где за каждой газетной строчкой таится еще десять ненаписанных. В Шустровске все было иначе. Там  за каждой строчкой имелось не более пяти ненаписанных. В Ленинграде внутренняя цензура была более развита.

         В то же время, темы публикаций были разнообразнее. «Ленинградская искра» не отставала от времени. Лето и осень тридцать пятого года были в этом смысле наиболее показательны. Стаханов, Изотов, Сметанин, Бусыгин.... Громкие лозунги, вроде того, что «обувщик Н.Сметанин обул всю страну».  Нормы выработки перекрывались в десять, в четырнадцать, в двадцать раз. На глазах творились настоящие чудеса. Главное было - ничего в статье не перепутать. Терминология шахтеров не должна была заменять терминологию автомобилестроителей. Иначе это могли счесть  идеологической диверсией.

 

         Наиболее примечательная история произошла на заводе имени Первой Конной. На нем изготовлялись примусы и тому подобное. Один передовик по фамилии Привалов  перекрыл норму в сорок шесть раз. Никто не мог понять - как это ему удалось?  За ним стали пристально следить -  в бессильной попытке перенять секрет мастерства.  Но передовик оказался крепким орешком. Количество примусов возрастало с катастрофической быстротой, а  выяснить ничего не удавалось.

 

       Весь остальной заводской народ,  в конце концов, просто перестал работать и караулил - в надежде прикоснуться к тайне. Не одного только Глеба привлекали тайны. И вот  в один прекрасный день секрет мастерства был раскрыт.  Бдительные комсомольцы обнаружили люк, который вел из цеха в подвальное помещение, где располагался склад готовой продукции.

      Так впервые в мировой истории человечеству открылся круговорот примусов  в природе. Вступив в сговор с заведующим складом, Привалов развил бурную деятельность и стал передовиком, о чем не замедлила сообщить «Ленинградская искра». На что только рассчитывал изобретательный передовик? С того дня, когда его товарищи забросили производство примусов - он был обречен. Это ведь их примусы он приписывал себе. Но так как продукция иногда вывозилась со склада - его бы рано или поздно разоблачили.

 

        История с Приваловым имела немаловажные для Барсукова с Рябининым последствия. Когда выяснилось, что «Ленинградская искра» пропагандировала лже-стахановца, то самодура главного редактора отстранили от должности. А еще говорят, что в стахановском движении  было больше вреда, чем пользы.  Какая близорукость.

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий