Слабое звено

Приговор Фещенко(Продолжение. Начало №№ 16,17,20,21,23,24,28,31,32) В Псковском мировом суде 2 декабря 2009 года завершился процесс по делу об осквернении могил на Мироносицком кладбище.

Заключительное заседание, по традиции, началось с того, что подсудимый снова предъявил ходатайство, направленное против главного свидетеля Николая М.

Николай М. и его жена, вечером 8 мая 2009 года в течение часа безуспешно вызывавшие милицию на место происшествия, оказались самым сильным звеном во всей этой истории.

Они утверждали, что в Пскове накануне Дня Победы на Мироносицком кладбище оскверняли могилы. Николай М. отчетливо видел, что одним из вандалов был Денис Фещенко (как выяснилось, следователь милиции). Дениса Фещенко и его друга Алексея Константинова, в конце концов, прямо на кладбище задержал наряд вневедомственной охраны.

Происшествие, разумеется, неординарное, но, учитывая, что люди были задержаны возле могил, особые трудности в расследовании вряд ли могли возникнуть. Имеются в виду объективные трудности. Надо было получить отпечатки пальцев, слепки, провести освидетельствование, экспертизы…

Все более-менее ясно.  Если бы не субъективные трудности.

Первым слабым звеном оказался Завеличенский отдел милиции. Это его сотрудники не реагировали на звонки свидетелей. Если бы они вовремя прибыли на место происшествия, то осквернителей могил застали бы не рядом с могилами, а на могилах. Доказывать вину было бы проще. Но милиционеры воздержались от приезда. Повторный вызов их тоже не убедил. И это значит, что на их совести несколько разрушенных памятников и сломанных крестов (осквернение, судя по материалам дела, продолжалось больше часа).

На последнем заседании подсудимый Фещенко с пониманием отнесся к коллегам из Завеличенского отдела, объяснив их неторопливость тем, что в звонках «не было никакой конкретики в описании, поэтому милиция не торопилась приезжать».

Вторым слабым звеном стали представители следствия. Если бы все было сделано как надо, то сторона защиты на имела бы вообще никаких шансов.

Объяснить недостатки следствия только непрофессионализмом очень сложно. Правильнее было бы  предположить, что произошло вмешательство сил, заинтересованных в том, чтобы следователь и его друг (в недавнем прошлом – советник вице-губернатора Псковской области) избежали ответственности.

Первым делом, из-под удара вывели экс-советника Алексея Константинова. Свидетель не видел, как он крушил надгробия. Он всего лишь сидел на скамейке и смеялся (советовал?). Учитывая то, что Константинов, исходя из показаний свидетеля, находился на кладбище больше часа, он действительно на некоторое время мог присесть на скамейку. Тем более что он был пьян. Но сидел ли он все это время? Не оказывал ли он посильную помощь своему другу, находившемуся в тот момент на больничном? Этими вопросами, судя по всему, следствие интересовалось не очень сильно.

Таким образом, Денис Фещенко изначально подозревался в том, что действовал один, и это значительно смягчало его вину. Правда, казалось бы, существовали и отягчающие обстоятельства. Одна из оскверненных могил – могила ветерана Великой Отечественной войны. В части 2 статьи 244 УК РФ прямо говорится, что за подобное деяние предусматривается наказание вплоть до 5 лет заключения.

Однако ничего отягчающего следствие в этом деле не нашло. И это означало, что следователь, которого через месяц после происшествия все же уводили из милиции (за появление на службе в нетрезвом виде), в худшем для него случае отделается исправительными работами.

Так что когда дело передали в мировой суд, уже складывалось ощущение, что победитель в процессе известен. Это Денис Фещенко. Он и вел себя на судебных заседаниях как победитель.

Каких-то серьезных аргументов защита не предъявляла, сконцентрировавшись на самом сильном звене, то есть на свидетеле. Все четыре месяца сторона защиты настаивала на том, что у Николая М. плохое зрение. Не убедило защиту и полученное 9 ноября 2009 года медицинское заключение.

На 2 декабря 2009 года Фещенко и его защитник Леонид Строженко приберегли еще один «аргумент». Сторона защиты якобы установила, что у свидетеля - «заболевание нервной системы и головного мозга», что означало: надо возобновлять следствие «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами».

Подсудимый начал зачитывать по бумажке название болезни, которой якобы страдает свидетель. Признаки болезни действительно звучали зловеще - «выпадение сознания, выпадение зрения, удвоение предметов в глазах…» Но это только на слух. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что не все так страшно, и свидетель Николай М. будет жить и работать.

Сторона защиты раздобыла каким-то сомнительным образом медицинскую карту свидетеля и произвольно интерпретировала то, что там написано. Имелся в виду шейный остеохондроз. Причем последняя запись в медицинской карте была сделана 11.07.2006.

Денис Фещенко и Леонид Стороженко попытались использовать универсальный способ, с помощью которого можно «вывести из игры» почти любого человека. Абсолютно здоровых людей нет. Значит, люди хотя бы раз в своей жизни принимали лекарства. У самого невинного лекарства может быть побочный эффект. В инструкции к лекарству можно обнаружить «обморок», «летаргию», в том числе и «двоение в глазах»… В инструкции не написано, сколько «обморок», «летаргия» или «двоение в глазах» могут продолжаться. Может быть, всю жизнь? И уж тем более, в инструкциях и учебниках не пишут имена-фамилии пациентов.

Если бы подобные аргументы имели силу, то и без того пребывающая в тяжелом состоянии российская судебная система просто прекратила бы свое существование.

Но судья Ольга Фишова отклонила ходатайство, обратив внимание на то, что предоставленные справки оформлены не по закону, выданы в доврачебном кабинете, в названии болезни имеются грубые орфографические ошибки.

Да и сам способ получения стороной защиты медицинской информации вряд ли соответствует закону. Леонид Стороженко к 25 ноября 2009 года, когда была получена справка, уже лишился адвокатского статуса, то есть имел те же права, что и любой другой гражданин. Как получилось, что ему на руки выдали чужую медицинскую карту?

Информация, озвученная в суде, - достаточное основание для того, чтобы постараться разобраться в том, что же действительно произошло в поликлинике № 2. И правда ли сын заведующей работает под началом отца подсудимого?

Каждое новое судебное заседание преподносило сюрпризы и давало информацию о том, что у подсудимого серьезные защитники. И дело здесь не в г-не Стороженко, который не производил впечатления серьезного юриста. Подлинные защитники остались за кадром.

В последнем слове, которое  Денис Фещенко не без труда нашел в печатном виде на столе Леонида Сторожнеко в кипе других бумаг, подсудимый не проявил оригинальности. Вины своей он так и не признал, на прощание зачитав: «В завершении могу сказать, что во время предварительного следствия в прокуратуре мне говорили, что ты будешь осужден независимо от наличия достаточного количества доказательств. Достаточно, что человек указал на тебя, как на лицо, совершившее преступление. Но я всегда надеялся, что это не так. У меня все».

Был объявлен сорокопятиминутный перерыв, после которого судья Псковского мирового суда Ольга Фишова зачитала приговор, во время которого Денис Фещенко старался выглядеть серьезным. Но это не всегда у него получалось. И тогда он оборачивался и  улыбался, переглядываясь со стоящим за его спиной Алексеем Константиновым, который тоже не всегда сдерживал улыбку.

«Исследовав доказательства, суд пришел к выводу, что вина подсудимого полностью доказана, - тем временем произносила Ольга Фишова. - Показания подсудимого о том, что он не ломал кресты и памятники на могилах Мироносицкого кладбища, сам на кладбище находился незначительное количество времени, видел, что памятники и кресты уже были повреждены суд расценивает как стремление Фещенко избежать уголовной ответственности за содеянное. А показания свидетеля Константинова как имеющие целью защитить своего друга. Пояснения Фещенко и Константинова не подтверждены доказательствами…»

Псковский мировой суд признал бывшего следователя ОВД по Псковскому району Дениса Фещенко виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 244 УК РФ («Надругательство над телами умерших и местами их захоронения») и приговорил его к 10 месяцам исправительных работ с удержанием 10% в доход государства (прокурор Галина Белик просила 20%).
Суд частично удовлетворил иск потерпевшей Надежды И. о взыскании возмещения морального вреда за повреждение могилы ее отца, ветерана Великой Отечественной войны, в размере 20 тысяч рублей (в иске значилась сумма в 100 тысяч). Заявленные иски о возмещении материального вреда – на 15 тысяч рублей и на 700 рублей - еще двух  потерпевших суд оставил для рассмотрения в рамках гражданского производства (из-за того, что не было представлено расходных документов).

Таким образом, бывшего милицейского следователя признали виновным в умышленном надругательстве над могилами (пострадали не менее 10 могил). Было признано, что накануне Дня Победы следователь валил надгробные памятники с постаментов на землю и ломал деревянные кресты.

Приговор суда вступил бы в силу спустя 10 дней, если бы не обжалование. Апелляцию подала сторона защиты.

Но, как было сказано, главное было решено еще до начала суда: наказание будет символическим. И накажут лишь одного человека, у которого масса смягчающих обстоятельств (ранее не судим, в медвытрезвитель не доставлялся, к административной ответственности не привлекался, на учете у нарколога и психиатра не состоит, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, имеет положительную характеристику с места учебы…)

И это означает, что одновременно с вынесением приговора Фещенко прозвучал еще один приговор, который обжалованию не подлежит. Приговор сложившейся системе, в которой часто быть свидетелем опаснее, чем быть подсудимым. Государству, в котором давят на потерпевших. Государству, в котором за доказанное надругательство над могилами, в том числе и могилой ветерана Великой Отечественной войны, всерьез не наказывают. Общество, в котором все это происходит, и есть самое слабое звено. Если кто-то возмущается, то предпочитает делать это анонимно, в Интернете.

На фоне такого общества государству не надо особенно напрягаться.

Государство в очередной раз проявило свое бессилие. В современной России очень легко на расстоянии защищать памятники Бронзовому солдату в Эстонии. Без труда можно созвать на митинг «народные массы» в поддержку «Единой России» или «антикризисных мер» правительства. Но дождаться хотя бы морального осуждения тех, кто оскверняет могилы, - нельзя. И не только от государственных органов власти, но и от Совета ветеранов.

Моральное разложение затронуло не только милицию. И это гарантия того, что Денису Фещенко есть за что бороться. Ему-то лучше многих известно, что из него сделали «крайнего» – выставили на всеобщее обозрение. А сколько еще таких как он остается в тени? Возможно, как раз по этой причине защита Фещенко так настырна.То, что нам кажется мягким наказанием, ими так не воспринимается. Такие как Фещенко живут по другим законам. И приговор, вынесенный 2 декабря 2009 года, - очередное доказательство того, что Денис Фещенко и ему подобные будут продолжать жить по другим законам.

Фото: Елена Демченкова

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий