Фальшь-бросок. XХХ

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-425). «Вот мы с вами снова и встретились, гражданин Рябинин», - произнес Сыскаридзе  и улыбнулся. Как будто  встреча произошла не в его служебном кабинете, а в ресторане.  Впрочем,  с чекистами Глеб и в ресторане не хотел встречаться. Интерес органов к своей персоне  его, почему-то, не радовал.     

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

                                30

 

       - Вот мы с вами снова и встретились, гражданин Рябинин, - произнес Сыскаридзе  и улыбнулся. Как будто  встреча произошла не в его служебном кабинете, а в ресторане.

       Впрочем,  с чекистами Глеб и в ресторане не хотел встречаться. Интерес органов к своей персоне  его, почему-то, не радовал.

      - Я слышал, вы делаете успехи.... - продолжал Сыскаридзе.

      - Вряд ли это можно назвать успехами. - Голос Рябинина был глух.

      - Скромничаете. Мы давно заметили за вами это качество. Предпочитаете всегда оставаться в тени?  По-моему, это не всегда  уместно. Особенно, если  касается тени от кустов, за которыми вы сидели с фотоаппаратом в ожидании гражданина Блока. Неужели не ясно, что туда посторонним вход воспрещен?

       - Куда - туда? За кусты?

       -  Вы опять за свое.... Сколько можно говорить, что смерть Трунова последовала в результате несчастного случая.

        - Почему же это интересует НКВД?

        - Мы должны перед вами отчитываться?! - Сыскаридзе, в соответствии с обычной процедурой, переходил на более высокие тона.

        - Ни в коем случае. Пусть будет несчастный случай. Но вы уверены, что несчастный случай был один?

         - То есть?

         - По моим сведениям,  несчастных случаев было как минимум два. Вы запретили мне интересоваться смертью Николая Трунова. Но вы ничего не говорили о его брате. Поэтому я ничего не нарушал.

        - У вас есть данные, что брат Трунова убит?

        - Как бы вам сказать...    

        Глебу было неприятно, что он так быстро разговорился.  По убеждению избегал всякого сотрудничества, а как попал в чекистское логово - и, пожалуйста, тут же язык распустил.

Еще никто ему не угрожал. О пытках и говорить него. А он уже рад стараться.

       Осуждая себя, Глеб, тем не менее, продолжал говорить. О том, как отправился в тот роковой день к Трунову. О том, как вошел в открытую дверь коммунальной квартиры и никого не обнаружил. И, наконец, о том, как на обратном пути наткнулся на мертвеца. И особо подчеркнул время, когда это случилось.

        - В три часа дня? - недоверчиво переспросил Сыскаридзе.

        - В том-то и дело!

        - Мне говорили, что вы мастер сочинять, гражданин Рябинин, но чтобы так...

        - Зачем мне сочинять?

        - Мало ли? Подозрение от себя отводите.

        - Скорее, после моих показаний вы меня больше начнете подозревать.

        - Тогда  какой смысл говорить?

        - Никакого. Если не считать того, что я говорю правду.

        - Правда может запутать следствие еще больше, чем ложь, - невозмутимо ответил чекист.

        - Вы думаете?

        - Я знаю десятки примеров.

         Но Сыскаридзе не привел ни одного. Вместо этого он надолго замолчал, внимательно вглядываясь в Рябинина. Нет, перед ним сейчас сидел не  Рябинин,  а племянник профессора Лазарева, у которого Константин учился на историческом. В голове крутились банальности, вроде «мир тесен».

Константин привык не доверять никому. Если бы напротив сидел сам профессор Лазарев, он бы все равно старался  его «раскусить», придирался бы к словам, «выводил  на чистую воду». Но где он видел эту воду? В Неве, что ли? В Черном море возле Батума? Как бы не так. Все чаще здесь выводили не на чистую воду, а на расстрел. Это было не так хлопотно.

     - Если на минуту допустить, что тело вы видели в три дня, - нарушил молчание Сыскаридзе. - Куда оно потом делось?

     - Мест в Ленинграде много. Обводной канал, например.

     Рябинин сказал первое, что пришло в голову. И тут же понял: лучшего места для того, чтобы скрыть тело - нет. Репутация у канала - не самая лучшая. Сколько раз этот канал в прежние годы обводил вокруг пальца полицию? Кто знает...

     - Не нравятся мне эти предположения. - Сыскаридзе поднялся из-за стола и принялся ходить от окна к двери. - Но нам стало известно, что вы не раз оказывали помощь следствию. Телеграмма из Шустровска это подтверждает...

     «Кажется, я начинаю выслуживаться перед советской властью», - подумал Глеб с грустью.

     - Это, конечно, ничего не значит, - продолжал Сыскаридзе. - Люди склонны перерождаться. Некоторые научились умело это скрывать. Но у врага рано или поздно сдают нервы.... Кстати, гражданин Рябинин - как у вас с нервами?

      Глеба не устраивали столь резкие переходы.

      - Нервы у меня не железные, но еще некоторое время послужат.

      - Это в обычных условиях. Но напоминаю вам, гражданин Рябинин, что мы живем с вами в необычное время.

      - Мне это известно, - ответил Глеб, еле слышно вздохнув.

      - А что вам еще известно?

      - К сожалению, не многое. Если вы имеете в виду смерть Николая Трунова. Что же касается его брата, то я всего лишь высказал предположение. Рад был бы узнать, что Александр Трунов жив.

 

      Сыскаридзе опять задумался, а потом произнес:

      - Сегодня я вас, гражданин Рябинин, отпускаю.  Настоятельно рекомендую в наши дела больше не лезть. Распишитесь вот здесь...

      Глеб поставил размашистую подпись и вышел в коридор. В эту минуту он совершенно искренне  считал, что отныне будет вести себя образцово.

     А вот Сыскаридзе был уверен, что Глеб не удержится и вновь сунет свой нос, куда не следует. И  тогда уж ответит за все.

     Когда Рябинин вышел, Константин пересел со стула на подоконник. Он обожал сидеть на подоконнике. На нем ему приходили самые неожиданные мысли. И поэтому, несмотря на обожание, он усаживался на подоконник редко. Его служба не располагала  к неожиданностям. Но иногда  можно было позволить себе что-нибудь особенное. Все-таки, Сыскаридзе в душе был азартный игрок.

      Ему ужасно не хотелось проверять версию Глеба о смерти еще одного высокого рыжеволосого человека, предположительно - брата Николая Трунова. Кто такой этот Рябинин, чтобы не ошибаться? Слов его никто подтвердить не может. В общем, отсутствие руки - это еще не повод указывать следствию....

     С другой стороны, он человек не посторонний, а, по крайней мере - свидетель. Или даже подозреваемый. И значит, сделать вид, что Рябинин ничего не говорил - нельзя. Хочешь - не хочешь, а придется вновь расспрашивать Сурикова, встречаться с Блоком и Поспеловым. А потом, быть может, проверять дно Обводного канала поблизости от места  гибели Трунова. Однако Сыскаридзе надеялся, что до этого не дойдет.

      Напрасно надеялся. Пришлось вызывать водолаза. Про себя Константин решил, что если в канале не обнаружится необходимый ему труп, то Глебу не сдобровать.

      Знал бы Рябинин, отчего зависит его судьба - предположения свои оставил бы при себе.  

      Проверять дно Обводного канала - не самая лучшая в мире работа. Особенно, когда за багор цепляется всякая гадость. А она цепляется постоянно.

      Через пять минут была обнаружена первая ценная вещь, а именно - багор, очевидно оставшийся от предыдущих поисков.

      Еще минут через десять нашли нож. Похожий используют искатели жемчуга в Индийском океане.

       «Неужто, следующим будет водолаз?» - промелькнуло в голове Сыскаридзе, который вместе с Нефедовым контролировал поиски.

       Но водолаза не было. Впрочем, как и жемчуга.

       Константин с нескрываемым злорадством подумал, что с Рябининым будет теперь о чем поговорить.

 

       И тут случилось непредвиденное. Или нет.... Так сказать нельзя, потому что иначе бы поиски вообще не велись. Правильнее было бы выразиться, что догадка Глеба подтвердилась хотя бы отчасти. На поверхность было поднято тело человека с тяжелым грузом, привязанным к шее.

       Еще раньше, чем рассмотреть тело, Сыскаридзе рассмотрел груз и сделал неожиданное открытие.

       Груз - большой чемодан, набитый кирпичами - заставил обратить на себя внимание  потому, что на внутренней стороне его крышки была отчетливая надпись, почти не поврежденная водой. Там значилось слово из четырех букв. И это слово было: «Блок».

      Что же касается тела, то личность требовалось еще опознать. Но то, что это был высокий рыжеволосый человек - подтверждало слова Рябинина. Открытие неприятно поразило Сыскаридзе. Он не любил, когда ему врали. Но когда он слышал от других правду, то чувствовал себя неуютно. Тот, кому нечего скрывать - слишком свободен, чтобы жить в СССР. Но право на смерть тоже надо заслужить. Ничего не дается даром.

 

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий