Противоядие. III

Тень всех живых(Продолжение. Начало в №№ 441-442). Глеб не любил командировок. Но на этот раз  сам попросил  направить его в Эстонию. Все-таки, почти заграница. Совсем недавно - независимая буржуазная республика. Любопытно было бы сравнить их жизнь с жизнью в Ленинграде. Или Шустровске. 

В №№ 298- 323 публиковалась первая часть книги «Тень всех живых» (она называлась «Царская слобода»). С № 324 по 343 номер мы публиковали продолжение: «На левом боку», а в  №№ 344-371 третья часть «Линия разрыва». С № №372 по № 396 публиковалась четвёртая часть - «Богемский крест». С № 397 по № 440 публиковалась пятая часть - «Фальшь-бросок». Действие происходило в 1935 году. «Тень всех живых», все её части, были написаны очень давно. Тогда я ещё преподавал историю и журналистикой не занимался. На гонорар от этой книги, полученной в одном московском издательстве, я купил свой первый компьютер, сканер и принтер. И продолжение, по просьбе издателей, писал уже не на печатной машинке, а на компьютере. Всё складывалось как нельзя лучше. Мне в издательстве показали обложку книги (она должна была выйти в двух вариантах - в твёрдом и мягком переплётах). Но потом всё резко изменилось. Издательство приостановило выпуск серии, в которой должен был выйти роман «Тень всех живых». Права на издание я уступил на два года, но когда стало понятно, что серия выходить не будет, издатель устно разрешил мне издавать роман там, где я пожелаю и даже прислал мне вёрстку книги. Но так получилось, что книга не издана до сих пор. Я занялся журналистикой, и тема «исторического детектива» меня уже мало интересовала. Эту книгу читали разве что некоторые мои коллеги по лицею и несколько близких мне людей. Кроме того, существует продолжение романа «Тень всех живых» (то самое, которое я написал по просьбе издательства. Называется - «Противоядие»). События этих двух романов разворачиваются с 1917 по 1941 годы. Предполагалось, что будет ещё и третий том, и действие этой пародийно-исторической эпопеи завершится в 1953 году. Но третьего тома уже точно не будет. Однако шесть частей, составляющие два романа, написаны. 1 часть - события накануне Октябрьской революции. 2 часть - Гражданская война, 1919 год. 3 часть - конец НЭПа, 1926 год. 4 часть - коллективизация. 5 часть - лето 1935 года, Ленинград. 6 часть - весна 1941 года (действие происходит на территории только что присоединённой Эстонии). Многое будет опубликовано в «Городской среде».

Автор.

 

ТЕНЬ ВСЕХ ЖИВЫХ

Часть шестая

                                                      

                                                          ПРОТИВОЯДИЕ

                                                           /весна 1941 года/

3

 

      Глеб не любил командировок. Но на этот раз  сам попросил  направить его в Эстонию. Все-таки, почти заграница. Совсем недавно - независимая буржуазная республика. Любопытно было бы сравнить их жизнь с жизнью в Ленинграде. Или Шустровске.

      Предполагалось, что Глеб отправится в Таллин. Он уже мечтал, как будет бродить по старому городу, наслаждаясь почти заграничными пейзажами. И вдруг секретарша Света объявила, что дальше Коонга он не поедет.

      - Конго? Ты издеваешься?

      - Не «Конго», а «Коонга». Это на берегу Белого озера.

      - А как же Таллин?

      - Причем здесь Таллин? Ты думаешь, в Эстонии кроме него ничего больше нет?

      - Не такой уж я и темный. Но почему именно Коонга?

      - Вот и задай этот вопрос Смолкину.

      Глеб скривился. Главный редактор «Ленинградской искры» Смолкин  вопросы ненавидел. В любом вопросе ему виделся подвох. Поэтому он предпочитал обходиться без них. Была бы его воля - он  вообще отменил бы вопросительные знаки как не отвечающие советской действительности.

      - Нет уж, спасибо. - Глеб тяжело вздохнул. - Пожалуй, обойдемся без вопросов.

      - Ты сам из тех краев, - сказала Света.

      - Не совсем. Но долгое время  жил неподалеку от Белого озера. Естественно, с нашей стороны.

      - Вот и сравнишь...

 

      Главный редактор Смолкин - огромный и краснолицый, долго объяснял Глебу, что от него требуется:

      - Дружбой народов, конечно, сейчас никого не удивишь. Но советская печать никогда и не гналась за сенсационностью. Твоя задача - показать, с какой радостью эстонское крестьянство встретило новую власть. Осветить их быт,  выявить всю глубину перемен.... Ну, ты сам понимаешь.

      - Понимаю. И поэтому у меня встречное предложение. Давайте, я к завтрашнему дню эту статью напишу.

      - То есть как?

      - Вы не волнуйтесь. Все будет как надо. Всю глубину перемен выявлю, как положено.

И о дружбе народов не забуду. Опять же, деньги командировочные сэкономим.

      И без того краснолицый редактор стал багровым.

      - Еще одно подобное высказывание, и считай себя уволенным. - Смолкин в гневе переломил карандаш.

      - Я понял. - Глеб встал из-за стола. - Общение с людьми не заменить ни чем. Командировку расцениваю как особо важное поручение.

      Смолкин пристально взглянул на Рябинина. Не придуривается ли? Решил, что если и придуривается, то уличить его в этом будет трудно. И отпустил с миром.

 

      Вернувшись к себе в отдел, Глеб начал шарить по полкам - искать атлас мира. Хотелось обнаружить на карте деревню Коонга.

      Сделать это было довольно трудно. Прежде всего, потому, что атлас куда-то запропастился. А без него, где Коонга искать?

      Хорошо, что пришел на помощь Кирилл Барсуков. Ему надоели мучения Рябинина, и он извлек атлас  из-под цветочного горшка.

 

      - Вот, оказывается, где Коонга, - протяжно произнес Глеб.

      - Что ты сказал?

      - Я сказал, что мне доверили очень важное задание. Кстати, как ты относишься к дружбе народов?

      - К дружбе? Замечательно. Но еще лучше я отношусь к любви.

      Из уст Кирилла, который недавно очередной раз развелся - это звучало двусмысленно.

      - До любви эстонцев к русским дело пока не дошло. Но дружбу я уже еду освещать. По словам Смолкина - на берегу Белого озера она уже есть.

      - А я думал, что ты едешь в Таллин.

      - Я тоже. Но там, наверно, дружбы еще нет.

      В разговоре друг с другом Кирилл и Глеб позволяли себе высказываться довольно свободно. Подслушай их кто-нибудь из наиболее сознательных сотрудников газеты - не миновать бы им неприятностей. Но от сознательных сотрудников они старались держаться подальше.

 

      Жена Софи по-своему отреагировала на командировку.

      - Я слышала - там неспокойно. Будь осторожен.

      - Интересно, где ты могла слышать? По радио этого не передают.

      - У нас в театре у буфетчицы брат недавно был тяжело ранен в Нарве.

      - В Нарве? Это совсем другое дело.

      - А ты думаешь - в деревне лучше? По-моему, там к советской власти еще хуже должны относиться.

      - Но я-то - не советская власть, - не без гордости заметил Глеб.

      - А ты это попробуй эстонским крестьянам объяснить.

      - Попробую.

      - Лучше скажи - нельзя ли от командировки отказаться?

      - Теперь уже нельзя, - вздохнул Глеб, вспоминая, что это он сам первым заговорил о поездке в братскую Эстонию. Но если бы он знал, что эта поездка поможет ему вновь соприкоснуться с тайнами, от которых он стал уже отвыкать, то даже вздоха бы не последовало. Так уж он был устроен.

      Софи покачала головой. Она соврала мужу. Брат  буфетчицы был не ранен, а убит. Глупо было говорить неправду. Но она пошла на это. Фраза о тяжелом ранении вырвалась сама собой. Возможно, ей не хотелось, чтобы слова «Эстония» и «смерть» соседствовали. Достаточно и того, что смерть крепко привязалась к России и никак не собиралась отпускать.

 

      Софи уже шестой год пребывала в театре на скромной должности второго режиссера. Творчества никакого. Сплошная организационная работа. Но ей все равно нравилось. Она успевала заниматься и не своим делом. В первую очередь, участвовала в создании декораций. А главное - общалась с талантами, о встрече с которыми раньше и не мечтала.

      Правда, некоторые таланты оказались довольно противными людьми. Употребляли спиртное в таких количествах, что ни одному последнему пропойце из Шустровска и не снилось. И вели себя соответственно. Но тут Софи предъявила свои таланты. А они у нее были не только педагогические. В молодости ее многие считали ведьмой. И театр помог ей эту молодость вспомнить. Месяца через два в ее присутствии даже самые сумасшедшие артисты выглядели присмиревшими.

      Как бывшая ведьма, не до конца потерявшая квалификацию, Софи не случайно беспокоилась за Глеба. Его поездка на Белое озеро действительно не сулила ничего хорошего.

 

Продолжение следует  

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий