Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Фальшь-бросок. XХIХ

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-424). В редакции «Ленинградской искры» Рябинин получил первое ответственное задание. Организовать обсуждение  фильма «Чапаев». Вообще-то, фильм этот вышел на экраны еще в ноябре 1934 года. Но копий не хватало. Страна не сразу смогла «Чапаева»  посмотреть. Глеб видел этот фильм в Шустровске в немом варианте, потому что в клубе «Красный льночесальщик» не имелось необходимой звуковой установки.     

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

                                                                            29

 

     В редакции «Ленинградской искры» Рябинин получил первое ответственное задание. Организовать обсуждение  фильма «Чапаев».

     Вообще-то, фильм этот вышел на экраны еще в ноябре 1934 года. Но копий не хватало. Страна не сразу смогла «Чапаева»  посмотреть. Глеб видел этот фильм в Шустровске в немом варианте, потому что в клубе «Красный льночесальщик» не имелось необходимой звуковой установки.

     Была и еще одна причина, по которой всенародное обсуждение  на страницах газет началось не сразу. Вначале высказывались критики.

     Рябинин взял подшивку «Правды» и «Известий» за прошлый год. В «Известиях» критик  Херсонский отмечал, что «образ Фурманова обрисован недостаточно ярко». Некоторые из новых сослуживцев Глеба проговаривались, что на «Ленфильме» «Чапаева» первоначально обвинили за  «примитивизм и формализм». Будто бы даже его озвучивать не хотели. Об этом, разумеется, писать в газете было нельзя. К лету 35 года фильм братьев Васильевых  критике уже не подлежал.

     Глеб сравнил свои собственные впечатления от первого просмотра с  впечатлениями тех, кто видел звуковой вариант картины. Немой «Чапаев» его не воодушевил. Но не потому, что не хватало звука.  Его вообще не могли вдохновить фильмы о революции и гражданской войне. И когда он работал в «Шустровской правде», то стремился избегать подобных тем в своих статьях. До середины двадцатых ему это удавалось. Но потом наступили годы, когда  идеология  стала вездесуща. О чем бы ни писал журналист - о Пушкине, о балете, о «Правде Ярославичей» или о рыбаке с Белого озера, советская идеология зримо и  незримо присутствовала всюду.

       Рябинин мог, конечно, сменить профессию. Но не сделал этого. Характера не хватило. И теперь вынужден был славить то, от чего восторга не испытывал.

      К счастью, его собственные слова  здесь были не столь важны. Он старательно записал свидетельства очевидцев, которые присутствовали на первых сеансах в ленинградском кинотеатре «Титан». По окончании фильма притихшие люди не расходились. Вынужден был выйти директор кинотеатра и объявил: «Товарищи, все...»

     Показ «Чапаева» шел круглосуточно. А еще говорят, что в Советском Союзе отсутствовала ночная жизнь. Клевещут, как всегда...

      Сводки поступления в киносеть новых копий фильма публиковались на первых полосах газет. Рядом со сводками с посевной. Местные газеты печатали маршруты продвижения копий по городам. Люди отмечали в календарях - сколько осталось дней до просмотра. Возможно, делали зарубки на столбах. Когда очередь, наконец, наступала - будущие зрители выстраивались в колонны и заполняли проезжую часть. Над головами развевались красные полотнища с надписями, вроде: «Мы идем смотреть кинофильм «Чапаев». В «Чапаева» влюблялись заранее.

      Как раз в это время  Рябинин и получил задание. Общественное обсуждение уже шло полным ходом. Но «Ленинградская искра» замешкалась на старте. Наверное, ждала, пока в редакцию приедет из Шустровска Рябинин. Без него не начинали.

      Глеб погряз в письмах. От ткачих, школьников, моряков, красноармейцев, мастеров искусств. Но редактор был недоволен тем, что не было ни одной весточки от военноначальника. Редактору было очень важно узнать мнение человека, который бы профессиональным взглядом оценил кинокартину.

       Пришлось Рябинину ехать в штаб Ленинградского военного округа. Не сидеть же перед почтовым ящиком в ожидании письма? Когда еще военноначальники удосужатся чиркнуть строчку-другую в «Ленинградскую искру»? Вдруг они предпочтут «На страже родины»?

      Рябинину подсунули военачальника средней руки. По виду - типичную штабную крысу. Это было очень хорошо. Штабные крысы умеют говорить. Так и оказалось. Офицер за словом в кобуру не полез и прорапортовал как по написанному:

     - «Чапаев» незримо и крепко умножает связь партии с массой. Художественное произведение высокой пробы. Партия получила новое и могучее средство классового воспитания молодежи...

      - Что это? - спросил главный редактор, краснея. Жирный палец его уткнулся в машинописную страницу, где был отпечатан отзыв видного военачальника. - Я еще раз спрашиваю - что это?!

      - Отзыв.

      - А это ты видел?!  - И редактор швырнул в сторону Рябинина «Правду». Необдуманный поступок. Не стоило бы швыряться главной партийной газетой.

       Глеб вначале не сообразил, но потом в глаза бросилась передовица, где было напечатано: «Чапаев» незримо и крепко умножает связь партии с массой...» И так далее. Проклятая штабная крыса не изменила в своем отзыве ни строчки.

      - Скверно начинаешь, товарищ Рябинин, - произнес редактор холодно. - Не ожидал.

      - Это недоразумение, - пролепетал Глеб и приготовился оправдываться. Но потом сообразил, что можно поступить по-другому: - Объяснить это совпадение я могу лишь одним - народ и партия уже настолько едины, что мыслят одинаково, я бы даже сказал - дословно. Особенно это касается военачальников.

      - На первый раз прощаю, - хмыкнул редактор. - Но если подобное повторится...

      «Что он этим хочет сказать? - подумал Рябинин. - Если еще раз народ и партия будут едины, то он меня уволит? Странная формулировка».

       Однако озвучивать свои мысли Глеб не стал и, виновато опустив голову, покинул редакторский кабинет.     

        Больше просчетов такого рода Глеб себе не позволял. Отзыв академика он сочинил сам. Между прочим, очень удобно. Ни в какую академию ехать не надо. Затем последовали письма от колхозника, железнодорожника, управдома.... Особенно ярким получился отзыв от балерины Кировского театра. Глеба посетило вдохновение, и он написал, что отныне все балерины будут равняться на красноармейцев-чапаевцев, оборонявших Лбищенск. А Анку-пулеметчицу, в смысле - актрису Мясникову, они рекомендуют для зачисления в труппу. Мысль эта так понравилась главному редактору, что он сказал: «Сразу видно, что в «Правду» такого не напишут. Молодец».

      В некотором смысле, работа Глеба увлекла. Творчества не то что хватало, а было с избытком. В конце концов, он дошел до состояния, при котором не мог не посмотреть «Чапаева» в звуковом варианте. Афишировать свое решение не стал, плакат над головой не разворачивал, Невский проспект не перекрывал. Просто взял и посмотрел.

      Определенное сочувствие вызвал у него лишь один эпизод - сцена «психической атаки». Та самая сцена, которую собирались из фильма вырезать по причине «героизации белого офицерства».

       Но просмотр прошел не зря. Рябинин получил новый заряд вдохновения и в тот же вечер написал несколько писем от работницы здравоохранения, типографского рабочего, летчика-полярника и укротительницы тигров. Иными словами, Глеба как человека «Чапаев» оставил равнодушным, а как газетчика - не оставил без работы. Хороший фильм.

      Газетная деятельность отнимала немало времени, и расследование убийства Трунова затормозилось. Искать по стране брата покойного Трунова Рябинин был не в состоянии. Эту неподъемную работу могло осилить лишь государство. Но к нему-то как раз обращаться за помощью Рябинин не желал. По многим причинам. И вторая из них заключается в том, что он был уверен - живым Трунова не найдут.

     Возможно, Рябинин бы все же обошелся  без государственных органов. Но вот органы без него обойтись не сумели. И с этим ничего не поделаешь.

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий