Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Фальшь-бросок. XХХII

Тень всех живых(Продолжение. Начало в № 397-427). При обыске квартиры Блока обнаружились любопытные бумаги. Лежали они на самом виду. Наверно, хозяин не ожидал, что нагрянут чекисты. На одном из листков знакомым почерком было написано:  «2 июля Блок сказал, что товарищ Киров с боями овладел городами Можайск и Наро-Фоминск. Возникла непосредственная угроза захвата столицы нашей Родины - города Москвы....»

Когда нагрянули к Блоку, то фельдшер с женой и дочкой обедали. Сидели за большим круглым столом, покрытым несвежей клеенкой. Блок был совершенно трезв. « Есть серьезный разговор, гражданин Блок», - начал Сыскаридзе.   Фельдшер мгновенно побледнел. Ладонь скомкала край скатерти. И без того грустная дочка лет десяти прикрыла глаза руками. Лишь жена фельдшера - молодая некрасивая женщина с суровым взглядом, спросила: «Кто вы такие?»  

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 началась публикация пятой части - «Фальшь-бросок». Действие происходит в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть пятая

ФАЛЬШЬ-БРОСОК

                                                                                                              32

 

       При обыске квартиры Блока обнаружились любопытные бумаги. Лежали они на самом виду. Наверно, хозяин не ожидал, что нагрянут чекисты.

       На одном из листков знакомым почерком было написано:

 

       «2 июля Блок сказал, что товарищ Киров с боями овладел городами Можайск и Наро-Фоминск. Возникла непосредственная угроза захвата столицы нашей Родины - города Москвы.

       Хорошо осознавая всю секретность предоставляемой информации, прошу принять срочные  меры, а именно - начать тайную эвакуацию советского  правительства.  Главное - избежать паники...»

 

       Чтобы это значило? Блок почерком дворника Сурикова сам на себя сочинял доносы? Для чего? Хотел сбить со следа? Дескать, чекисты не поверят тому бреду, который написан в анонимке, по почерку выйдут на Сурикова, и вот тогда Блок, чувствовавший за собой слежку -  окажется вне подозрений. Невероятно. Чересчур хитроумно и рискованно. Особенно сейчас, когда НКВД внимательнее, чем когда-либо, рассматривает письма граждан. Что уж скрывать, приходилось задерживать и по менее значительным причинам.

 

       «4 июля Блок сказал, что Киров полностью окружил Москву. А в  районе Поклонной горы видели нескольких бородатых мужиков с хлебом и солью. Считаю необходимым в спешном порядке изъять у населения имеющиеся на руках хлеб и соль».

 

      Хитер враг. Но хитрость - явление временное. Выбивается, наподобие пыли. Было бы из кого выбивать.

 

        «6 июля Блок сказал, что из Кремля нарочно распускают слухи, будто бы Киров побеждает лишь благодаря полякам. И еще, будто бы, пустили слух о том, что это не Киров вовсе, а самозванец, беглый слушатель партийных курсов.

       Не сомневаюсь, что вы последовали моему совету и изъяли у москвичей хлеб и соль. В дополнении к сказанному прощу изъять и спички. Еще одного пожара Москва не переживет...»

 

       Кто бы ни писал эти письма, но это очень опасный человек. Он позволяет себе смеяться над тем, что осмеянию не подлежит.

       Сыскаридзе снова забрался на подоконник. Надо было срочно решить - какой шаг будет следующим.

       То, что он два раза за короткий срок прибегнул к помощи подоконника, говорит о серьезности происходящего. В условиях чистки ленинградского НКВД,  умение и  словом, и уголовным делом доказывать верность партии, приобретало особую значимость.

       Жену и дочь Блока, разумеется, допросили. Но они полностью отрицали вину фельдшера. Объяснить происхождение неотосланных анонимок они также не смогли. Точнее, считали, что их подбросили. Мол, до прихода чекистов их на комоде не было.

       В практике Сыскаридзе всякое случалось. Иногда социалистическая законность требовала решительных мер. Случалось  подбрасывать вещественные доказательства. Но в этот раз ему доподлинно было известно - обыск проходил честно. Значит, семейство Блоков говорит неправду.

 

       Обратил Сыскаридзе внимание и на даты неотосланных анонимок: 2, 4 и 6 июля. А 8-го июля задержали Сурикова. И отпала надобность отсылать письма от его имени. Вот письма и лежали на комоде. Неосмотрительно, конечно. Но Блок, очевидно, потерял бдительность. Отвел от себя подозрения и расслабился.

       Константина смущало одно - отсутствие ясных мотивов. Все было слишком запутано, чтобы думать, будто бы враги разоблачены. Возможно, здесь действовала целая разветвленная сеть и Блок - всего лишь один из исполнителей.

      Сыскаридзе так размечтался, что чуть не вывалился в окно, в  очередной раз убеждаясь - у него очень опасная работа.

      Разоблачить разветвленную вражескую сеть - это означало сделать головокружительную карьеру. Кто бы мог подумать, что все начнется со смерти скромного сотрудника Эрмитажа? Впрочем, не такой уж он был и скромный, раз имел отношение к секретным операциям с участием иностранцев.

     Но пока догадок было значительно больше, чем доказанных фактов. А если говорить точнее - ничего еще не было доказано. Даже думать об этом было неприятно. Сидит Суриков, сидит Блок. И неопределенности меньше не стало.  Вдобавок - странные анонимки, которые стыдно показывать начальству. Не выбито ни одно признание. Не найдено орудие убийства. Не установлены свидетели. Более того, все еще не опознан один из погибших.

 

     Сыскаридзе вздрогнул и соскочил с подоконника. За окном темнело. Сегодняшний вечер Константин собирался провести с семьей. Но опять ничего не выходило.

     Жена справедливо обижается, что он совсем забыл дорогу домой.  Она еще не знает, что это в буквальном смысле так.

     В конце мая, Сыскаридзе, увлекшись поиском так называемых троцкистских листовок, возвращался поздно вечером домой. В голове вертелись разные мысли, одна другой интереснее. И вдруг он осознает, что заблудился. Вокруг него незнакомые дома, незнакомые деревья, незнакомая помойка....

      Нет, через несколько минут он, конечно, сообразил, куда попал. До дома добрался быстро. Дорогу нашел по запаху родимой помойки. Но неприятный осадок остался. Врагов ищет, а свой собственный дом потерял из виду. Никому об этом не сказал. Однако выводы сделал. Целую неделю приходил домой вовремя. Оказалось, что можно на службе успевать, и семье уделять время. Особенно сыну, который, как и он когда-то, обожал играть в футбол. Но, стыдно сказать, Константин ни разу по-настоящему не видел - как сын играет.

      Спустя неделю все стало по-прежнему. Выезды на ночные аресты. Проверяющие из Москвы. Ритм опять сбился.

      И все же, в этом водовороте событий имелось то, что доставляло Константину удовольствие. Жене положено обижаться. Обижаться, но ждать. Детям положено редко видеть своего отца. Так было всегда, во все времена. И все это подтверждает, что он - настоящий мужчина, занимающийся настоящей работой.

    Сыскаридзе считал, что ожидание делает человека лучше. Если этот человек - женщина. А жена Константина, без сомнения, была женщиной. Что же касается сына....

Отцовская кровь сделает то, что не сделало отцовское слово.

 

      Сыскаридзе поднимался по неосвещенной лестнице домой, про себя рассуждая о том, кому и зачем положено ждать. Он и подумать не мог, что в квартире его ждет не только семья. Тем людям, кто сидел в засаде в его квартире, тоже положено ждать. Они, как и сам  Константин -  игроки. А в большинстве игр правила  иногда меняются...

 

 

 

                                                          

Продолжение следует

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий