Фальшь-бросок. XVIII

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-413). Наталья Ключевая вернулась домой ошеломленная. В первую очередь тем ошеломленная, что вернулась. Она уже не надеялась на это.  Уж больно цепким оказался  следователь или как там его.... Иван Петрович встретил супругу с подозрением. В последнее время она вела себя необычно. А с тех пор, как Ключевой прошел  партийную «чистку», все необычное его чрезвычайно тревожило.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

 

 

 

18

      Наталья Ключевая вернулась домой ошеломленная. В первую очередь тем ошеломленная, что вернулась. Она уже не надеялась на это.  Уж больно цепким оказался  следователь или как там его....

       Иван Петрович встретил супругу с подозрением. В последнее время она вела себя необычно. А с тех пор, как Ключевой прошел  партийную «чистку», все необычное его чрезвычайно тревожило.

       - Что с тобой? - спросил Иван Петрович.  Обычные слова. Но сказаны они были таким тоном, что не сулили ничего хорошего.

       К тому же, выглядела Наталья сейчас не слишком хорошо. Человек, не знающий о многочасовом допросе, который она только что пережила, мог бы подумать, будто Наталья провела все это время в ресторане. А так как Ключевой о допросе  не знал, то он как раз это и подумал.

        Наталью немного шатало. По лицу скользила улыбка, от которой Ивану Петровичу сделалось нехорошо. Он тут же вообразил себе что-то эдакое. В том смысле, что «каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».  Проклятое воображение. Была бы его воля, он бы вообще воображение запретил или использовал его только в общественных целях. Чуть не подумал: «На общественных работах». В личной жизни воображение только вредит.

         - Я, кажется, тебя спросил - что случилось? - продолжал допытываться Ключевой. Он  старался не произносить пошлейшего «где ты была?», но сам того не заметил, как все-таки спросил:

         - Скажи хоть слово.  Где ты была?

         - Ты можешь помолчать?- наконец-то ответила Наталья.

         - Что?

         Иван Петрович растерялся. Что это за новости? Является пьяной и грубит. Никогда с ней ничего похожего не происходило. Куда катится советская страна? И он вслух повторил:

         - Куда катится советская страна?

         В ответ Наталья принялась истерически смеяться. Неужели, она знала - куда?

 

         Той же ночью Наталья начала вести дневник. Это была непростительная оплошность. Лишнее доказательство ее.... Как бы помягче выразиться? Недальновидности?..  Неважно. Более неподходящего момента выбрать было невозможно. Но дневники начинают вести не обязательно от большого ума. А умные мысли приходят в головы не только умным людям. Кто в этом сомневается - глупец. Тем более что бумага не терпит пустоты.  Ее необходимо заполнять. Вечные мысли приходят в голову не каждый день даже гениям. Поэтому люди вынуждены  заполнять пустоту чем попало. Когда в ваши руки попадает текст не самого лучшего качества  - не стоит возмущаться раньше времени. Возможно, не появись он на этой бумаге - вам пришлось читать что-нибудь совершенно ужасное.

          Записи Натальи не представляют ничего особенного. Обычный набор слов, принадлежащих женщине, которой не с кем поделиться своими переживаниями. Вот и приходится марать бумагу. Но отдельные фразы можно заносить в протокол и подшивать к делу. Хотя, если вдуматься, нет таких слов, которые нельзя подшить к делу.

 

        «Сегодня я старалась как никогда, - писала Наталья. - И это было ужасно. Знаю,  многие думают, что я - непроходимая дура. Я сама иногда так думаю. Но то, то я натворила сегодня - удивляет даже меня. Иван Петрович ничего не знает и думает, что я весь день провела неизвестно где. Точнее, известно где. Никогда мне еще не хотелось рассказать ему все. И про то, что я никогда его не любила, и про Глеба».

 

        Она не написала, что отныне она - агент «Клеопатра». Она не написала, что Сыскаридзе чуть не плакал от бешенства. Она не смогла сформулировать то, что ее слабость - отныне нужна государству. Ее естественные недостатки необходимы стране Советов больше, чем неестественные достоинства отдельных передовиков. Зато в школьной тетрадке появилось следующее: «Когда-нибудь  Иван Петрович меня простит. Даже старые подпольщики умеют прощать». Что творилось у нее в голове  - не то что Богу, а даже самому товарищу Ягоде было неизвестно. Одно можно сказать - там шли сложные и мало изученные процессы. В ее жизни наступала новая эра. От сотворения Клеопатры. И ей предстояло к ней привыкнуть.

 

        Иван Петрович в эту ночь сжег свой дневник. Это был поступок сильного и здравомыслящего человека. «Чем более вы молчаливы, тем долее вы живы».

          Записи Ключевого не содержали государственных или партийных тайн. Он не знал ничего, что могло бы сделать его английским /японским/ шпионом. Разве только то, что на свете существует Англия /Япония/. Это был обычный набор слов, принадлежащий мужчине, который прожил на свете достаточное количество лет и в силах понять: дневники существуют для того, чтобы их сжигать.

 

       Перед тем, как отправить свои записи в печку, Иван Петрович кое-что перечитал. Там было, к примеру, следующее: «История ВКП/б/ - это история героической борьбы за соединение научного социализма с рабочим движением.... История ВКП/б/ - это история  перековки крестьянина в колхозника.... ВКП/б/ жива и крепнет, но меня в ней уже нет. Я не могу крепнуть вместе с партией. И мне ничего не остается, как любить свою жену Наталью».

       Иными словами, с тех пор, как партия его разлюбила, он не мог жить без Натальи. Но теперь он понял - жена без него великолепно обходилась. Это была горячая новость, настолько горячая, что от нее загорелся его дневник. В переносном, конечно, смысле.

       Из партии Ключевого исключили, но спички отобрать забыли. Поэтому он мог действовать сообразно обстоятельствам. Например, войти в ванную, зажечь титан и самому на несколько минут стать титаном. Потому что, несмотря на то, что дневники хотя и существуют для того, чтобы их сжигать, но не у каждого достает сил это сделать. У Ивана Петровича силы нашлись.

 

       Примерно в половине второго ночи  муж и жена столкнулись на кухне.

       - Доброе утро, - сказала  Клеопатра, в смысле - Наталья.

       Ключевой взглянул в окно и ответил:

       - Не говори так.

       - Хорошо. Научи - как говорить. Ты же у нас старый большевик и все знаешь.

       Иван Петрович расценил это как недвусмысленный намек на его возраст.

       - Раньше мои годы не казались тебе обузой, - с горечью произнес он.

       - Раньше и ты  для партии не был обузой.

       -  Ты хочешь сказать, что ты перестала меня любить из-за того, что меня исключили из партии?

       - Я хочу сказать, что хочу спать.

       И Наталья выразительно зевнула. Не потому, что собиралась продемонстрировать мужу свое равнодушие. Зевнула просто так.

       Иван Петрович был задет. Он даже подумал, что способен  ударить жену. Не сильно, но точно. Он во всем любил точность.

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий