Фальшь-бросок. XIХ

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-414). Когда Глеб увидел своих дочек - Маню и Таню, то решил больше из Шустровска не уезжать. Сестрицы сидели под яблоней на лавке и читали книжки. Четырнадцатилетняя Маня наверняка что-нибудь о декабристах. В самом начале жаркого июля только о декабристах и читать. Сразу дрожь пробирает. Таню же интересовали совсем другие темы. Ее яблоками не корми - дай прочесть о художниках или артистах. Вся в маму. Жена Глеба Софи уже много лет вела драматический кружок при льночесальной фабрике.

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

 

                                                                              19

 

        Когда Глеб увидел своих дочек - Маню и Таню, то решил больше из Шустровска не уезжать. Сестрицы сидели под яблоней на лавке и читали книжки. Четырнадцатилетняя Маня наверняка что-нибудь о декабристах. В самом начале жаркого июля только о декабристах и читать. Сразу дрожь пробирает. Таню же интересовали совсем другие темы. Ее яблоками не корми - дай прочесть о художниках или артистах. Вся в маму. Жена Глеба Софи уже много лет вела драматический кружок при льночесальной фабрике.

        Подумав о кружке, Глеб нахмурился. Неужели, Софи до конца своих дней обречена ставить спектакли в клубе «Красный льночесальщик»? Вот если бы она жила в Ленинграде.... К тому же, она  рисовала потрясающие декорации. В них хотелось жить.

        Отсиживаться в Шустровске в ожидании лучших времен - самое простое. Но Глеб прожил на свете почти тридцать восемь лет и понимал, что от времени нельзя ждать ничего хорошего. От людей иногда - можно, а от времени - нет.

 

        - К вам приехал, к вам приехал...., - начал петь Глеб, когда подошел к дочкам поближе.

        Маня издала вопль, мало характерный для цивилизованных людей. Во всяком случае, жены декабристов подобных воплей при виде своих отцов, скорее всего, не издавали. А Таня повела себя совсем уж странно. Она, ничего не говоря, схватила большое красное яблоко и швырнула  в отца. Но отец не возмутился, а ловко его поймал, откусил и отправил яблоко обратно - в Таню.

       - Ура! - продолжала вопить Маня. - Теперь мы горы свернем!

        Интересно, какие могли быть горы в Шустровске? Здесь и шею-то трудно свернуть, не то что горы. Но Маня настаивала и продолжала в том же духе.

       - Как вы без меня? - Глеб попытался сказать что-нибудь подобающее моменту.

       - Без тебя мы звереем на глазах, - заявила Таня и снова швырнула яблоко в отца. Но прежде не забыла откусить от него.

        Глеб едва успел поднять руку, но в этот раз ловкости не проявил. Яблоко отскочило в кусты малины.

        - Не удивлен. А где мама?

        - Мама в школе.

        - Только не говорите, что у нее в середине лета уроки начались.

        - Хорошо, не буду, - ответила Маня и замолчала.

        - Что, действительно уроки?

        - Почти.... Там митинг.

        - Какой митинг?

        - Посвященный Вадиму Петровичу

        Вадим Петрович был учителем биологии.

        - С какой стати ему посвящают митинг?

        - Он оказался вредителем, - вздохнула Таня.

        - То есть как?

        - Говорят, он колорадского жука разводил.

        - Директор сказал, что ему их из Колорадо прислали.

        - Понятно. - Картина стала проясняться. Волна докатилась и до Шустровска - А вы почему не на митинге?

         - А мы - больны, - с гордостью заявила Таня.

         - Серьезно?

         - Да, мы больны серьезно, - ответила Маня и подмигнула. - У нас и справка есть.

         - Одна на двоих?

         - Мы что - похожи на больных? У каждой своя, конечно.

         Наверное, подруга Софи Светлана постаралась. Выписала липовые справки. Нежелание девчонок участвовать в осуждении своего учителя - понятно. Но рано или поздно они окажутся  в ситуации, когда рядом тети Светы не будет. И тогда им придется плохо. Глеб с женой воспитали слишком независимых дочек. Таким тяжело везде. И в Ленинграде, и в Шустровске.

 

        Софи пришла через час расстроенная. Увидев Глеба, постаралась улыбнуться. От этой улыбки у него закружилась голова. Он даже за голову схватился.

        Они уже больше пятнадцати лет вместе, но когда он возвращается из поездки и видит жену, то испытывает одно и то же. По всей видимости, голова у него кружится оттого, что в его голове не укладывается - почему Софи выбрала именно его?  С ее непередаваемой красотой, нежностью, умом, талантом....  Со своей одной рукой рядом с ней он должен выглядеть огородным пугалом. Должен, но почему-то не выглядит.

      Глеб как-то специально проводил эксперимент. Когда они  были вдвоем - не пропускал ни одного зеркала, все пытался понять - как они выглядят вместе. И что удивительно - выглядели они хорошо. Не сравнить с тем,  что появлялось в зеркалах, когда Глеб был один.

 

       - Мы очень скучали, - тихо произнесла Софи.

       - Мы тоже, - ответил Глеб.

       - Кто это - мы?!

       Возможные варианты ответа: «Наталья Ключевая и я». «Редколлегия «Ленинградской искры». «Я и товарищ Жданов». Но сказано было иначе:

        - Дядя Юра и я.

        - Как он?

        - Он все тот же.  Древний Рим ему ближе, чем  современный Ленинград.

       Софи покачала головой, потом шепнула:

        - По крайней мере,  древнеримским шпионом его вряд ли смогут признать.

        Рябинин в этом  уверен не был, но сделал вид, что согласен. Не стоило драматизировать....

         - Почему ты не спрашиваешь - чем закончился митинг?

         - Чем?

         - А ты не догадываешься?

         - Осудили?

         - Еще бы. Я молчала, но наш директор...

         - Он же с Вадимом Петровичем, кажется, вместе был на фронте?

         - Когда это было.

         - И вправду. Чего это я? И что теперь с ним будет?

         - Отныне он колорадский шпион. А ты знаешь, что у нас бывает с колорадскими шпионами?

          Глеб знал. Все-таки на идеологическом фронте работал.

 

          Тем же вечером он написал письмо Скатову, в смысле - Саблину. С Никитой Андреевичем они время от времени переписывались. В этот раз у Глеба были не просто новости, но и определенная просьба. Он кратко изложил в письме события, произошедшие в Ленинграде с Труновым и прочими. Просил совета. При этом сам советовал соблюдать особую осторожность. Отвечать в Ленинград до востребования.

         Письмо на следующий день бросила в почтовый ящик Таня.

         Желание вернуться в Шустровск не было уже столь сильным.

          Бог с ним, с желанием. Надо самому быть сильным.

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий