«Сестру задев случайно шпорой...»

«Сестру задев случайно шпорой,
«Ма soeur, - я тихо ей сказал, -
Твой шаг неровный и нескорый
Меня не раз уже смущал...»
Александр Жемчужников.

Козьма ПрутковЭтот номер "Городской среды"- пятисотый. Это в два раза больше, чем количество номеров, выпущенных под названием "Городская газета" (это издание предшествовало "Городской среде"). Мы выходили десять с половиной лет, и в ближайшее время, по крайней мере, до Нового года, выпуск "Городской среды" продолжится.

Редакция.

 

Бывшего псковского вице-губернатора Александра Жемчужникова называют предшественником Аркадия Райкина и Михаила Жванецкого. В письме «К друзьям Козьмы Пруткова», опубликованном в 2006 году, говорилось: «25 июня 2006 года в Музее Достоевского назначено праздничное мероприятие, посвящённое 180-летнему юбилею писателя, поэта, драматурга и государственного деятеля Александра Михайловича Жемчужникова...»


«Обладая феноменальным артистизмом...»

Не знаю, кто самый знаменитый псковский губернатор, но зато знаю, кто самый знаменитый вице-губернатор. Александр Жемчужников. Но известен он стал не благодаря выполнению своих прямых обязанностей чиновника, а стихами, баснями, пьесами, афоризмами... Жемчужников публиковался под коллективным псевдонимом «Козьма Прутков».Александр Жемчужников

«Обладая феноменальным артистизмом и сценической изобретательностью, - было сказано в письме «К друзьям Козьмы Пруткова» о Жемчужникове, - фактически стал родоначальником эстрадного пародийного литературно-сценического жанра, пользующегося неизменным успехом у зрителя, начиная с хрестоматийных выступлений Аркадия Райкина, Александра Иванова, Михаила Жванецкого, возможно, не подозревавших, с кого всё это началось. Александр Михайлович Жемчужников известен читателю менее, чем старшие соавторы Пруткова...»

«Козьма Прутков» - это было такое успешное семейное предприятие, на котором работали родные братья Алексей, Владимир и Александр Жемчужниковы, и их двоюродный брат Алексей Толстой. Свой небольшой вклад внёс автор «Конька-горбунка»  Пётр Ершов, а особенно Александр Аммосов. Именно вокруг мастера эпиграмм Аммосова (боевого офицера, автора слов песни «Хасбулат удалой» и романса «Колокольчик» на музыку Константина Лядова) и велись раньше споры. Некоторые современники считали, что его, рано умершего - в возрасте 43 лет от ран, в связи с Козьмой Прутковым незаслуженно не упоминают.

Поэт-сатирик Пётр Шумахер (тот, кому приписывали авторство нецензурной (или срамной) поэмы «Между друзьями») считал, что «Братья Жемчужниковы нечестно поступили, умолчав об Александре Аммосове, который более Алексея Толстого участвовал в их кружке... («Это знают многие, а будь жив граф Алексей, он, как человек честный, правдивый не допустил бы этой передержки»).

Но, кажется, никто не спорит, что творческий путь вымышленного автора по имени «Козьма Прутков» начался с опубликованных в «Современнике» в 1853 году басен Александра Жемчужникова, будущего псковского вице-губернатора.

Правда существует мнение, что литературная карьера Козьмы Пруткова началась 20 января 1851 года, когда в Александринском театре поставили комедию «Фантазия». Но имя «Кузьма Прутков» тогда в афишах не значилось. Там стояли загадочные буквы Y и Z.  Пьеса успеха не имела. Николай I, имевший неосторожность появиться на премьере, после просмотра озадаченно произнёс: «Много я видел на своем веку глупостей, но такой еще никогда не видел...». 

Считается, что именно Александр Жемчужников научил «неудачника» драматурга Пруткова (отставного гусара, а потом чиновника из Пробирной Палатки) сочинять стихи и басни, и заодно сделал его труды более лаконичными. А сам псевдоним «Козьма Прутков» появился в феврале 1854 года.

«Мозоли натерев на пятках»

Косвенно с Псковом Александра Жемчужникова связывает ещё и то, что после окончания университета он начинал служить под началом оренбургского генерал-губернатора Василия Перовского (о семействе Перовских - псковском вице-губернаторе Льве Перовском и его дочери Софье Перовской - будет отдельная история).

Владимир Соллогуб полагал, что сюжет «Ревизора», подаренный Пушкиным Гоголю, был связан с поездкой Пушкина в Оренбург, где тогда управлял Василий Перовский. Пушкин приехал в Оренбург собирать материал о пугачёвском бунте, но Перовскому пришло письмо-предостережение - о том, что сбор материалов о бунте - только предлог, а на самом деле Пушкин - это ревизор. Таким образом, Перовский был отчасти прототипом городничего, а Пушкин - Хлестакова (который «с Пушкиным на дружеской ноге»). Всё остальное сделала безудержная фантазия Гоголя. Александр Жемчужников как молодой чиновник, если бы родился раньше, тоже мог попасть в литературные «герои», но в итоге сам без отрыва от государственной службы начал выдумывать литературных героев.

Александр Жемчужников служил псковским вице-губернатором в 1870 -1874 годах. Губернатором тогда в Пскове был Михаил Каханов, в честь которого потом ненадолго назовут бульвар, ведущий в центр Пскова.

С Прутковым всегда происходила какая-то путаница. Коллективный автор - почти братская могила. Стихи Алексея Жемчужникова приписывали Александру...

К тому же, сатира в России - занятие специфическое. Как написал Алексей Жемчужников в эпиграмме «Нашей цензуре»: «Тебя уж нет!.. Рука твоя // Не подымается, чтоб херить,- // Но дух твой с нами, и нельзя // В его бессмертие не верить!..». Это 1871 год. Или тогда же - эпиграмма «Нашему прогрессу»: «Он рос так честен, так умён, // Он так радел о меньших братьях, // Что был Россией задушён // В её признательных объятиях».

Быть автором сатирических произведений - не честь, а своего рода наказание. Мало кто оценит по достоинству. Особенно если автор не свободный художник, а чиновник.

А начиналось всё почти за двадцать лет до того - с публикации басни «Трясясь Пахомыч на запятках, // Пук незабудок вёз с собой; // Мозоли натерев на пятках, // Лечил их дома камфарой....». 

Напечатана басня была в 1851 году без указания автора. Владимир Жемчужников в письме от 6 (18) февраля 1883 года к Александру Пыпину (литературоведу, двоюродному брату Чернышевского) пояснил: автор басни был Александр Жемчужников.

Существует и альтернативная версия. Пётр Шумахер, как уже говорилось, в 1884 году утверждал, что автор «Незабудок» и басни «Пастух, молоко и читатель» действительно Александр, но не Жемчужников, а Аммосов (журнал «Исторический Вестник», № 2 за 1910 г., стр.525-526).

Во всяком случае, «Пастух, молоко и читатель», в отличие от «Незабудок», присутствует в собрании сочинений Аммосова (при этом Аммосов в некоторых книгах о Козьме Пруткове даже не упоминается).

«Обладая уникальным даром перевоплощения...»

Поначалу творения Пруткова были просто незатейливыми пародиями на ложно глубокомысленную словесность. Что-то похожее придумывали летом 1826 года в Тригорском совместно Александр Пушкин и Николай Языков, когда пародировали чересчур нравоучительные «Апологи» баснописца Ивана Дмитриева: «Фиалка в воздухе свой аромат лила, // А волк злодействовал в пасущемся народе; // Он кровожаден был, фиалочка мила: // Всяк следует свой природе» (об этом читайте здесь 6 декабря). Это были «Нравоучительные четверостишия». Жемчужниковы пошли этим же путём.

Действительно, первоначально тексты Козьмы Пруткова пародировали литературное эпигонство, банальность, политическую подобострастность. Но если бы это были только пародии, то произведения Козьмы Пруткова не имели бы самостоятельной ценности.

Александр Жемчужников был не так известен, как Алексей Константинович Толстой или Алексей Жемчужников. Но в узких артистических кругах его знали хорошо. Он дружил с основоположниками русской школы сценического реализма Михаилом Щепкиным, Александром Мартыновым, Провом Садовским... О таких как Александр Жемчужников говорили «артистическая натура». На сцене он действительно появлялся - как правило, в домашнем театре. Тем не менее, утверждают, что он «снискал славу главного столичного артиста»

В «Новостях вечности в информационном агентстве Чугунного Козьмы» (kozma.ru) сказано: «Многие из его находок, обнародованные за полвека до возникновения кино, впоследствии были взяты в репертуар лучшими комедийными режиссерами и актерами. Обладая уникальным даром перевоплощения, он мимикой лица и голосом мог имитировать любую персону экспромтом».

«Под страхом высылки из столицы...»

Розыгрыши Александра Жемчужникова не ограничивались домашним театром или семейно-дружеским кругом. Одна из самых скандальных историй связана с Жемчужниковым и министром финансов Вронченко.

Фёдор Вронченко не был лично знаком с Александром Жемчужниковым. У министра было правило: ежедневно гулять в девять утра по Дворцовой набережной. Там его и встретил однажды Александр Жемчужников. Приподнял шляпу и сказал: «Министр финансов - пружина деятельности». Не оскорбил, а как бы похвалил. Жемчужников вообще любил действовать «от противного»: не оскорблять, а восхищаться, извиняться. Но делать это с таким видом, что даже тугодуму станет понятно - здесь что-то не то...

На следующее утро повторилось то же самое. Министр, прогулка, пружина... Сейчас бы сказали, что это был троллинг. Ежедневно Жемчужников оказывал министру однообразное почтение, но, по сути, преследовал высокопоставленного чиновника. Зло дурачился. К тому же, говорят, это сопровождалось некими театральными жестами (встал на вытяжку, почтительно поклонился).

«Вронченко наконец пожаловался петербургскому обер-полицмейстеру Галахову, - написал советский критик и литературовед Борис Бухштаб в книге «Русские поэты», - и Жемчужникову под страхом высылки из столицы было предписано впредь министра не беспокоить».

Это был не единственный розыгрыш Александра Жемчужникова.

Ещё одним способом изощрённого издевательства было извинение. По Петербургу ходили разговоры о том, что Александр Жемчужников в театре специально наступил на ногу какому-то важному чиновнику. Это было только начало представления. Продолжение последовало тогда, когда один из создателей Козьмы Пруткова принялся в приёмные дни навещать чиновника и снова и снова извиняться. Хулиганил, приведя чиновника в бешенство.

«Постоянно позволяет себе иронически относиться к разного рода распоряжениям»

Нельзя сказать, что Козьма Прутков в царской России был очень популярен. Книжные и журнальные тиражи вообще были невелики. Публикации Пруткова читали образованные люди определённых взглядов. Подчитано, что до 1917 года сочинения Пруткова издавались двенадцать раз общим тиражом 24 850 экземпляров. Тираж первого издания составил 600 экземпляров, двенадцатого - шесть тысяч.

Огромные тиражи и вхождение в серию «Классика и современники» - всё это было уже в советское время (впервые в СССР его переиздали в 1927 году).

Исследователи попытались нарисовать литературный портрет Козьмы Пруткова. Сколько в нём было от Владимира Жемчужникова, сколько от Алексея, сколько от Александра и остальных? Оказалось, что из тридцати восьми индивидуальных сочинений 50 процентов приходится на долю Владимира Жемчужникова, 21 процент - на долю Алексея Жемчужникова, 16 - принадлежат Алексею Толстому и 13 - Александру Жемчужникову.

Но это цифры не окончательные, потому что если посмотреть, что кому приписывается, окажется, что в 13 жемчужниковских процентов входит не только «Азбука для детей», стихотворение «При поднятии гвоздя близ каретного сарая», абсурдистская драма в трёх действиях «Любовь и Силин» (одну из героинь, испанку, зовут Ослабелла) или письма «С того света», но и спорные «Незабудки и запятки».

А ведь было ещё и коллективное творчество. Братья сочиняли, как позднее  Ильф и Петров. Например, «Кондуктор и тарантул» сочинили Александр и Алексей Жемчужниковы, а «Блонды» принадлежат перу трёх братьев - Александру, Алексею и Владимиру.

Если в Пскове Александр Жемчужников служил под началом губернатора Михаила Каханова, то в Вильно он сам стал гражданским губернатором. Но  генерал-губернатором там был всё равно Каханов - Иван.

В нынешней столице Литвы Жемчужников дослужился до того, что Иван Каханов написал на него жалобу товарищу (заместителю) министра внутренних дел России Ивану Дурново.

Каханов докладывал о своеобразном чувстве юмора своенравного гражданского губернатора Вильно. Суровый генерал-губернатор выделял «неподготовленность г. Жемчужникова различать серьёзное от несерёезного». Здесь было явное несовпадение в понимании того, где можно шутить, а где нет. И, конечно, над кем можно шутить, а над кем ни в коем случае.

«Постоянно позволяет себе иронически относиться к разного рода распоряжениям, - писал Иван Каханов Ивану Дурново, - явно осуждая их, а при исполнении, как бы извиняясь, заявляет, что он и сознает их нелепость и несправедливость, но, к сожалению, обязан исполнить».

Подробнее об этом можно прочесть у Алексея Смирнова в книге «Козьма Прутков».

Если верны рассказы о выходках Александра Жемчужникова в столице, то, наверное, нестандартный артистичный чиновник и в Вильно мог позволить себе вольности.

Кроме того, из той же жалобы мы узнаём, что, по мнению Каханова, у Жемчужникова  «отсутствует желание заниматься службой». И вообще, поведение Жемчужникова «положительно немыслимо и противно правительственным целям...»

«Что о тебе скажут другие..?»

 В Пскове у Жемчужникова, кажется, таких проблем с высоким начальством как потом в Вильно не было. Здесь он стал действительным статским советником, занимался статистикой (был помощником председателя в губернском статистическом комитете). Разумеется, покровительствовал библиотекам (был членом Комитета Псковской публичной библиотеки). При нём в 1872 году основали Археологическую комиссию (он и здесь стал помощником председателя). В сферу комиссии входили «как разработка местных исторических памятников, так и заботы по устройству, собиранию и хранению древностей». Так что в Пскове Жемчужников не только держал «фигу в кармане».

Да, братья Жемчужниковы без устали шутили, пародировали  и издевались. Но не всегда. У Алексея Жемчужникова есть более серьёзные стихи. К примеру, написанные в 1871 году «В Европе». Казалось бы, это не о нас, не о России. Обычная уловка. Написал «В Европе», и вроде бы уже не страшно кому-нибудь показывать. «...Кулачное право господствует вновь, // И, словно нет дела на свете, // Нам жизнь нипочем, и пролитая кровь // Нам видится в розовом цвете. // Того и гляди что ещё будет взрыв, // И воины, злы без границы, // Могильные всюду кресты водрузив, // Крестами украсят петлицы....». Вещь получилась пацифистская. 


Разделял ли Александр взгляды Алексея? Если не во всём, то во многом. В стихотворении «В Европе» говорится: «Тем больше, что в наши мудрёные дни // Забрали весь ум дипломаты, // И нужны для мира - с пером лишь они, // Да с новым оружьем солдаты. // Два дела в ходу: отрывать у людей // От туловищ руки и ноги // Да, будто во имя высоких идей, // Свершать без зазора подлоги...». Такое одинаково подходило что Великобритании, что Франции, что России. Более того, это и к нашему времени безоговорочно применимо. 

«Когда же подносят с любезностью в дар// Свободу, реформы, науку,- // Я, словно как в цирке, все жду, что фигляр// Пред публикой выкинет штуку.// Все речи болезненно режут мой слух, // Все мысли темны иль нечисты... // На мирную пальму, на доблестный дух // Мне кажут вотще оптимисты...». Алексей Жемчужников и в этом стихотворении не избежал присущей всем братьям язвительности, свойственной с тех времён, когда он сочинял под маской Козьмы Пруткова. Особенно это заметно в концовке: «Вид символа мира им сладок и мил, // По мне - это чуть ли не розга; //Где крепость им чудится нравственных сил, // Там мне - размягчение мозга...». У многих более известных поэтов сатирические стихи в то время получались намного хуже, чем у Алексея Жемчужникова. А его брат Александр, тоже обладавший несомненными талантами, на роль литератора или артиста не претендовал. По всей видимости, не только из-за скромности (на скромника он был не похож), а из-за высокого положения, которое он занимал. Литературная слава ему бы скорее повредила.

Когда коллективный ум трудился над произведениями Козьмы Пруткова, то одними пародиями решили не обходиться. Но особую популярность приобрели афоризмы. Как у любого хорошего изречения, у них был правильный адрес: будущее. То есть если вы сегодня скажите: «И устрица имеет врагов!», то это будет столь же современно, как и в ХIХ веке. Или «Глядя на мир, нельзя не удивляться!». У литератора такая задача - глядеть на мир, удивляться, но быть при этом сдержанным. А то удивления может не хватить.

«Что о тебе скажут другие, коли ты сам о себе сказать не можешь?», - сказал когда-то Козьма Прутков. Авторы, притаившиеся под этой маской, о себе, а заодно и о нас сказали достаточно. Для этого не обязательно было эту маску часто снимать.

Козьма Прутков оказался крупнее того человека, которому придумали биографию.  Он получился умнее того самоуверенного и как бы видящего всех насквозь литератора. У него было достаточно здравого смысла и в то же время осознанного абсурдизма («Где начало того конца, которым оканчивается начало?»).

«Зная сердце человеческое и господствующие черты русской народности»Александр Жемчужников

Когда Козьма Прутков умер (об этом было заявлено в 1863 году), то в портфеле покойного было найдено несколько неизданных  произведений. Кроме комедии «Опрометчивый турка или приятно ли быть внуком?» там была почти бомба: «Проект о введении единомыслия в России». («Вред различия во взглядах и убеждениях. Вред несогласия с властью во мнениях...») 

Не то чтобы Козьма Прутков и стоящие за ним люди всё это сочинили из ничего. Вокруг было полно людей, которые рассуждали в том же духе. И, несмотря на то, что эпоха-то вроде бы начиналась реформаторская, желающих привести всё к одному знаменателю не убавлялось. Более того, реформы шли с переменным успехом. Так что появлялись быстро разочаровавшиеся в переменах. Таких введение единомыслия устраивало.

«Где подданному уразуметь все эти причины, поводы, соображения, разные виды с одной стороны и усмотрения с другой, на основании коих принимаются правительственные меры? - говорилось в проекте Козьмы Пруткова. - Не понять и не уразуметь ему их, если они не будут указаны самим благодетельным правительством! Этому мы видим доказательства ежедневно, ежечасно, скажу: ежеминутно!!». Словом, народу следует, как всегда, понадеяться на правительство. Ему виднее. Это ничем не отличается от современных опросов населения. «Мы люди маленькие», «начальству виднее...». Поэтому и не удалось завершить реформы, что слишком много людей в России рассуждали таким образом. Не хотели брать на себя ответственность. Козьма Прутков был уверен, что его проект придётся по сердцу большинству российских  подданных («Зная сердце человеческое и господствующие черты русской народности, нет повода сомневаться в достижении вышеизложенной цели»).

***

Александр Жемчужников доработал в Пскове до нового 1874 года, а потом отправился на повышение. Самая высокая должность, которую он занимал, - гражданский губернатор Виленской губернии, где он, прогневив генерал-губернатора Каханова, продолжал свои шуточки.

Как говорил Козьма Прутков, «Кто мешает тебе выдумать порох непромокаемый?»

Никто.

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий