Ковровая бомбардировка

Три сестрыВо время лекции «Русская литературная классика в современном российском театре» театрального критика Татьяны Джуровой  прозвучал риторический вопрос: «Как далеко может зайти диалог с автором?» Ответы демонстрировались на экране. Это были отрывки из знаменитых спектаклей последних лет с одним и тем же первоисточником: чеховской пьесой «Три сестры». Три спектакля, «Три сестры», три режиссёра (Андрей Жолдак, Тимофей Кулябин и Юрий Бутусов). Как далеко можно зайти? Далеко. Если не в пространстве, так во времени. По крайней мере, в 4015-й году нашей эры диалог с автором возможен.

«Видит сегодня эту пьесу как фрейдистскую трагикомедию»

Андрей Жолдак в Александринском театре отправил трёх сестёр в LI (сорок первый) век. По замыслу режиссёра, в LI веке человечество научится воссоздавать из воздуха людей, которые когда-то существовали. Ольга, Маша и Ирина благополучно скончались на рубеже ХIХ и ХХ века, но мозг их возрождается.


В рецензии Романа Должанского, приезжавшего на прошлогодний псковский фестиваль, сказано: «Жолдак вторгается в текст, отсекая ненужное ему и добавляя своё, перепрыгивает и режет сцены по живому, пересматривая значение персонажей... Жолдак видит сегодня эту пьесу как фрейдистскую трагикомедию».*Жолдок


Похожие формулировки можно запросто подставлять ко многим современным постановкам, в том числе и тем, что демонстрировались во время недавно завершившегося в Псковской области ХХV Пушкинского театрального фестиваля. Создатели спектаклей бесконечно режут по живому, пересматривают значение и делают фрейдистские трагикомедии. Постепенно во фрейдистские трагикомедии превращается почти всё. Здесь нет никакого кощунства, но это очень предсказуемо.


Или взять «Три сестры» Юрия Бутусова. Спектакль получил премию «Золотая маска» в 2015 году в номинации «Лучшая работа режиссёра в драме».


В псковском медиахолле показали отрывок, когда Вершинин в шинели выступает в роли клоуна, ковёрного. Слёзы у него летят из глаз на метр, словно из водяного пистолета. «Чем острее отношения режиссёра и автора, тем интереснее», - прокомментировала происходящее на экране Татьяна Джурова. Видимо по этой причине на бедного Вершинина в спектакле сверху падают ковры. Один, второй, третий, четвёртый, пятый...

Полноценная ковровая бомбардировка.


Три сестрыВ идеале, наверное, режиссёр должен автора ненавидеть и расправляться с ним всеми доступными способами.


«Любое прочтение - уже интерпретация, - считает Татьяна Джурова. - Современный театр любят обвинять в произволе и надругательстве, и это попытка превратить в музей истории культуры. Реконструировать мир автора не представляется возможным».


Выходит, выбора никакого нет. Если не реконструкция, то, стало быть, интерпретация.


Тем не менее, часть зрителей стремится к так называемой классической интерпретации - по той причине, что «мир прошлого безопасен, уютен». В этом причина ретроградства.


В чём в чём, но в ретроградстве режиссёров и критиков, приглашённых на юбилейный фестиваль, точно не заподозришь.


Жолдак в своей постановке, полностью переписав текст Чехова, использует мотивы Бергмана, Тарковского и «Звёздных войн». Бутусов в театре им. Ленсовета ориентируется на балаган, а Тимофей Кулябин на сцене новосибирского театра «Красный факел» вообще обходится без слов.

Первоначально Кулябин, по его словам, хотел «взять классическую пьесу, но отделить зрительный зал от сцены звуконепроницаемым стеклом, чтобы /зрители/ ничего не слышали». Но потом передумал и два года учил артистов языку жестов. Режиссёр объяснял, что над классическим материалом тяжело работать - всё уже сыграно и сказано.


Получается, всюду, куда ни плюнь, минное поле цитат. А оригинальным быть трудно, но хочется. Так в спектакле появляется язык глухонемых. Этот спектакль вполне можно было бы назвать «Три сестры-жест». До Пскова он пока не доехал.


Зато в Пскове на ХХV Пушкинском театральном фестивале показали спектакль «Онегин-жест», представленный как «иммерсивный спектакль в жанре социальной хореографии».

«Используя пересечение не пересекаемого»

«Онегин-жест» анонсировали особо - как нечто максимально новаторское. Артисты в этом спектакле не предполагались. Авторы спектакля объясняли: «Действующие лица, «танцовщики» - сами зрители, от которых не требуется никакой специальной подготовки». Условие было такое: «Приходя на спектакль, вы не можете просто смотреть. Вы обязательно должны участвовать». Было бы в чём участвовать.


Создатели спектакля «Онегин-жест»: хореограф Татьяна Гордеева (в прошлом - солистка театра «Кремлёвский балет», преподаватель Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой) и драматург Екатерина Бондаренко, сотрудничающая с Александринским театром, «Гоголь-центром», Центром им. Вс. Мейерхольда, Театром.doc и т.д.


От Татьяны Гордеевой и Екатерины Бондаренко, специализирующихся на перформансах, всегда стоит ожидать какого-нибудь запоминающего жеста. Провокации. Хотя бы такой, какую они устроили недавно во время доклада в Центре им. Вс. Мейерхольда. В тот раз перформанс назывался «Остановка зимним вечером у леса. Доклад про архитектуру». И это действительно был доклад, во время которого хореограф и драматург полностью обнажились.

«Почти все реплики перформеры произносят, сбросив рабочие халатики, белый и голубой, под которыми ничего нет, - описывает происходящее очевидец чтения «доклада про архитектуру». -  Не остаётся никакого «фигового листка», который всегда выглядит порочнее, чем полная обнажённость... Раздевание это прозаично, в нём отсутствуют эротика и соблазн. Уже раздевшись, перформеры остаются подчеркнуто серьёзными, смотря на экраны ноутбуков, произносят «умные речи», обращаются друг к другу сугубо официально: «коллега» и «Вы». Только их обнажённость и «дублирование» жестов (одна повторяет непроизвольную жестикуляцию другой) напоминают зрителю о том, что это - не академическая лекция».**

В Пскове перформеры Татьяна Гордеева и Екатерина Бондаренко вышли на очередной уровень. Они, страшно сказать, не обнажались. Но от экранов ноутбуков по-прежнему отрывались неохотно и с присутствующими общались сухо, как бы нехотя.


 Участниками этого «спектакля» были, в основном, сотрудники Театрально-концертной дирекции Псковской области, приезжие театральные критики и несколько псковских журналистов.


Наукообразность соединилась с незамысловатой игрой в стиле «утренник в детском саду».Онегин-жест

Участникам спектакля заранее объяснили: «Мы хотим установить связь с литературной памятью зрителей и их собственным личным опытом, используя пересечение художественного и научного подходов, используя пересечение не пересекаемого».


Вроде бы, параллельные прямые в какой-то момент должны были пересечься. Но это произошло, наверное,  в каком-то другом пространстве или в другом времени. Возможно, в 4015 году до всех, кто доживёт, наконец, дойдёт высший смысл этого спектакля, во время которого артисты вначале рассаживались на стулья, потом разминали конечности (потому что каждый - «хореограф своей повседневности»), потом распределялась по группам «согласно знаниям романа «Евгений Онегин»», затем распределялись «согласно статусу»... Потом начались гадание, раздача конфет и взмахивание руками - как это делал автор «Евгения Онегина» на хрестоматийной картине «Пушкин среди декабристов в Каменке». Но какие уж тут декабристы, когда на дворе февраль?


Да, ещё группам раздали бумажки с пушкинскими строками: «Покамест упивайтесь ею, // Сей лёгкой жизнию, друзья!» и тому подобным. Однако по какой-то причине на ум пришли строки не из второй главы «Евгения Онегина», а из первой: «Там скука, там обман иль бред; // В том совести, в том смысла нет...»

«Я заглядываю в себя и вижу, что у меня чёрное сердце»

Бессмысленно описывать всё, что на фестивале происходило. Получился бы целый том - размером с «Повестями Белкина», «Дубровского» и «Историю Пугачёвского бунта». Было несколько по-настоящему крепких спектаклей.

Таких, как «Месяц в деревне» (Пермский академический Театр-Театр, режиссёр - Борис Мильграм). Комедия Ивана Тургенева очень удачно вписалась в ряд других фестивальных спектаклей. «Месяц в деревне» на Малой сцене показали как раз на следующий день после «ГрозыГрозы» Театра Наций режиссёра Евгения Марчелли. Когда со сцены звучит: «Вы сами теперь мягки и тихи, как вечер после грозы», то обнаруживается дополнительный смысл.


«Месяц в деревне» - это вечер после «ГрозыГрозы». Хотя в этом ироничном спектакле смысла и без того хватает. Спектаклю не требуется дополнительных «впрыскиваний», вроде песенки Шнура, как в «ГрозеГрозе» или песенки Лепса, как в «Доходном месте». Разве что герой несколько секунд напевает песню из репертуара Джо Дассена.


Без музыки современный спектакль представить трудно. Иногда она способна вытянуть «провисшее» действие. Бывает, что кроме музыки, пусть и звучащей со сцены из смартфона, в хорошую сторону и выделить нечего. Но для того чтобы услышать «Дорогу» группы «АукцЫон» или Paint It Black группы Rolling Stones не обязательно идти в академический театр им. А.С.Пушкина. Хотя название Paint It Black («Окрась в чёрное») звучит, словно девиз современной российской модной драматургии и режиссуры. Rolling Stones уже полвека поют примерно так: «Я вижу красную дверь и хочу перекрасить её в чёрный, // Я хочу, чтобы всё стало чёрным //...Я вижу машины, и все они чёрные // Я заглядываю в себя и вижу, что у меня чёрное сердце». Заодно это ещё и краткий пересказ некоторых современных пьес, на основе которых молодые режиссёры с помощью псковских артистов и примкнувшего к ним Романа Агеева из петербургского театра на Литейном за несколько дней поставили спектакли-эскизы.


И выяснилось, что нескольких дней бывает достаточно, чтобы оживить текст и превратить его в почти полноценный спектакль. Более того, нескольких дней достаточно, чтобы преодолеть сопротивление современной пьесы и окрасить окружающий мир другими цветами, а не только чёрным.

 Так случилось со спектаклем-эскизом «Ба», показанным в рамках лаборатории «Маленькие трагедии (и комедии) XXI века» п/р Олега Лоевского.

«Я непременно вернусь в Россию - мою первую родину...»

Режиссёр спектакля-эскиза «Ба» («ба» от слова бабушка) Надя Кубайлат поставила самый смешной и светлый спектакль фестиваля, в котором по-новому раскрылись псковские артисты, в первую очередь - Галина Шукшанова и Мария Петрук.


Здесь уместно вспомнить статью в «Новой газете» десятилетней давности под названием «Надежда потеряла надежду». В ней приводился отрывок из отчаянного письма 13-летней петербуржской школьницы с иорданскими корнями Нади Кубайлат: «...Я не понимаю ненависти к плохо говорящему на русском языке иностранцу, я не понимаю этих грубых кличек: «хачи», «чурки» и т. д. Меня убивает девиз: «Россия - для русских». Тогда получается: «Англия - для англичан», «Франция - для французов». Если так, то... «Санкт-Петербург для петербуржцев», «Приморский район для людей из Приморского района», «Улица Савушкина для людей с улицы Савушкина». Россия превращается в резервацию, и каждый человек должен жить только в своей стране.


Потеряв надежды на исчезновение этого пугающего настроя у некоторых людей, мне пришлось покинуть эту страну. Я родилась в России и прожила тут всю жизнь. Хочу, чтобы люди поняли, что иностранцы - не «враги народа», что они не делают ничего плохого для страны и людей. А на самом деле я уверена, что враги российских народов были и остаются фашисты! Уезжая из Петербурга, я точно знаю, что я непременно, несмотря ни на что, вернусь в Россию - мою первую родину...»


Надя Кубайлат вернулась в Россию. Более того, приехала в Псков. И сделала то, что многим именитым режиссёрам оказалось не под силу.


После спектаклей-эскизов и обсуждения проходило зрительское голосование (бумажки опускались в чёрную шляпу-цилиндр). Голосование показало, что симпатии обычной публики оказались на стороне спектакля-эскиза Нади Кубайлат «Ба» (далее по убывающей: «Как Зоя гусей кормила», «Жанна», «Академия смеха» и «Гробница малыша Тутанхамона»).


Сразу после последнего спектакля-эскиза директор Театрально-концертной дирекции Псковской области Дмитрий Месхиев сказал: «Я вижу другую игру, это более серьёзный театр, более серьёзные актёрские достижения. Многое войдёт в репертуар, хотя не всё зависит от меня - у нас всё-таки демократия». На следующий день на пресс-конференции Дмитрий Месхиев пообещал, что четыре спектакля из пяти в будущем войдут в репертуар псковского драмтеатра. Но какие именно - не уточнил.


Субботние и воскресные показы закончились возгласами: «Ура лаборатории Лоевского! Качать Лоевского!». Кто-то тут же добавил: «Накачать Лоевского!».


Фестиваль завершился 19 февраля 2018 года вечером. Сценический вариант повести Валентина Распутина «Живи и помни» петербургского театра «Мастерская» (режиссёр Григорий Козлов). Григорий Козлов целый год считался художественным руководителем псковского театра, но особенности местной акустики, похоже, не изучил. В Петербурге спектакль идёт в зале на 80 мест. Псковский зал больше.


Задние ряды заняты не были. Их покрыли белым чехлом. После спектакля было интересно узнать, почему некоторые зрители , рискуя споткнуться в темноте, покинули зал. «Я смотрел полтора часа и ничего не понял, - ответил немолодой зритель, которому, по идее, спектакль, поставленный в стиле «русский плач», должен был понравиться. - О чём это?» Действительно, в определённых местах зала быструю речь артистов было не разобрать. Отчётливо слышно было только одно слово: «Настёна». Настёну играла Арина Лыкова, и её слова звучали отчётливо. Возможно, потому, что Арина Лыкова выросла в Псковской области.


***
«Наконец-то мы стали делать правильный Пушкинский театральный фестиваль», - в последний фестивальный день сказал Дмитрий Месхиев.


Правила существуют для того, чтобы их нарушать.

 

*Р. Должанский. Сестры как предчувствие // kommersant.ru, 13.02.2016.

https://www.kommersant.ru/doc/2915887

**И. Сироткина. На голом доверии // dozado.ru. 12.01. 2018.

http://dozado.ru/na-golom-doverii/

***И. Воеводский. Надежда потеряла надежду // novayagazeta.spb.ru, 15. 02. 2007.

http://novayagazeta.spb.ru/articles/3213/

 

Алексей СЕМЁНОВ

 

ГрозаГрозаАДСКОЕ ЗЕЛЬЕ. Часть вторая («Псковская губерния»)

На юбилейном Пушкинском фестивале, фигурально выражаясь, сбривают бороды и бакенбарды с героев и авторов

На лекции, прочитанной воскресным вечером 11 февраля в Пскове на XXV Пушкинском театральном фестивале, главный редактор журнала «Театр» Марина Давыдова рассказала о мировых театральных тенденциях. Что обычно ложится в основу спектакля? Самый известный российский театральный критик за рубежом, заглядывая в расписание одного из самых престижных европейских театральных фестивалей, начала перечислять: «Роман Кутзее, картины Ротко, полотно Дюрера, исследование об относительности времени, киносценарии...» То есть собственно пьесы постепенно вытесняются на обочину.

«А вдруг получится преодолеть кондовость "Грозы"?»

Театр меняется и всё больше напоминает авторское кино. «Главный тренд времени - сочинять спектакли, - пояснила Марина Давыдова. - Театр уходит в отрыв».


От чего же отрывается театр? От чего отрывается и куда летит?


Отрывается от прямолинейного сюжета. От диалогов. Многие классические пьесы новаторы воспринимают как анахронизм. Не то что драматургию Пушкина или Островского, но даже Чехова. Если надо - полностью пьесу Чехова перепишут. Не адаптируют, а именно перепишут до последнего слова. Как это было в случае с родившимся в швейцарском Базеле австралийским режиссёром Саймоном Стоуном. Марина Давыдова рассказала о том, как Стоун обработал Чехова. Проще привести отрывок из её прошлогодней статьи в журнале «Театр»: «Спектакль называется «Три сестры», и самое восхитительное в нём... работа драматурга. Не Чехова, разумеется. Я сейчас попытаюсь объяснить. Это уже давнее и очень популярное направление в современном театре - брать хрестоматийную пьесу и пытаться её осовременить, разглядеть в ней сегодняшние темы и смыслы. Так вот у нас обычно это осовременивание на лексическом уровне делается очень грубо, топорно, так что текст буквально путается у осовремененных героев под ногами. У Саймона Стоуна пьеса Чехова переписана от первого и до последнего слова. И это актуализация самого высшего разбора. Тут точно и литературно безупречно транспонировано в современность всё - и семейные ссоры и мечты героев о будущем (это не прекраснодушные мантры, а скорее технократические прогнозы). Действие происходит в сегодняшней Германии, все герои у Стоуна немцы. Среди них есть только один русский. Несложно догадаться, кто - конечно же, Тузенбах...»*ГрозаГроза


Евгений Марчелли в московском Театре Наций полностью переписывать пьесу Александра Островского «Гроза» не стал, но существенно над ней поработал. Получилась «ГрозаГроза» - одна из самых громких российских премьер прошлого года. Роль Катерины в спектакле играет родившаяся в Пскове Юлия Пересильд. Так что, рано или поздно, этот спектакль был обречён на показ в Пскове. За два дня до этого Юлия Пересильд на этой же сцене Псковского академического театра драмы им. А.С. Пушкина показала свой первый спектакль как режиссёр.


Евгений Марчелли давно объяснил, почему взялся именно за «Грозу»: «Я считаю "Грозу" самым неудачным произведением Островского». То есть он пошёл от противного.


Ярославский режиссёр решил исправить плохо сохранившийся продукт, к тому же, появившийся на свет с дефектом. «Можно сколько угодно рассуждать о том, что это шедевр русской литературы, - рассказал он, - но с театральной точки зрения "Гроза" - пьеса неправдивая и излишне пафосная». По этой причине он решил взглянуть на события «Грозы» не так, как она подана автором... «А вдруг получится преодолеть кондовость "Грозы"?»** Вычленить из неправды правду.


Если спектакль «Каштанка», в которой Юлия Пересильд выступила в роли режиссёра, - это рок-история (судя по афише), то «ГрозаГроза» - это поп-история.


Кондовость удвоенной «Грозы» (в ней любовник и муж Катерины - на одно лицо) начинает преодолеваться с первой секунды. У Островского первое действие начинается с песни «Среди долины ровныя, на гладкой высоте...». У Марчелли под балалайку исполняется песня группировки «Ленинград»: «Ловил я много разных рыбок, я знаю клёвые места, // Где море девичьих улыбок, поймать чего-то - как с куста... Но только ты - рыба моей мечты!». Этой же песенкой спектакль «ГрозаГроза» и заканчивается.
Особый эффект был в том, что утром этого же дня - в субботу10 февраля 2018 года, Роскомнадзор потребовал от многих СМИ удалить информацию о похождениях на рыбалке Кати Рыбки вместе с российскими вице-премьером и миллиардером.


ГрозаГрозаЗабитый до отказа большой зал драмтеатра оживился. Многие знали песню Сергея Шнурова наизусть («Когда клюёт, тогда полсотни могу я за ночь натаскать. // От Ленинградки и до Капотни гуляют стаи всяких Тань и Кать»).


Перемены, которые произошли с «Грозой» Островского, Евгений Марчелли описал образно: «Для начала пришлось, фигурально выражаясь, сбрить бороду». Это ему отлично удалось. «Бороду сбрили», но тут же приклеили другую - Сергея Шнурова.


Но пафос с «Грозы» Марчелли сбивал не столько с помощью Шнура, сколько с помощью Фрейда. Зигмунда Фрейда. Зрительский успех был обеспечен - учитывая высокий уровень актёрского мастерства. В этом году артистических удач на фестивале вообще больше обычного. Хотя чем ближе к финалу, тем этого мастерства меньше. Это не относится к показанному 17 февраля спектаклю-эскизу «Ба», где псковские артисты под руководством режиссёра - студентки-пятикурсницы из Иордании Надии Кубайлат (ученицы Сергея Женовача) - за несколько дней превратили скромную бытовую пьесу Юлии Тупикиной в искромётный спектакль, пусть и эскиз. Хотя и блеклой игры на фестивале хватает. Хорошо, если подключился какой-нибудь режиссёр и придумал трюк, позволяющий артисту со скромным дарованием совсем не опозориться.


Организаторы нынешнего фестиваля обещали, что в юбилейном году, в отличие от прошлого, радикальных спектаклей не будет.*** Так и вышло. Организаторы не соврали. Марчелли режиссёр совсем другого направления. Наоборот, в «ГрозеГрозе» он подстраивается под «широкую публику». На этом спектакле, особенно до антракта, зрители много смеются. Ещё бы, сменился жанр. Была драма. В перспективе - трагедия. Последняя ремарка у Островского такая: «Падает на труп жены». Но в «ГрозеГрозе» падать некуда. Вернее, там временами падают - в тихий омут-бассейн. Ныряют с головой. В настоящий бассейн с водой. В тихом омуте кто только не водится - и черти, и русалки. Там, наверное, и пиявки есть - если присмотреться.
Выступившая на фестивале с лекцией театральный критик Татьяна Джурова о спектакле Театра Наций выразилась так: «Конфликт «ГрозыГрозы» не во взаимоотношении персонажей, а конфликт внутри человека».


Иначе говоря, «тёмное царство» внутри Катерины. И там же луч света.
В «ГрозеГрозе» много такого, что зритель любит. Песня, «ушедшая в народ». Любовь-кровь-свекровь. Бегающая по залу Юлия Пересильд в трусах («Мы кардинально надели эти трусы и майки, чтобы не прикрываться, - объяснила исполнительница главной роли. - Это тоже в какой-то степени снятие всех скорлупок»).


«Хочется свободы, хочется быть такой, какая я есть, хочется любви, и непонятно почему это запрещают и почему так нельзя. Хочется не иметь границ, хочется... Хочется!»****


В этом монологе Юлии Пересильд объясняется не только поведение Катерины. «Хочется не иметь границ, хочется... Хочется!» Разве не об этом думают многие режиссёры - от Ленинградки и до Капотни, от Пскова до Амстердама.

«Пушкин в отношении монтажа идёт ещё дальше»

Арт-директор фестиваля Андрей Пронин заявил: «В истории Пскова и Пушкинского театрального это самый крупный фестиваль». Под словом «крупный», видимо, подразумевается, количество мероприятий.


Когда бываешь на всех спектаклях, лекциях и выставках без исключения, то невольно возникают декорации какого-то гипер-спектакля или многосерийного фильма, в котором намешано всё что угодно: выставка фотографий начала прошлого века «Многоликая Россия», лекция о русской оперной классике, мастер-класс «Тело. Звук. Эмоция» Елены Морозовой из Электротеатра «Станиславский», спектакль «Ужин с Пушкиным» новосибирского театра «Красный факел» в буфете псковского театра, детский и в то же время ностальгический спектакль «Дурацкие дети. Лёля и Минька» Центра им. Вс. Мейерхольда... Парад городов: Москва, Лесогорск, Петербург, Минск, Кемерово...


И здесь важен правильный монтаж. Очень уместной оказалась лекция Татьяны Тихоновец с экзотическим названием «Пушкин и Эйзенштейн». Сергей Эйзенштейн пушкинских произведений не экранизировал и о Пушкине тоже ничего не снимал. Но оказалось, что в своих теоретических работах к Пушкину он обращался часто. И не только потому, что думал в будущем снять цветной фильм «Любовь поэта». Интерес к Пушкину у Эйзенштейна был, прежде всего, прикладной. У него даже есть статья 1939 года «Пушкин и кино», в которой автор упоминает о Толстом, Хемингуэе, Золя, Бальзаке, Флобере. Однако последняя строка такая: «Поэтому начнём с Пушкина». Это было всего лишь предисловие к ненаписанной книге на эту же тему.


Пушкин Эйзенштейну был интересен как мастер лаконичных деталей. Раздел «Монтажа» Эйзенштейн вообще озаглавил «Пушкин - монтажёр», в котором он разбирает бой с печенегами из «Руслана и Людмилы». Первую строку отрывка «Сошлись - и заварился бой» он назвал «типичным титром». Впрочем, с тем же успехом это можно назвать «общим планом».

Анализировал Эйзенштейн и пушкинскую «Полтаву», подробнейшим образом проанализировав сцену боя, разделённую Елена Морозована две части.


«Так «монтажен» Пушкин, когда он создаёт образ произведения, - писал Эйзенштейн. - Но совершенно так же «монтажен» Пушкин и тогда, когда он имеет дело с образом человека, с пластической обрисовкой действующих лиц. И в этом направлении Пушкин поразительно умелым комбинированием различных аспектов (то есть «точек съёмки») и разных элементов (то есть кусков изображаемых предметов, выделяемых обрезом кадра) достигает потрясающей реальности в своих обрисовках. Человек действительно возникает как осязаемый и ощущаемый со страниц пушкинских поэм. Но в случаях, когда «кусков» уже много, Пушкин в отношении монтажа идёт ещё дальше. Ритм, строящийся на смене длинных фраз и фраз, обрубленных до одного слова, заключает в «монтажном построении» ещё и динамическую характеристику образа...» Так что вы смотрите фильмы «Броненосец «Потёмкин», «Александр Невский» или «Иван Грозный», а на их монтаж, оказывается, повлиял Пушкин.


Но с монтажом фильма о XXV Пушкинском театральном фестивале пришлось бы повозиться. Слишком много всего разновеликого.

Случились и незапланированные события. 15 февраля - в день шестидесятилетия бывшего гендиректора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского, обвиняемого в мошенничестве по делу «Седьмой студии» и много месяцев находящегося в СИЗО, несколько участников фестиваля - режиссёров и критиков - по очереди провели неподалёку от закрытого кинотеатра «Октябрь» одиночные пикеты с плакатом «Свободу Малобродскому».

«Чёрная речка, чёрный пистолет»

В этом году кроме «Каштанки» псковский драмтеатр показал спектакль «Метель «режиссёра Алессандры Джунтини по пьесе Василия Сигарева. За последние годы это первый конкурентоспособный спектакль собственного производства (если бы такая конкуренция на фестивале в принципе существовала).*****


18 спектаклей (показов больше, потому что некоторые шли дважды), 7 творческих вечеров и лекций, 2 видеопоказа,  2 мастер-класса, 2 выставки... Это экстенсивный подход. Организаторы считают, что сегодня качественных спектаклей по Пушкину ставится мало. По этой причине концепция фестиваля сильно изменилась. Теперь среди авторов в афише значатся Антон Чехов, Николай Гоголь, Александр Островский, Иван Тургенев, Михаил Зощенко, Иван Вырыпаев, Василий Сигарев, Нана Гринштейн, Юлия Тупикина, Ярослава Пулинович, Светлана Баженова, Коко Митани, Эрик Дюфо... Но без Пушкина тоже не обошлось.


Итак, качественных спектаклей по произведениям Пушкина мало. Что же делать? Менять концепцию?


Противоположной точки зрения придерживается основатель Пушкинского театрального фестиваля Владимир Рецептер, в последние годы к этому фестивалю отношения не имеющий. Он считает, что хороших спектаклей по Пушкину мало в том числе и потому, что не стало стимула.


«Была простая стратегическая идея - приглашать на фестиваль только тех, кто поставил Пушкина, - говорит Рецептер. - Она заражала российские театры желанием оказаться на этом фестивале и для этого поставить Пушкина. Был стимул. Теперь стимул снят. Осталось имя Пушкина - точно как в десятках театров. Есть имя Пушкина, но нет Пушкина».


Некоторые спектакли, показанные на псковской сцене в феврале 2018 года, особенно моноспектакли, легко представить на фестивале десяти-двадцатилетней давности. Но есть и те, что не могли появиться здесь раньше ни при каких обстоятельствах.


 Некоторые представления спектаклями можно назвать лишь отчасти. Пушкин и деньги

Например, образовательный спектакль для семейного просмотра «Пушкин и деньги» (московский «Театр.doc»), дважды показанный на Малой сцене (режиссёр Анастасия Патлай, драматург Нана Гринштейн). «Пушкин и деньги» - своего рода интерактивная лекция со школьной доской на сцене. Артисты Екатерина Строгова и Константин Кожевников общаются с залом, вызывают детей к доске.


Начинается всё с песенки: «Саша, Саша погоди, // Саша, Саша не ходи // На речку, на Чёрную речку. // Там конечная... Чёрная речка, чёрный пистолет... // Хлоп и одного уже нет».


А потом от лирики происходит переход к суровой прозе жизни - к материальному. «Перейдём к вопросу о денежных средствах», - как писал 5 апреля 1830 года Александр Пушкин Наталье Ивановне Гончаровой  - матери своей невесты Натали. - Я придаю этому мало значения. До сих пор мне хватало моего состояния. Хватит ли его после моей женитьбы?»

Зрители узнают, что во времена Пушкина десяток яиц стоил 40 копеек, живая корова 5 рублей, крепостной мальчик 10 рублей, ведро водки 20 копеек, бутылка «Вдовы Клико» 12 рублей...


Из подробнейшего прейскуранта «Цены на содержание женщин» выходит, что в год на содержание благородной женщины в России в столичном городе требовалось не менее 55 тысяч 743 рублей. Одна строка «Евгения Онегина» стоила 25 рублей. «Мой дядя самых честных правил» - 25 рублей, «Когда не в шутку занемог» - ещё 25 рублей...


Когда Пушкина убили, долги его составляли более 138 тысяч рублей, из них 94 тысячи - карточные долги.


В последнее время тема «Пушкин и деньги» обсуждается не только со сцены. Подсчитано, что за 17 лет литературной деятельности Пушкин заработал 254 тысячи 190 рублей (23 миллиона рублей в пересчете на современные рубли). Мог бы намного больше, но из 934 произведений, написанных им, при жизни Пушкина издали только 247. «Черная речка... На снегу два человечка».

«Магия коллективной энергии»

На тренинг в репетиционном зале собрались не только нынешние псковские артисты, но и те, кто со скандалом его в прошлом году покинули - Ангелина Аладова и Алексей Пучков. Зато они приблизились к Москве и оказались в штате Тверского театра юного зрителя. Ангелина Аладова и Алексей Пучков специально приехали на фестиваль из Твери, куда отправились, когда здесь не продлили контракт с главным режиссёром и худруком Александром Кладько, пригласившим их в Псков. Без Сергея Шнурова и здесь не обошлось. Вскоре после ухода из псковского театра Ангелина Аладова снялась в клипе «Кандидат» группировки «Ленинград».


Актриса Электортеатра «Станиславский» Елена Морозова хоть и приехала в Псков с моноспектаклем «Пушкин + «Евгений Онегин», но в репетиционном зале после общей разминки предстала перед артистами не одна, а с «другом»: совершенно ручным скелетом маленького человека - для того, чтобы показать «как мы устроены». Елена Морозова показывала, как можно снимать усталость (это особенно актуально для псковских артистов, которые готовят в короткие сроки не только репертуарные спектакли, но и многочисленные спектакли-эскизы).


В театральном медиахолле в рамках Пушкинского театрального фестиваля днём 13 февраля 2018 года была прочитана лекция под названием «Театральный проект как прорыв в будущее». Лектор Ольга Сенаторова (продюсер, театральный критик) начала с того, что произнесла: «В наших театрах всё что угодно называется проектом - только не то, что проектом является». А потом вдруг лектор принялась говорить о «памяти воды».

Дескать, вода имеет память, которая впитывает информацию, в том числе музыкальную. Хорошая музыка - красивые микрокристаллы, плохая музыка - некрасивые микрокристаллы... И так далее. Это был вольный пересказ псевдонаучно-популярного фильма «Великая тайна воды», в котором утверждалось, будто частица воды после воздействия симфонии № 40 Моцарта меняется в лучшую сторону. Автор сценария этого фильма - Михаил Вайгер (1955-2011) , музыкант, выпускник факультета «Режиссура массовых и театрализованных представлений», создатель кукольного театра «Комикс». В его резюме было написано: «Начал изучать древние духовные знания с 1983 года. Участник ежегодных международных конференций и круглых столов по изотерическим знаниям и Кабале». Этого уже довольно, чтобы, мягко говоря, насторожиться и засомневаться в научности его знаний.

Ссылки на знаменитых учёных-исследователей типа Масару Эмото, которые делал когда-то Вайгер, тоже довольно бессмысленны, потому что Эмото - специалист по международным отношениям, а не по химии. Как академик Фоменко специалист по математике, а не по истории.


«Память воды», гомеопатия, фразы типа «это научно доказано»... Какое отношение это имеет к Пушкинскому театральному фестивалю? Такое же, как и молитвенное стояние на Байкале.


Это было такое предисловие Ольге Сенаторовой  к рассказу о том, как сделать театр успешным и прибыльным. Как осуществлять прорывные проекты.


Но этим она не ограничилась и вспомнила о «молении на Байкале», когда на берегу собрались верующие и принялись читать молитвы, и это была ни больше, ни меньше как «магия коллективной энергии». «Сотни людей молятся, - с вдохновением говорила участница Пушкинского театрального фестиваля. - Небо от этого меняется, тучи расходятся, появляются солнце и двойная радуга - очень редкое явление».


Ольга СенатороваОльга Сенаторова всё время подчёркивала, что «это зафиксировано», «это научный факт».


Итак, мы узнали, что вода «впитывает информацию из социума» и что всё «зависит от нашей энергии». И надо сделать так, чтобы в нашем социуме появилась двойная радуга.


На проходящем сейчас в Псковской области Пушкинском театральном фестивале уже было немало заслуживающих внимание событий: спектаклей, лекций, выставок, мастер-классов. Вот и о «памяти воды» вспомнили. Не забыли и о новошахтинском Международном театральном фестивале «Поговорим о любви», к которому Ольга Сенаторова имеет прямое отношение.


Лектор особо отметила, что Новошахтинск находится рядом с «Луганской народной республикой», и место это непростое: «Земля там забирает людей. Люди там ходят в поля собирать цветочки и пропадают...»


В каком-то смысле так называемая ЛНР это тоже проект, который сотворили сторонники проектного мышления.


Часть лекции была посвящена отсутствующей национальной идее России, из-за чего «появились нигилизм и протестные настроения»...


Тем, кто не до конца разобрался в «памяти воды», нечего расстраиваться. У них всегда есть возможность почитать об этом у Масару Эмото или Жака Бенвенисты (дважды лауреата Шнобелевской премии).


Главный тренд времени - не только «сочинять спектакли», но и «делать проекты», «совершать прорывы».


При слове «прорыв» некоторые любители театра невольно вздрагивают.
По-видимому,  чтобы устроить театральный прорыв в Пскове, надо собраться всем театральным миром, дойти до Псковского озера и устроить там молитвенное стояние.


И тучи разойдутся, появится солнце, вспыхнет двойная радуга, а из озера вынырнет рыба мечты и промолвит человеческим голосом: «Откуплюсь чем только пожелаешь».


Это и будет прорыв.

Фото:

 Сцена из спектакля «ГрозаГроза».

Во время мастер-класса Елены Морозовой. Фото Алексея Семёнова.

Ольга Сенаторова во время лекции в Пскове. Фото Андрей Кокшаров.

Сцена из спектакля «Пушкин и деньги».

Режиссёр Олег Липовецкий во время пикета в Пскове.

Окончание следует

 

*М. Давыдова.Театральные встречи. Глава первая // oteatre.info. 19.07. 2017.

http://oteatre.info/teatralnye-vstrechi-glava-pervaya/

**Е. Марчелли. Прямая речь. «Пришлось сбрить бороду» // kommersant.ru. 27.03.2017.

https://www.kommersant.ru/doc/3253127

***А. Семёнов. «Ужасен он в окрестной мгле...» // «ПГ»,  №5 (827) от 08 февраля-14 февраля 2017

http://gubernia.pskovregion.org/scene/uzhasen-on-v-okrestnoy-mgle/

А. Семёнов. «Ужасен он в окрестной мгле...». Часть вторая  // «ПГ», №6 (828)  от 15 февраля-21 февраля 2017.

http://gubernia.pskovregion.org/culture/uzhasen-on-v-okrestnoy-mgle-chast-vtoraya/

**** Е. Смурыгина. Островский и Шнуров. В Театре наций представили «Грозу» с Юлией Пересильд // bfm.ru, 28 марта 2017.

https://www.bfm.ru/news/350303

***** А. Семёнов. Унесённые метелью // «ПГ», №49 (871) от 20 декабря-26 декабря 2017.

http://gubernia.pskovregion.org/scene/unesennye-metelyu/

 

Фото автора, Андрея Кокшарова, lensov-theatre.spb.ru и Театра Наций.

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий