Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Письма самим себе

ГдовщинаКниги не было, но в то же время о ней знали, её читали и цитировали. Это  воспоминания Маргариты Ямщиковой, более известной как Ал.Алтаев. В интернете воспоминания можно было, например, найти в виде 800 фотографий. Это были машинописные листы.  Именно в таком виде я эту рукопись и читал, цитируя её в статье «Мужская маска». http://pskovcenter.ru/display.php?type=article&id=3828

«Здесь всё ещё носили тогда самодельную обувь из своей кожи - «дуплянки» и «порыни», с чёрными ремнями вокруг ноги, - писала Маргарита Ямщикова о тех местах, которые сегодня входят в Псковскую область. - Эстонцы завивали ремни поверх белых онуч (портянок) под самое колено крест на крест. А русские - параллельно и только ступни. Многие русские старики всё ещё ходили в лаптях и «берещинниках» - берестяной, более глубокой, чем лапти, обуви, очень тёплой даже зимой...»

Идея издать, наконец-то, воспоминания Ямщиковой казалась очевидной. Но воплотить её было трудно. Требовались и деньги, и кропотливая литературная работа. Оказывается, книг было по сути две. Одна - собственно рукопись Ямщиковой. Это две тысячи страниц. И это восьмисотстраничная машинопись, сделанная её дочерью, известной как Арт.Феличе (Людмила Ямщикова-Дмитриева).

Арт.Феличе сократила Ал.Алтаеву. Некоторые сокращения были идеологическими и меняли суть отдельных страниц.

Обо всём этом говорили на презентации книги «Гдовщина. Забытый угол», которая, наконец, вышла в бумажном виде в Санкт-Петербурге в издательстве РХГ (Русской Христианской гуманитарной Академии). Презентация состоялась в Приказной палате Псковского кремля. Зал был переполнен.

Директор Дома-музея Ал. Алтаева (усадьба «Лог») Татьяна Степанова подробно рассказала, что пришлось преодолеть на пути к изданию.

Первой идея напечатать книгу пришла к Марии Кузьменко. Она же начала публиковать небольшие фрагменты в «Псковской правде». Люди заинтересовались. Возникла даже мысль свозить жителей псковской улицы Ал.Алтаева в деревню Лог (на границу Плюсского и Гдовского районов, около 160 км от Пскова) -  на высокий берег реки Плюссы. Поездка не получилась, но кое-кто из жителей узнал, в честь кого же названа улица, на которой он живёт.

Второе предложение поступило от Валентины Охотниковой (профессора кафедры литературы ПсковГУ). Именно с ней мы 2012 году вместе со студентами-филологами ездили в Лог.

Стало понятно, что надо возвращать первоначальный текст Ямщиковой. Дело в том, что взгляды Арт.Феличе и Ал.Алтаева на некоторые события оказались разными. Поэтому дочь осмелилась на цензуру, по сути - политическую.

Усадьба Лог - уникальна. Старый дворянский дом сохранился почти в первозданном виде - во многом благодаря многолетней хозяйке Ольге Гориневской.

Гориневская получила эту усадьбу по наследству. Начиная с 1890-х годов ею владела Варвара Писарева - мать Ольги Гориневской.

Гориневская - жена Семёна Сидорчука, придворного царского архитектора. Того самого, что построил в Царском Селе Государевой Ратную палату (нынешний музей Первой мировой войны, о котором я упоминал, когда писал про мемориальную доску в честь маршала Маннергейма).

Гориневская уехала в Лог после отречения царя и прожила в этой глуши до 1966 года - работала сельской учительницей. Маргарита Ямщикова называла Гориневскую второй своей дочерью. Автор многочисленных детских исторических книг Ал.Алтаев (Ямщикова) много лет приезжала в Лог. Скорее всего, именно это и оберегало жену придворного архитектора. Маргарита Ямщикова в СССР была влиятельным человеком.

Гориневской удалось сохранить усадьбу, хотя поползновения её уничтожить были.

Но потом она уехала в США - к дочерям. Там и умерла, завещав похоронить себя на старом церковном погосте в деревне Лог (так и произошло).

Из-за этой эмиграции Арт.Феличе считала Ольгу Константиновну предательницей, что и отразилось на её редактуре неизданной книги.

Но  усадьбу было кому охранять и после отъезда хозяйки. Появилась Татьяна Степанова, без которой не было бы ни книги, ни Дома-музея Ал.Алтаевой.

Предполагалось, что на издание книги поступит областной грант. Но обещания не сбылись. Деньги начали собирать с помощью пожертвований. Часто это самый надёжный источник. Таким образом, собрали около 100 тысяч рублей. Их не хватило, и один из жертвователей - петербургский коллекционер-филателист - продал дорогую марку. Необходимая сумма собралась.

Однако трудности на этом не закончились. Подготовка книги велась дистанционно. Художник книги даже не читал, поэтому результат получился соответствующий. Пришлось переделывать. Отличился и корректор, которая принялась безжалостно править стиль («так сейчас не пишут, так сейчас не говорят»). Но ценность книги как раз в этом и есть: так сейчас не пишут. И рассказывается в книге о жизни, которой уже нет. Так сейчас не живут.

По этому поводу зажигательно выступил автор предисловия Валентин Курбатов. Он бывал в усадьбе в 60-е годы как корреспондент «Молодого ленинца» и помнит, что там была за жизнь.

С одной стороны, вроде бы сельская идиллия. А с другой - требовались гигантские усилия, чтобы не просто спасти старинную усадьбу, но и превратить её в полноценный музей. Курбатов помогал писать письма и отсылал их высокому начальству, заодно помогая столярным работами. Однажды в усадьбу вынужден был приехать областной секретарь КПСС по идеологии, наткнувшись на Валентина Курбатова, косившего возле дома. «Мужик, у вас здесь писатель завёлся, - сказал партийный секретарь. - Не знаешь, где он?» «Знаю», - ответил Курбатов и махнул рукой. Секретарь отправился в указанную сторону, а Курбатов быстро зашёл в дом, накинул что-то на себя и встретил секретаря с парадной стороны.

Важно, что и с парадной стороны усадьба не выглядит как дом с картинки. Это не четвёртая версия дома Пушкина в Михайловском. «Лог» - это русский деревенский дворянский дом без прикрас. И внутри, и снаружи. В нём много подлинного. Меньше всего усадьба похожа на декорацию. Она должна быть интересна даже тем, кто равнодушен к творчеству Ал.Алтаева.

По словам Курбатова, внутри дома «смотреть было не на что». И тогда подключилась общественность. Александр Борщаговский (автор рассказа «Три тополя на Шаболовке», переработанный им в сценарий фильма «Три тополя на Плющихе») «поднял всю мировую общественность».

Рассказывая об усадьбе, Валентин Курбатов вспомнил и других обитателей Лога. Например, о. Феогноста, который на проповеди мог сказать: «Во имя Отца, Сына и Святаго Духа... Вчера Александр Исаевич Солженицын по «Голосу Америки» сказал...» Священник этот «гонял по деревне на мотоцикле». Подъедет, бывало, к какой-нибудь старухе и скажет: «Ну что, дура старая. Так и собираешься умереть без причастия?» В общем, это была «логовская старая нежность».

Рассказ Курбатова был в духе баек Тихона Шевкунова («Несвятые святые»), который тоже присутствовал на первой части презентации книги. Понятно, что со временем память определённым образом приспосабливает прошлое.  Курбатов назвал это «Ослепительным сном России».

Вот именно что сон. Приснившаяся Святая Русь - с секретарём КПСС по идеологии, со священником на мотоцикле, с будущим литературным критиком в роли корреспондента областной комсомольской газеты... Все добродушные, все безобидные. С просветлёнными лицами. «Мы теперь не носим такие лица», - с грустью произнёс Валентин Курбатов.Курбатов

Пройдёт несколько десятилетий и, наверное, тоже кто-нибудь будет говорить о людях 2020 года: «Да, были люди в наше время...» Предпосылки есть. На самой презентации как-то незаметно слово взяли люди, принявшиеся воспевать нынешнюю провинциальную интеллигенцию. И кто же все эти бескорыстные подвижники? На кого равняться молодёжи? Фамилии прозвучали. Среди них назвали Наталию Дубровскую... (она сама сидела тут же, поблизости с Тихоном Шевкуновым). О многочисленных скандалах и уголовных делах, в которых Дубровская была замешана, конечно же, не упомянули. Да и кому было упоминать? Александру Голышеву, что ли - фигуранту одного из тех самых «музейных» уголовных дел?

Так что у презентации оказалась и другая сторона. И в этом нет ничего нового. Маргарита Ямщикова тоже была человеком противоречивым. Одна её многолетняя дружба со зловещим чекистом  Глебом Бокием (заместителем председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого) чего стоит.

Но история так устроена, что отдельные её эпизоды со временем сознательно искажают или забывают. Время процеживает факты, оставляя то, что требуется очередным правителям. Да и обычные люди тоже не склонны помнить всё - и хорошее, и плохое. Кто-то выбирает только хорошее, кто-то - только плохое.

После презентации я спросил у Валентина Курбатова: «Как долго вы переписывались с Ольгой Гориневской после её отъезда в Америку?» - «До её смерти, - ответил Курбатов. - Это была почти любовная переписка...»

Любовной перепиской можно назвать и многие воспоминания. Это любовные воспоминания. Человек, словно бы, переписывается с близкими и с самим собой молодым (не случайно же на презентации прозвучало: «Письма самим себе»). Поиски утраченного идут всегда.

Кто ищет, тот обязательно находит. А если не находит, то придумывает. Тяга к «золотому веку» особенно сильна, когда наступает безвременье.

***

«Вот бы было хорошо, если бы место обращения к Федеральному Собранию господин президент прочитал бы эту книгу», - сказал Валентин Курбатов на прощание.

И читатели направились брать автографы у Татьяны Степановой, у Валентина Курбатова... Хорошо хоть у Голышева и Дубровской автографы не просили.

 

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий