Фальшь-бросок. XХIV

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-419)»/ Первым Константина приветствовал Нефедов: «О тебе уже песни слагают. Героический ты человек». - «Между прочим, Суриков - твой агент, - ответил Сыскаридзе с легким недовольством. - Кто там о «приобщении к делу построения коммунизма говорил»? - «Не бери в голову. Не таких разоблачали. Вспомни наших начальников. А тут какой-то дворник. Нужна будет помощь - зови...»

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

             24

        Первым Константина приветствовал Нефедов:

        - О тебе уже песни слагают. Героический ты человек.

        - Между прочим, Суриков - твой агент, - ответил Сыскаридзе с легким недовольством. - Кто там о «приобщении к делу построения коммунизма говорил»?

        - Не бери в голову. Не таких разоблачали. Вспомни наших начальников. А тут какой-то дворник. Нужна будет помощь - зови...

 

       Суриков упирался и сотрудничать со следствием не желал. Точнее, утверждал, что убегал от Сыскаридзе по одной единственной причине - понял, что его хотят посадить.

       - С чего ты взял?

       - Ясно же.... Я человек грамотный.... Вы мне такое диктовать начали....  Это как будто собственной рукой приговор смертный подписать. А мне умирать некогда.

       - Некогда? Интересно. И куда же ты торопишься?

       - Жить тороплюсь. Я потому и с вами пять лет назад сотрудничать начал.

       Сыскаридзе внимательно посмотрел на Сурикова. Несомненно, он бы опасен.

       - Ты, я вижу, не только газеты читаешь.

       - А как же! - обрадовался дворник. - Мой любимый писатель - Максим Горький!

       «Это признание или еще нет? - подумал Константин. - Что он этим хочет сказать? Вдруг, он затеял убийство всемирно известного писателя?»

        Сыскаридзе чуть было не обрадовался. Если удастся раскрыть заговор, то его заметят и возьмут в Москву. Хотя, зачем ему Москва? Здесь тоже неплохо. После ареста всех руководителей Ленинградского НКВД карьерный рост неизбежен при любых обстоятельствах. К тому же, ему здесь просто интересно.

       - Максим Горький, говоришь? А ну-ка поподробнее об этом.

       -  Что вас интересует?

       - Все.

       - Все?! Всего я не знаю.

       - Говори то, что знаешь.

       - Хорошо. Родился  он в Нижнем Новгороде. Работал  грузчиком, сторожем, весовщиком, булочником, садовником.... Первый рассказ напечатал в двадцать четыре года....

        Сыскаридзе еще более оживился. Оказывается, дворник собирал о Горьком  сведения. Кто бы мог подумать? Надо доложить начальству. Или еще рано?

        Не хотелось раньше времени поднимать волну. Возможно, Суриков просто путает следствие.

 

        Чем дольше говорил дворник, тем яснее становилось - с подобными показаниями к начальству не сунешься. Прежде необходимо с Суриковым поработать. Устроить ему пару бессонных ночей. Чтобы он объяснил - где его подлинное лицо. Он же сам при аресте заявил: «Лицо не мое». Хотелось бы тогда знать, что скрывается под личиной дворника? Потому что вчера его за язык  никто не тянул. Всего лишь били по ребрам. И что же тогда этот человек, этот венец природы, разоткровенничался?

 

        Через полчаса Сыскаридзе зевнул. Биография Горького его утомила. Он сам по Руси постранствовал немало, и этим удивить чекиста было трудно. Подумаешь, невидаль. Лучше вернуться к анонимке, в которой говорилось о Кирове. Показания же об Алексее Максимовиче временно отложить. Писатель еще жив, и разоблачать его убийц рано.

        - Еще раз спрашиваю - кто тебя надоумил написать анонимное письмо?

        Константин любил эти переходы. Человек теряет осторожность. Думает, что самое страшное позади, и тут ему прямо в лоб: «Кто тебя надоумил?!»

         - Вот те крест....

         Суриков судорожно задвигал рукой.

         Сыскаридзе с досады стукнул ладонью по столу. Хоть Бог Троицу и любит, но трех ударов по ребрам для Сурикова явно оказалось мало.        

         - Я тебе покрещусь.... Ты что - забыл, где находишься?

         Дворник энергично закрутил головой. Как такое забудешь?

          - Помнишь? Тогда смотри.... - Сыскаридзе достал из папки несколько листов бумаги. - Узнаешь?

          - Кажется, это я писал.

          - Вот именно! Твои каракули! Неотправленное письмо сестре, изъятое при обыске.

 Документы из личного дела. Еще кое-что.... А теперь сюда смотри! Письмо о Кирове. Одной рукой написано! Соображаешь?

          - Это не я писал! Вот те кре....  Клянусь.... э-э.... пленумом  конституционной комиссии.

         Вдруг  чекиста осенило. Ну конечно! Дворник перед задержанием лежал на топчане и читал газету «Правда». О чем там было написано? О пленуме, раз. Но главное - о разбившемся самолете «Максим Горький»! О самолете, а не о писателе! Нет, теперь Сурикову не отвертеться.

         - Воздухоплаванием интересуешься? - усмехнулся Сыскаридзе.

         Дворник насторожился. Вопросы на него сыпались совершенно неожиданные. Похоже, он не успевал за ходом мысли оперуполномоченного.

      Сыскаридзе ответа так и не дождался, но все же записал: «интересовался воздухоплаванием». На всякий случай. Зверя  надо окружить красными флажками. С серпом, молотом и красной звездой.

 

      Через два часа Сыскаридзе сменил Нефедов. Сурикову нельзя было дать собраться с мыслями. Но и выбивать показания не стоило. А то Нефедову только дай волю.... Один зубодробительный перстень на руке чего стоит. Однажды он устроил праздник  свинцового кулака, после которого возникло сорок томов уголовного дела. Куда там графу Толстому. Несколько увесистых ударов и как результат - восемь тысяч страниц откровений. Природный талант, рожденный в приднепровских степях и закаленный коллективизацией. Ему, может быть, не достает такта. Но за это из НКВД еще никто не увольнял.

 

     На следующий день Константина Сыскаридзе ждало неприятное известие. Из заключения графологов следовало, что анонимку  писал не Суриков. Почерк похож, но это подделка. Причем, довольно грубая.

      Это тем более было обидно, что Суриков уже во всем признался. Нефедову опять не хватило такта.

      В протоколе значилось, что дворник сбил восьмимоторный самолет «Максим Горький» своей метлой. Прочитав это, Сыскаридзе смачно плюнул в пепельницу. Зачем же так? И ладно, если бы у Нефедова было чувство юмора. Но нет, признание вырвано бездумно и, судя по всему, без всякой пользы.

      Конечно, Константин с себя вины тоже не снимал. Ухватился за версию с самолетом и сбился с курса. Совсем как «Максим Горький». Вместо того чтобы попытаться понять психологию анонима -  увлекся беллетристикой. С товарищем Кировым переборщил. Да и вообще - имеет ли это дурацкое письмо хоть какое-нибудь отношение к убийству Трунова? Вот будет смешно, если  не имеет.

       А пока не стало смешно, Сыскаридзе снова встретился с Суриковым. Тот все еще сидел в кабинете. Глаза осоловелые. Бледный. Но кровоподтеков не видно.

       - Как провел время? - спросил Константин. - Без меня не скучал?

       Суриков сделал вид, что не слышит. Или действительно спал с отрытыми глазами?

        - Вот смотрю я на тебя и думаю, - продолжал Сыскаридзе. - За что тебе такие мучения?

        Дворник приподнял подбородок. Значит, не спит.

        - Если что было не так, Суриков, то ты уж прости. Не ради корысти трудимся. Ты меня понимаешь?

        Дворник, конечно, понимал, но плохо.   

                                                             

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий