Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

На лице написано

На лице написаноПортреты времени и портреты отдельных людей редко совпадают. Но иногда происходят чудеса. А если всё же не происходят, то всё равно возникает какое-то чудесное предчувствие. У настоящего искусства должно быть предчувствие. Возможно, что оно будет не таким уж чудесным, однако без предчувствия здесь всё равно не обойтись. Об этом и о многом другом этот сборник.

Автор.

1.

ПРЕДЧУВСТВИЕ АГОНИИ
(«Городская среда», 2017 г.)

Именно это нацисты и называли «дегенеративным искусством». Недаром же гестапо охотилось за Хаимом Сутиным.  Правда, охота была вялой. Сегодня людей, которым кажется, что всё это мазня и вырождение - ничуть не меньше, чем в сороковые годы прошлого века. Еврейское происхождение Модильяни, Сутина, Кислинга и других обитателей Монпарнаса - представителей «Парижской школы» - в определённой среде до сих пор компрометирующее обстоятельство. Но всё же за происхождение и «вырождение» гестапо ещё не объявляет в розыск. Время гестапо ещё не пришло./.../

2.

ПРОКЛЯТЫЕ ЛЕГЕНДЫ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Это то, что американский галерист Данкен Филлип назвал «предчувствием агонии нашего мира»

Та же выставка, показанная в Пинакотеке Парижа в 2012 году, а потом в Милане в королевском дворце на площади Дуомо и в Риме в Palazzo Cipolla, называлась «Модильяни, Сутин и проклятые художники». В Петербурге на Фонтанке, в музее Фаберже, она называется значительно мягче: «Модильяни, Сутин и другие легенды Монпарнаса».

«Многие считали Сутина дикарём»

Некоторые посетители, осмотревшие петербургскую выставку, сетуют на то, что она хороша, но мрачновата из-за слишком точечного освещения. Картины напоминают светящиеся витрины на тёмной улице. И всё же это, скорее, очевидное достоинство, позволяющее сконцентрироваться на главном.


Работы Амедео МодильяниХаима СутинаМоисея КислингаСюзанны Валадон, Мориса Утрилло словно бы светятся изнутри. К тому же до посетителей музея доносятся французские песенки почти вековой давности, в одном из залов постоянно демонстрируется французский документальный фильм о художниках с субтитрами, в светлом переходе из зала в зал висят чёрно-белые фотографии главных героев, а на выходе продаются выпущенные к этой выставке сувениры: сумки с изображением картин, магнитики, открытки...


В Пскове, конечно, такого не увидишь. Подходящих выставочных пространств почти нет. Многие выставки монтируются в последний момент - даже таблички с названиями работ не всегда успевают повесить к открытию (хотя случаются исключения). Так что выставка «Модильяни, Сутин и другие легенды Монпарнаса» во всех смыслах не похожа на то, что мы видим у нас.
Кроме главных знаменитостей - Модильяни и Сутина - в трёх залах петербургского музея Фаберже размещены работы Эжена Эбиша, Леона Сола, Арона Дейеца, Яна Вацлава ЗавадовскогоМориса де ВламинкаАндре ДеренаСельсо Лагара АрройоМихаила Кикоина...
 Отдельный зал выделили работам Кислинга. По этому залу от картины к картине по кругу ходил мужчина с ребёнком и громко восхищался: «Вот это да! Мощно. Неожиданно». Он шёл на Модильяни, но впечатления от доселе неведомого ему Кислинга оказались сильнее. И понятно почему. Моисей Кислинг доступнее. Он всё же почти реалист. Но это какая-то особенная реальность. Экспрессивная. Вызывающе цветная. Кислинг сосредотачивается на красивом. Лучший пример - «Женщина в красном свитере». Картина написана ровно сто лет назад, в 1917 году. Или «Сан-Тропе. Сентябрь» - с маяком и яхтами у берега. Здесь нечему шокировать.


Совсем другое дело Амедео Модильяни и особенно Хаим Сутин. Рядом с их работами отдохнуть не получится.


На выставке много портретов, но это ведь не портреты людей. Если Модильяни обозначил, что изобразил Сутина, то это не значит, что перед нами в рамке уроженец села Смиловичи Минской губернии Хаим Соломонович Сутин. Нет, перед нами не гражданин Сутин, а его внутренний мир, каким его увидел его старший товарищ Амедео Модильяни. То же самое и с самим художником Сутиным. Черты лица на автопортрете похожи, но портретного сходства, глядясь в зеркало, он точно не добивался. Мы видим (или не видим) его переживания. Мы чувствуем (или не чувствуем) его время с двумя мировыми войнами и прочими страшными делами.


Хаим Сутин вообще большой интерпретатор. Он смотрел на всё то, что его окружало, но не изображал увиденное, а преображал, нет, заражал его. И это был мрачный взгляд и мрачное преображение, иначе говоря - искажение. Деформация. Сутин смотрел на себя и других как бы искоса, с подозрением, а иногда и с ужасом. Было чему ужасаться.


Сила Сутина в том, что другой  художник, встав на этот скользкий путь, ограничился бы карикатурным видением. Но у Хаима Сутина совсем не карикатуры. Он умудрялся получить от некрасивых лиц что-то трогательное, а чаще трагичное. Будь перед нами красавцы и красавицы, то получилось бы одномерно. Бездны бы не открылись.


Это то, что американский галерист Данкен Филлип, характеризуя творчество Сутина, назвал «предчувствием агонии нашего мира».


Поэт и меценат Леопольд Зборовский описал жизнь Сутина в те годы, когда тот ещё не разбогател: «Сутин отправился в провинцию, и жил там как бродяга в каком-то свинском окружении. Он вставал в три часа утра и отправлялся за 20 километров искать подходящий пейзаж, а ночью возвращался в свою берлогу, забыв, что ничего не ел. Он снимал только что написанные холсты с подрамников: одни, как матрас, раскладывал на полу, другими закрывался, как одеялом, и засыпал».


Мир Хаима Сутина - безумный. И не только тогда, когда он писал «Безумную».  Безумен его «Подвешенный заяц», безумен «Столик с яствами», безумна «Девочка в розовом платье», безумна «Красная лестница в Канье»...  Как писал доктор искусствоведения Валентин Виленкин«Многие считали Сутина дикарём, сторонились его, порой даже боялись. Когда он, напялив на себя что попало, бледный, насквозь пропахший масляной краской и скипидаром, с прилипшей к потному лбу прядью и мрачно сосредоточенным взглядом ломился подряд во все двери "Улья"(коммуна художников в Париже. Авт.) в надежде поживиться хотя бы объедками, от него, бывало, старательно запирались...»

«Счастье - это ангел с серьёзным лицом»

ПрОклятые художники были страшно бедны. Их не понимали и долго отвергали.


Это уже значительно позднее, после их смерти окажется, что они влиятельны. Сутин, к примеру, сильно повлиял на американских экспрессионистов, таких как Джексон ПоллокФрэнсис БэконМарк Ротко...


 В Париж Сутин перебрался в двадцать лет. К тому времени он уже был подготовленный изгой. Опыт жизни в России у него был отрицательный. В своих работах, на первый взгляд, к российскому детству в отличие от своих коллег-эмигрантов он не обращался. Но вернее сказать, детские психологические травмы видны в его работах отчётливо. И в натуралистических гастрономических натюрмортах, и в портретах, которые тоже напоминают какую-то еду. Ностальгии нет вообще. Он вывез с собой за границу ужас и с ним пытался жить дальше. Художники, которые его окружали (Модильяни, ПикассоШагал) были в своём творчестве не так агрессивны. Но агрессия Сутина связана с ощущением смерти, с разложением телесного. Обречённость, заклание, отторжение... Это его тема. Он смотрел дальше многих других. И этот анатомический подход был не слишком приятен (как и формалиновый запах его мастерской). Долгое время его понимали только такие люди как Модильяни.


О Модильяни написал Леопольд Зборовский: «Это был звёздный мальчик, для которого реальность просто не существовала». Во всяком случае, для него не существовала привычная реальность. И это сближало Модильяни с таким человеком как Сутин. Их реальности пересеклись.


«Счастье - это ангел с серьёзным лицом», - как писал Модильяни в 1913 году в письме доктору Полю Александру. На портретах выставки «Модильяни, Сутин и проклятые художники» все лица серьёзные. И в то же время какие-то ангельские. Отрешённые.


У Модильяни самая незначительная часть портретов - глаза. Иногда их практически нет. Не глаза, а пуговки, запонки, булавки, что-то вроде того. Это уж точно не зеркала души. Человек проявляется у этого художника через линии. Всё же он первоначально был скульптор, а в скульптурах глаза не важны.


Модильяни тоже мастер искажения - если говорить о пропорциях. Но это всё-таки более сдержанный подход. Щадящий. Любопытны его же рисунки, висящие рядом с двумя портретами, один из них -  карандашный «Портрет Сутина». Если Сутин в своих работах копошился в открытых ранах, то Модильяни предпочитал более тонкие материи. Там, где Сутин грубо выворачивал внутренности наизнанку, у Модильяни чёткое зеркальное отражение. Но оно вытянуто, словно он смотрел на мир посредством специального зеркала. На портретах мы видим то, что «не проявлено в физическом плане». Было не проявлено, пока не явился эстет Модильяни и всё это не запечатлел, а потом сразу умер.

«Я всегда был счастливым человеком!»

То, что сейчас показывается в Петербурге, долгие десятилетия не видел практически никто. Все картины - из собрания коллекционера Йонаса (Жана) Неттера. Это его портрет кисти Кислинга мы видим первым при входе на выставку. Денег на покупку работ признанных дорогих художников-импрессионистов у Неттера не было, и он начал собирать картины «отверженных» - Мориса Утрилло, матери Утрилло  художницы и натурщицы Сюзанны Валадон, Амедео Модильяни, Хаима Сутина, Моисея Кислинга... Теперь всех их принято относить к «Парижской школе», хотя многие авторы были родом из Восточной и Центральной Европы. Но объединил их Париж.


Неттер умер вскоре после окончания Второй мировой войны. Картины набиравших популярность и ценность художников «Парижской школы» странным образом оказались в стороне от внимания. Они где-то хранились (таились?) и ждали своего часа. Он наступил в 2012 году.


В биографии Сутина сразу обращаешь внимание на дату и место смерти: 1943 год, Париж. Что он там делал во время нацистской оккупации? Пытался лечиться или, вернее, сказать, умирал.


 Одно время его прятали неподалёку от Тура в Шампиньи-сюр-Вод. Сутина целенаправленно разыскивало гестапо. В июле 1942 года посольство Германии обратилось к французским властям с просьбой разыскать художника Хаима Сутина и конфисковать все его работы. Начались поиски. Было собрано досье (все девять папок его сохранились). Но Сутин всё же умер своей смертью от болезни желудка - в отличие от своих отца, братьев и сестёр, расстрелянных фашистами в Смиловичах в 1941 году.


Гроб для Хаима Сутина сколотил Пабло Пикассо. Пикассо умел всё. Сведения о похоронах Сутина разнятся, но они были тайными. Могилу копали Пикассо, Жан Кокто и Макс Жакоб. Почти сразу же поэта и художника Жакоба нацисты арестовали после посещения мессы, и он умер в концлагере.
***
Однажды Хаима Сутина спросили о его жизни и его несчастьях. Сутин удивился и ответил: «Я всегда был счастливым человеком!» Похоже, он не бравировал. У ангела должно быть серьёзное лицо и особое отношение к боли.

3.

ВОЛШЕБНЫЙ ПЛАЩ
(«Городская среда», 2017 г.)

Наивность наивности рознь. Бывает же так, что человеческое простодушие раздражает. А бывает, что умиляет. То же самое и с произведениями наивного искусства. И всё-таки настоящее наивное искусство то, за которым не скрывается хитрость./.../

4.

ДЕТСКИЙ МИР
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Наивное искусство - это создание альтернативной реальности

«В трудные времена наивность - это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный... Выпьем лучше за наивность, за глупость и за всё, что с нею связано, - за любовь, за веру в будущее, за мечты о счастье; выпьем за дивную глупость, за утраченный рай! Для любви необходима известная наивность. У тебя она есть. Сохрани же её. Это дар божий. Однажды утратив её, уже не вернёшь никогда».
Эрих-Мария Ремарк. «Три товарища».

В последние годы вокруг наивного искусства наблюдается оживление. Иногда оно благожелательное, иногда - не очень. Ведь изначально речь шла о неискушенности и бесхитростности, но, учитывая моду на наивность в искусстве, искушённые хитрецы стали использовать приёмы наивного искусства в корыстных целях. Но художников, чьи работы выставлены в Выставочном зале Псковского музея-заповедника, к искушённым хитрецам не отнесёшь. Выставка «Наивное искусство. Два юбилея» - это картины Константина Громова и Таисии Швецовой.

Во время открытия выставки выступающие вспомнили о том, как в своё время наивное искусство повлияло на творчество художников, ставших классиками (ШагалаМатиссаГончарову). Действительно, с середины позапрошлого века стремление как можно точнее изображать окружающую действительность уже не было столь актуальным. Повысился интерес к тем авторам, которые «в академиях не обучались».


Самая очевидная наивность есть в детских рисунках. Дети, особенно не обученные в художественных школах, рисуют исключительно от души и ни на что не претендуют.


Между тем, что дети видят и тем, что они рисуют, существует зазор. Этот промежуток и есть главное в таких рисунках достижение. В конце концов, наивность может быть только следствием неумения рисовать, неумением подобрать краски. И тогда это всего лишь хорошее времяпрепровождение. Чем бы дитя ни тешилось...


Но бывает и по другому. Люди могут сохранять детскую непосредственность до преклонных лет. И тогда получится то, о чём говорил Томас Манн«Мне кажется, что наивность, бессознательность, самоочевидность являются неотъемлемыми признаками того явления, которое мы зовём культурой». Интересный смысловой ряд: наивность, бессознательность, самоочевидность.
Остановимся на бессознательности. Допустим, вы изображаете Эйфелеву башню. Её рисовали десятки тысяч раз. Все знают, как она выглядит. Более того, все знают, как она должна выглядеть на картинах. Но одно дело знать, другое - изображать. У Таисии Швецовой подсвеченная башня кривовата. И не потому, что у художника дрогнула рука. Просто бессознательность перевесила. Ведь бессмысленно изображать Эйфелеву башню один в один как она есть. Но причин не изображать её тоже нет. Ценность в том, чьими глазами мы на неё смотрим. Эту металлическую tour Eiffel можно увидеть глазами Анри РуссоРауля ДюфиАльфреда МорераЖоржа Сёра... Не говоря уж о Марке Шагале. Дело ведь не в самой башне, а в том, что чувствует при виде неё художник, и что потом можем почувствовать мы.

Как художник Таисия Швецова действительно находится в безразмерных рамках наивного искусства. Но как педагог она не самоучка, а профессионал. Таисия Швецова преподавала русский язык, литературу, историю. То есть в этой сфере она обученный человек, действовавший не по наитию, а по программе. Похоже, на этом пересечении возникли работы «Наполеон и Жозефина», «Лжедмитрий и Марина Мнишек», «Зинаида Гиппиус», «Осип Мандельштам»... Профиль Зинаиды Гиппиус, анфас Осипа Мандельштама... Мы видим не просто Мандельштама, а Мандельштама с его дореволюционным сборником «Камень» (почти «Камень» на шее, хоть в воду бросайся). Как учитель-словесник Таисия Швецова добавляет к некоторым своим картинам буквы, слова, строфы. На картине проступают строки: «И сам себя несу я, как жертву, палачу». Это такое самообслуживание. («И сам себя всю жизнь баюкай»). В том же мандельштамовском сборнике «Камень» имеются такие строки: «Только детские книги читать, // Только детские думы лелеять. // Всё большое далёко развеять, // Из глубокой печали восстать». Не знаю, какие книги читает сейчас Таисия Швецова, но взгляд на окружающий мир у неё всё ещё непосредственный, детский, словно бы эти картины рисовала не она, а её юные ученики много-много лет назад.


Рисовать и уж тем более выставляться Таисия Швецова начала очень поздно и внезапно - после смерти мужа, в 1996 году. Видимо, это был способ «восстать из глубокой печали».


У Константина Громова был совсем другой подход. Настолько другой, что после открытия у нас возник лёгкий спор с устроителем выставки Натальей Салтан.* Наивное ли это искусство?** Слишком уж большой контраст между тем, что делает Таисия Швецова и тем, что делал Константин Громов. У Громова была вполне прикладная задача. Он после Великой Отечественной войны заполнял пустоту. Восполнял недостаток в Себежском краеведческом музее. Так появились «Ледниковая эпоха» и «Бомбёжка на озере Себежском в 1941 году». И как раз в тех послевоенных работах имеется какая-то наивная стихийность. Кроме того, в них отсутствует красочная избыточность. Позднее же всё больше и больше в его творчестве мы видим попытки примкнуть к социалистическому реализму, даже тогда, когда никакого социалистического реализма, а заодно и Советского Союза уже не стало. Взять хотя бы работу 1995 года «Пионеры сажают саженцы». В том же духе создан в 1982 году «Портрет председателя колхоза Н.В. Лебедева». Попытка есть, но реализма всё равно нет. Поздние работы Константина Громова по-прежнему бесхитростны и воссоздают персональный рай. У Громова он был такой, какой мы можем увидеть в псковском музее-заповеднике.


Наталья Салтан при подготовке буклета выставки в качестве эпиграфа взяла стихотворение Константина Кедрова«Земля летела // По законам тела, // А бабочка летела, // Как хотела». Бабочка, наверное, применительно к выставке - это Таисия Швецова. Символизирует спонтанность и непредсказуемость, вплоть до того, что работы Таисии Швецовой  появляются на том материале, что есть под рукой. Картонки, доски... И форма их тоже может быть какой угодно: треугольной, вытянутой по горизонтали... Издали они похожи на почтовые марки, помещённые не на стену, а в кляссер. А при ближайшем рассмотрении они кажутся ещё и письмами, к которым эти марки прилагаются. Письма из доверчивого детского мира.


А вот Константин Громов  создавал идеальный мир таким, каким его создавали создатели кинофильма «Кубанские казаки». Много вызывающе ярких красок. Наивная идиллия, соцреалистическая пастораль. Тоже своего рода сказка, но без сказочных злодеев.


Наивное искусство основано на «неразделённости собственного «я» и окружающего мира». Художники живут как бы внутри картины и смотрят на нас глазами своих героев. Смотрят и удивляются нашей мнимой искушённости.

** Коллекция наивного искусства стала формироваться в Псковском музее-заповеднике с середины 70-х годов. Приблизительно четверть этой коллекции (около 100 картин и деревянных скульптур) с 2003 года вплоть до закрытия была выставлена в псковских Палатах Меншикова.

5.

ПРОЕКТ ЖИЗНИ
(«Городская среда», 2017 г.)

Каждая вторая тема, за которую берёшься, обязательно приводит к истории репрессий. И совершенно неважно, о какой теме изначально идёт речь. Пишешь ли ты об истории, музыке, литературе... Описываешь ли жизнь тех, кто давно умер или говоришь о тех, кто жив и почти здоров. Но потом вдруг неожиданно открывается, что у человека в сталинских лагерях сидели родители, бабушки, дедушки. Кого-то раскулачили, кого-то расстреляли, кто-то просто исчез. И получается, что ты начинал писать о чём-то праздничном, юбилейном. А потом вдруг, сам того не желая, пришёл к тому, что больше говорит не о Сталине, а обо всех нас. О стране./.../

6.

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Выставка «Адреса» похожа на краткую автобиографию

В этот вечер, несмотря на юбилейные поздравления, псковская театральная галерея «Цех» немного напоминала именно цех. Выставку «Адреса» приурочили к юбилею псковского архитектора Сергея Михайлова. На стенах кроме акварельных работ, графики, рисунков и рельефной иконописи висели чертежи и эскизы его архитектурных проектов.

Цех - это помимо всего прочего торгово-ремесленная корпорация, объединявшая мастеров одной или нескольких схожих профессий. Сергей Михайлов и есть такая корпорация. Художник, реставратор... Резьба по дереву - тоже важная часть его творчества. Попав в галерею «Цех», можно было охватить это одним взглядом: выносной запрестольный крест с клеймами для храма и легкомысленные рисунки-наброски; «Дом славного рыцаря» и проект частного дома; эскиз к храму Святого Пантелеймона и эскиз к проекту обитаемого въездного знака; игровой домик Elefant (действительно домик с хоботом, бивнями и ушами) и маленькие резные иконки.


Из всего этого многообразия складывается портрет человека, который много-много лет назад оказался в Пскове случайно и остался навсегда.

С одной стороны для профессии Сергея Михайлова характерна исследовательская работа, где точность - превыше всего. А с другой на выставке мы видим демонстрацию буйной фантазии, фантастические проекты. Наверное, одно без другого невозможно, потому что художник устаёт постоянно себя сдерживать и следовать канону.


 В то же время безудержная фантазия для архитектора чревата трудностями. Одно дело - придумать, другое - воплотить в жизнь. Проектов всегда больше, чем воплощений. Некоторые эскизы к архитектурным проектам смотрятся как космические корабли, а то и как иллюстрации к детским мультфильмам. Пришлось спросить Сергея Михайлова: действительно ли это проекты или всего лишь игра вбражения без желания всё это построить? Сергей Михайлов ответил, что желание построить было. Кэмпинги, игровые домики, эскизы частных домов. Что-то получается, что-то нет. Но это то, что должно строиться «с нуля».


Однако в наших краях  всюду памятники архитектуры, без которых земля выглядит опустошённой, какие бы новые сооружения на ней не появлялись. И Сергей Михайлов занимается их исследованием и воссозданием. Так сказать, завязывает узелки памяти (он делал проекты реставрации и восстановления церкви Варвары Великомученицы, Собора Рождества Иоанна Предтечи, церкви Успения с Полонища, главных домов усадеб Римского-Корсакова «Вечаша» и «Любенск»...)


У Кена Фоллетта в романе «Столпы Земли» об одном архитекторе говорится: «На куске шиферной плитки он иногда делал эскизы, но основную часть своего замысла держал в голове. Он знал, что большинству людей было трудно зримо представить себе большие и сложные архитектурные сооружения, хотя для него это всегда было проще простого». Архитектор похож на композитора, который сочиняет для симфонического оркестра. Так появляется партитура. На первой чаше весов многоголосие, на второй - разноголосица. Воплощение и развоплощение. Следует распределить все музыкальные и архитектурные партии в единственно возможном порядке. Иначе структура будет кривой и не устоит. Рассыплется. Это касается не только проектов, появляющихся на ватмане. Речь о «внутреннем стержне», жизненном фундаменте.


Одни люди живут, словно фундамента никакого нет, и они подвешены в воздухе - в отличие от тех, кто держится крепко и кого трудно сбить с пути. Сергей Михайлов из тех, кого с пути сбить трудно.
Выставка «Адреса» похожа на краткую автобиографию, из которой понятно, в чём дело. Это желание найти обратный адрес. За стеклом помещены фотоматериалы из семейного архива, в том числе и документы деда Сергея Михайлова - протоиерея Николая Вотчинского (он служил в селе Утманово Вятской области в Ильинской церкви). Николая Вотчинского репрессировали в 1937 году, а реабилитировали в 1989 году. Особая тройка при УКНВД СССР по Архангельской области 23 октября 1937 года рассматривала обвинение Николая Вотчинского в «контрреволюционной агитации и противодействии закрытию церкви», осудив его по статье 58-10 УК РСФСР на 10 лет.


Сергей Михайлов и Николай Вотчинский внешне очень похожи. И, наверное, не только внешне. В галерее «Цех» упомянули о жизненном оптимизме Сергея Михайлова. А о жизненном оптимизме его деда свидетельствуют рассказы («презанятные истории»), дошедшие до нас. Николай Вотчинский отсидел в сталинском лагере весь десятилетний срок и вернулся. Люди, его знавшие, рассказывали о его удивительном даре утешения («о том, как  утешал больных доброй шуткой»). Это, в частности, происходило в онкологическом диспансере, где Николай Вотчинский, ободряя соседей по палате, рассказывал смешные случаи. Как сказано на сайте «Новомученики и исповедники Вятской земли»: «Благодаря своему умению рассказывать смешно о самом страшном и не терять веры и оптимизма даже на краю гибели, он выжил сам и помогал выжить другим»). Если уж в онкодиспансере смешные рассказы из жизни заключённых вызывали смех, то тем, кого не мучали в сталинских лагерях, тем более пессимизм не к лицу.  

На открытии выставки вспомнили о представлениях любительского архитектурного театра. Псковские архитекторы одно время любили собираться и устраивать друг для друга представления. Сергею Михайлову доставались роли короля, царя... Но это в театре. В жизни художник ведёт себя скромно. О новой выставке говорит с благодарностью, но без пафоса: «Подняли эту тучу несуразных вещей, одомашнили...»


Вообще-то, это работа хорошего архитектора - одомашнить пространство. Превратить рисунок в дом. Дом не картина, его не спрячешь в запасники (дом легче разрушить или перестроить). Жилые дома и храмы попадаются нам на глаза чаще, чем картины, если только они не висят у нас дома. Не только мы живём в домах, но и они живут вместе с нами. И здесь важно, чтобы произошло совпадение.

7.

ОТ МАЛА ДО ВЕЛИКА
(«Городская среда», 2017 г.)

Человек может быть низок и высок. Кому как не Лемюэлю Гулливеру, вернее, кому как не Джонатану Свифту это было знать. И Свифт своим знанием щедро поделился. Не только в «Приключениях Гулливера», но и в многочисленных памфлетах, стихах, сказках... Дом, который построил Свифт, стоит крепко и с каждым новым веком становится ещё прочнее./.../

8.

КНИГА ДЛЯ ИНАКОМЫСЛЯЩИХ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Когда Свифт говорил архиепископу: «Я возбуждаю толпу? Да стоит мне пошевелить пальцем - и она разорвёт вас на куски», то он не шутил

«Голос ребёнка произнёс: «Мама, дай мне эту книгу!» Женский голос нежно ответил: «Не прикасайся к ней, мой мальчик! Это ужасная книга, написанная ужасным человеком в ужасное время».
Григорий Горин, «Дом, который построил Свифт».

Эпитафию для своей могилы Джонатан Свифт сочинил сам. Другой знаменитый ирландец - поэт Уильям Батлер Йейтс, назвал её «величайшей в истории эпитафией». На чёрном мраморе написано по латыни«Здесь покоится тело Джонатана Свифта, доктора богословия, декана этого кафедрального собора, где суровое негодование не может терзать сердце усопшего. Проходи, путник, и подражай, если сможешь, по мере сил, смелому защитнику свободы». Подражать смелым защитникам свободы всегда непросто. Особенно подражать такому мистификатору как Свифт.

«Это не иллюстрации»

В прошлом 2016 году в псковской библиотеке на Конной художественной выставкой отметили 150-летие Джозефа Редьярда Киплинга, а в 2017 году дождались 350-летия Джонатана Свифта. Авторы это были разные до противоположности, но петербургские художники и просветители Иван Несветайло и Татьяна Нега уделили внимание обоим. В апреле 2017 года в псковской библиотеке открылась выставка «Гулливер в мультиверсе».


Мультиверс (англ. multiverse) - это множество параллельных вселенных. Термин в конце позапрошлого века придумал английский психолог Уильям Джеймс. Особенно мультиверс полюбили писатели-фантасты, но задолго до появления самого этого понятия один из самых влиятельных людей Ирландии своего времени Джонатан Свифт (настоятель собора, издатель, писатель и газетный памфлетист) в своих четырёх литературных путешествиях Гулливера рассказал о некоторых «параллельных мирах», в одном из которых человек - великан, в другом - смотрит на всех снизу вверх...


Параллельные миры не обязательно рассматривать как нечто фантастическое. Без всякой мистики или фантастики, если оглянуться и присмотреться, невооружённым взглядом можно обнаружить, что мир совсем не един. Люди живут, словно бы в разных измерениях и ведут себя соответственно. А когда их миры вдруг пересекаются, происходят вспышки, взрывы, летят искры, а то и пули и бомбы.


«Гулливер в мультиверсе» - не только выставка. В зале в день открытия собрались девятиклассники Псковской инженерно-лингвистической гимназии, и Татьяна Нега и Иван Несветайло немного рассказали им о Свифте, о его книгах и о том, как разные художники иллюстрировали его произведения раньше. Гравюры, цветные иллюстрации... Это был такой недвусмысленный намёк на то, что «Путешествия Гулливера» - хорошая книга, написанная неплохим человеком в не самое ужасное время. И не стоит её воспринимать как какую-то детскую развлекательную книжку, особенно учитывая то, что существует неприглаженный взрослый вариант этих путешествий, описанных Свифтом в XVIII веке.

«Невозможность полёта»

А о своих работах, развешанных на стенах читального зала, Татьяна Нега сказала: «Это не иллюстрации. Мы попытались взглянуть на истории, рассказанные Свифтом, с позиции нынешнего дня».


Акварели, которые выставили в библиотечных стенах, действительно не иллюстрации. «Человек-гора перед императором Лилипутии», «Патриот», «Невозможность полёта», «Драка йеху»... По названиям видно, что источник вдохновения - это всё-таки книга Свифта, но задачи изобразить то, что написал автор, не ставилось. Для этого нужна специальная подготовка и особый склад ума. Хорошие иллюстраторы всегда точны в деталях и строго следуют за автором. Импровизации не приветствуются. Другое дело - свободные ассоциации. В ход идёт как раз воображение, разбуженное автором, умершим три века назад.


Более того, к концу разговора картин в библиотеке стало на две больше. В какой-то момент Иван Несветайло выставил этюдник и достал два листа чистой бумаги, кисточки и краски. К ним добавил несколько предметов, находящихся в зале (например, стоявший на пианино подсвечник). После этого художник предложил девятиклассникам изобразить то, что приходит им в голову, имея в виду «Путешествия Гулливера» («Путешествия...» назвали «книгой для инакомыслящих»). Кто-то рисовать умел, кто-то нет, но коллективная работа под руководством Ивана Несветайло началась. Активнее были девочки. На создание первой картины ушло минут двадцать. Первым делом отправились в Лилипутию. На бумаге стали вырисовываться контуры. Знакомый подсвечник, ваза, кувшин, а среди них - маленькие человечки.* Место отдалённо напоминало какой-нибудь укромный уголок города Мильендо - столицы Лилипутии.


«Как называется эта картина?» - поинтересовался я у гимназистов, когда картина была готова и сохла на полу у стенки. Они начали предлагать разные варианты. Для себя я выбрал одно из предложенных: «Четвёртый подсвечник». Многозначительно и с претензией, учитывая то, что подсвечник был здесь один единственный.

Школьники бывают разные. Доктор Лемюэль Гулливер, описывая путешествие в Бробдингнег, поделился впечатлениями: «...какой-то школьник запустил мне в голову орех с такой силой, что, не промахнись он, орех этот, наверное, раскроил бы мне череп, так как величиной он был с нашу тыкву...»


Псковские гимназисты вели себя иначе. Ни в кого ничего не швыряли (и не потому, что орехов не было под рукой), проявляли интерес и, не исключено, к Свифту ещё обратятся не раз. Если не к книгам, так к собственным картинам на заданную тему. У них возникло желание после переезда в сентябре 2017 года в новое здание в район Борисовичей написанные в библиотеке картины вывесить в гимназии на видное место.

«Что же такое человек, как не существо, стоящее на голове?»

Гулливер - это хорошо. Но не обязательно отправляться за море. Достаточно одного взгляда вокруг. Где-нибудь поблизости обязательно найдётся что-нибудь интересное. Веник, швабра... Или то, что описал Свифт в 1703 году в своём памфлете «Размышления о палке от метлы». Это был метод Свифта. Начинает с пустяка. Посмотрит в угол, увидит, допустим, метлу и тут же подсоединяет воображение. Включает одну скорость, другую... Вначале появляется один слой - при рассказе о деревянной палке: «А ныне тщетно хлопотливое искусство человека пытается соперничать с природой, привязывая пучок увядших прутьев к высохшему обломку. В лучшем случае она являет собою лишь полную противоположность тому, чем была прежде: выкорчеванное дерево - ветви на земле, корни - в воздухе...»


Но это только самое начало. Дальше - больше: «Подождите, что же такое человек, как не существо, стоящее на голове?- продолжает рассуждать Джонатан Свифт, разглядывая метлуВсего лишь метлу.- Его животные наклонности постоянно одерживают верх над разумными, а голова его пресмыкается во прахе - там, где надлежит быть его каблукам. И всё же, при всех своих недостатках, он провозглашает себя великим преобразователем мира и исправителем зла, устранителем всех обид; он копается в каждой грязной дыре естества, извлекая на свет открытые им пороки, и вздымает облака пыли там, где её прежде не было, вбирая в себя те самые скверны, от которых он мнит очистить мир...»
А ведь начинал автор с метлы, но потом вон куда унёсся. Сел на метлу и полетел далеко и высоко.


Свифт был человеком очень влиятельным - во многом как раз из-зато того, что занимался журналистикой, издавал свою газету The Examiner («Исследователь»). Когда архиепископ Боутлер обвинил Свифта в том, что тот «возмущает против него чернь», Свифт ответил: «Я возбуждаю толпу? Да стоит мне пошевелить пальцем - и она разорвёт вас на куски». И это было не просто позёрство. Злободневные тексты Свифта действительно будоражили умы тысяч и тысяч людей. Но всё-таки наибольшую ценность теперь представляют не они, а те же «Путешествия Гулливера» - по той причине, что, несмотря на всю свою оригинальность, Джонатан Свифт во многом продолжал традиции. У древнегреческого писателя Филострата Лемнийского в «Картинах» есть эпизод, когда пигмеи набрасываются на спящего Геракла (в римской мифологии - Геркулеса) - осаждают его ноги, затыкают ноздри и т.п. Геракл не обращает на всю эту возню внимания, продолжая спать, а когда просыпается, сгребает всех пигмеев в львиную шкуру (эта сцена изображена на картине немецкого художника XVI века Лукаса Кранаха Младшего «Проснувшийся Геркулес и пигмеи»).

Гулливер Свифта в Лилипутии - это и есть Геракл, только Геракл, живущий в новую эпоху. У него свои подвиги и свой взгляд на жизнь, а заодно остроумие и сатирические наклонности Джонатана Свифта.


Во время разговора о Гулливере упомянули о другом знаменитом авторе - Даниэле Дефо. Было сказано: «Дефо восхвалял своё рациональное общество, а Свифт, наоборот, критиковал».


«Наш век достоин лишь сатиры», 
- написал Джонатан Свифт в 1731 году.


А наш век чего достоин?

* Английский  литературовед  Генри Морли высказал предположение, что Свифт  образовал  вымышленное  название «лилипут» (lilliput)  от  двух  корней:  1) Lille  (little) по-английски - маленький;  2) put - презрительная кличка, происходящая от латинского слова putidus  (испорченный), итальянского - putta, старофранцузских - put и pute; на  этих  языках  таким  словом  называли  мальчиков  и девочек, предающихся порокам  взрослых.

9.

ПОПРОБУЙТЕ САМИ
(«Городская среда», 2017 г.)

Была одна выставка, на которую всё никак не удавалось попасть. Некогда. Единственное, что я знал, что попасть туда надо обязательно. Удалось это сделать только в предпоследний день. Работы от этого хуже не стали. Скорее всего, они стали лучше, потому что качество зависит от восприятия. Важно, какими глазами вы смотрите и насколько вы подготовлены к тому, что вам показывают. /.../

10.

УПРАЗДНЕНИЕ ГРАВИТАЦИИ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Бывает так, что у влюблённого в искусство художника на любовь к людям душевных сил уже не остаётся. Но это не тот случай

Казалось бы, уже давно пора привыкнуть к вечному, и признать его обычным. Всё обычное тоже вечное. Эта мысль приходит после посещения выставки «О вечном и обычном». Выставочное пространство псковской художественной галереи «Дар» было отдано семье Невинных в апреле-мае 2017 года. О вечном и обычном рассказали Борис Невинный (металл), Эля Невинная (керамика) и Елизавета Невинная (акварель).

Не помню, чтобы в течение одного месяца в Пскове открывалось столько художественных выставок, которые нельзя было пропустить: в галерее Ильи Сёмина, в галерее «Цех», в фойе драмтеатра. А началось всё с галереи «Дар», с калужских мастеров Невинных (муж, жена, дочь).


Выставка была хороша уже тем, что отражала то, что сегодня - редкость. «О вечном и обычном» - это искрящаяся ирония, жизнерадостное мироустройство, зажигательная театральность...


Родственная связь видна невооружённым глазом, хотя формы разные. Ювелирные металлические миниатюры, трогательные керамические фигурки, акварельные фантазии.


Акварели Елизаветы Невинной сопровождаются авторскими комментариями. Одна из самых запоминающихся работ - «Гравитация не действует на влюблённых». Влюблённая пара висит вниз головой, и им, кажется, хорошо. Это то, что о чём говорил Эйнштейн: «Gravitation is not responsible for people falling in love». Елизавета Невинная на Альберта Эйнштейна тоже ссылается: «Гравитация не действует на влюблённых», - это Эйнштейн сказал. А уж он-то знал в этом толк - учёный как-никак. Я, хоть и не разбираюсь в физике, подтверждаю собственным опытом: правда. Не действует. Попробуйте сами».


«Попробуйте сами», - это призыв. И он актуален не только после того, как вы вгляделись в акварели Елизаветы Невинной. То, что можно было целый месяц наблюдать в галерее «Дар», - создано и от большой любви к искусству,  и большой любви к людям. А это не всегда совпадает. Бывает так, что на любовь к людям у художника уже душевных сил не остаётся.


Эля Невинная - театральный художник, и все её романтические и керамические герои и героини словно бы участвуют в каком-то очень живом спектакле. Они взаимодействуют. Они открыты зрителям. Мы чувствуем их наивность, мечтательность... Фигурки из белой глины разные, но объединяет их то, что все они куда-то устремлены. У них есть будущее. Стрела купидона вот-вот полетит, музыка из скрипки-пикколо зазвучит, мороженое у дородной «эскимоски» растает...


Весёлой жизнерадостной театральности у Елизаветы Невинной не меньше. Но это тоже не разгул веселья, не карнавал, а поэтическая сказка. Посмотреть хотя бы на работу «Осень шьёт», где мы видим подготовку к зиме. Нет, это не сани летом готовятся. Это в особом осеннем ателье, как в театральном цеху, нашиваются снежинки, облака и тучи. Без них представление зимы не состоится, и зимний сезон открыт не будет.


Миниатюрные скульптуры Бориса Невинного вполне укладываются в этот же уютный мир. Его Адамы и его Евы, «Девушка с зеркалом», «Ангельский концерт»...  Почти все они похожи на зеркальное отражение, а если точнее - на отражение на гладкой металлической поверхности. К тому же, мы видим знакомые лица - металлический профиль Эли Невинной.


Одна из работ, представленных на выставке, называется «Корабль нашей семьи». С семьёй Невинных после посещения такой выставки многое ясно. Во всяком случае, понятно, какие для этого корабля построены маяки и куда он направляется.


Библейские сюжеты в работах Невинных выравнивают линию горизонта. «Каждому своё яблоко», «Адам и Ева», «Время собирать камни», «Райский сад», «Возвращение блудного сына», «Земля обетованная»... На берегу собрались герои этого маленького театра - кокетливые, бравые, задумчивые. Задумчивых больше. Мечтательных и заглядывающих за горизонт.

Заглядывающих, но не идущих к нему. Вместо этого они чего-то ждут. Ожидание тоже их всех объединяет. Они свободны в своём ожидании. А рядом, тоже как маяк, стоит «Статуя свободы» (босая сочная русская красавица) Эли Невинной.


В свободное плавание пуститься никогда не поздно.

11.

ШЁЛ 106-Й ГОД ЧУЧХЕ
(«Городская среда», 2017 г.)

После публикации текста о северокорейской выставке у меня были любопытные разговоры с теми, кто сильно возмутился. Их претензии сводились к тому, что я разжигаю национальную рознь и вообще веду себя не по-русски, то есть не гостеприимно. К тому же, я будто бы политизировал событие, которое имело отношение к культуре, а не к политике. В общем, я поступил не по-журналистски и занялся пропагандой. Такая реакция лишний раз убедила меня, что статью надо было писать именно в том тоне, в каком она было написана, но резче. Потому что перед нами была явлена пропаганда в чистом виде. Народные промыслы использовались лишь как прикрытие. Я посетил, наверное, полтысячи выставок и часто бывал на их открытии. Каждую вторую выставку открывает какой-нибудь депутат, кандидат в депутаты, мэр или другой политик. Но всегда при этом ещё присутствуют искусствоведы, музейщики, художники. Они тоже обязательно что-нибудь скажут. Но выставка «Северная Корея сегодня...» отличалась тем, что выступали только политики и те, кто в политику стремится (кандидаты в городскую думу). Все представляли одну партию. Ту самую - «Единую Россию». Судя по высказываниям этих людей, в изобразительном искусстве они понимали слабо. Зато их интересовал северокорейский опыт.

12.

РАВНЕНИЕ НА СЕВЕРНУЮ КОРЕЮ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Псковские поклонники идей чучхе и сонгун имеют возможность приобщиться к трудам северокорейских вождей

«Его идеалы есть наши мечты и чаяния,
Которые заставят наши умы цвести.
Великий товарищ Ким Чен Ын,
Мы не знаем никого, кроме Вас.
Великий товарищ Ким Чен Ын,
Мы будем Вам верны!»
Из песни о товарище Ким Чен Ыне.

Шёл 106-й год чучхе. «Я знаю Южную Корею. - Так под недоумённые взгляды присутствующих начал свою короткую, но запоминающуюся речь Денис Иванов - генеральный директор группы компаний «Строй-Дом». - Я был в Сеуле...» Похоже, г-н Иванов не понял, куда попал. Выставка, 8 июня 2017 года открывшаяся в псковской театральной галерее «Цех», называлась «Корея сегодня: книги, фото, прикладное искусство».* Но посвящена она была не о Южной Корее, а о Северной.

«Судьба человека и идеи чучхе»

Денис Иванов значился в списке выступающих последним. До него к микрофону уже выходили Ким Ми Ок (заместитель директора Корейского управления по внешней выставочной деятельности) и другие официальные лица - северокорейские и российские. Вокруг висели фотографии с недвусмысленными названиями: «Ким Чен Ын разрезает ленту в честь ввода в строй улицы Рёмён», «Великий Ким Ир Сен со старыми профессорами университета имени Ким Ир Сена», «Ким Чен Ир ознакомляется с виналоновой ватой на Виналоновом объединении «8 февраля»... Рядом лежали «Избранные сочинения» Ким Ир Сена, книга «Судьба человека и идеи чучхе», мемуары Ким Ир Сена «В водовороте века», «Рассказы о Ким Чен Ире»...


Услышав о Южной Корее, присутствующие заволновались и начали подсказывать ударившемуся в воспоминания предпринимателю, что выставка посвящена совсем другой стране. Быстро сориентировавшись, Денис Иванов переключился на КНДР: «Северную Корею я тоже видел - издали. Демилитаризованную зону. К сожалению, побывать там не удалось...»


Зато депутаты Псковской городской думы и областного собрания до этого один за другим подходили к микрофону и говорили так, словно все они уже побывали в КНДР. Евгений Самуйлов рассказал о том, что в «70-е годы участвовал в строительстве БАМа - вместе с Трудовой армией Кореи». «Это были золотые времена Кореи», - произнёс он. Посещение открывшейся северокорейской выставки псковский депутат расценил как «прикосновение, как встречу с прекрасным».


«Надеюсь, молодёжь охотно окунётся в культуру такой страны как Северная Корея», - подхватила слова Евгения Самуйлова депутат Лидия Драгунова, выступавшая от имени псковской молодёжи.  Ещё один депутат и предприниматель - Валерий Лесников - выразил надежду: «В следующий раз надеюсь на обмен экономическими знаниями». Только северокорейского опыта псковичам и не хватало.


Впрочем, равнение на Северную Корею - это особенность современной российской жизни. Помню, как в 2013 году Александр Проханов в Пскове при переполненном зале вещал о достижениях КНДР. По его словам, Северная Корея - та страна, в которой присутствует всё лучшее, что он хотел бы видеть в России: «Единый, организованный народ, армия - любимое детище, первоклассная военная индустрия - плод многолетних трудов и ядерно-ракетный комплекс - великий итог неусыпных трудов северокорейских учёных и инженеров».** На Северную Корею у Проханова большая надежда потому, что там, по его словам, «живёт неосквернённый ген коммунизма». За прошедшие несколько лет Российская Федерация сделала несколько больших шагов в сторону КНДР, постепенно подбираясь к «неосквернённому гену коммунизма».


Недавно председатель «Изборского клуба» Александр Проханов предложил разработать и ввести в учебных заведениях программу дополнительного образования по патриотическому воспитанию молодёжи, которая в дальнейшем «будет внедрена в российские школы и университеты». Идею высоко оценил псковский губернатор Андрей Турчак, предложив «в качестве пилотных выбрать школы региона».


Одна из прохановских статей заканчивалась так: «Товарищ Ким Чен Ын, хочешь знать, что думают российские государственники о событиях на Корейском полуострове? Пригласи «Изборский клуб» на 38-ю параллель. Мы проведём своё заседание под прицелами южнокорейских снайперов».
А пока «уроки патриотизма» ещё не внедрены, жители Пскова имеют возможность прийти в драмтеатр, в галерею «Цех», и полистать тома северокорейских вождей, изданных на русском языке. А заодно ещё и журнал «Корея», попутно осмотрев изделия прикладного искусства и фотографии с названиями вроде «Ряды массовой демонстрации ярко показывают мощь единодушия и сплочённости».


А самые любопытные могут ознакомиться с выступлениями на партийных съездах и пленумах. Названия выступлений говорят сами за себя: «О повышении роли парторганизаций и политических органов Народной армии» и т.п.. Нет, не зря партнёром проекта выступил Валерий Тюменцев из «Единой России» - директор муниципального предприятия «Северо-Западный центр социологии и маркетинга». Он готовится стать депутатом Псковской городской думы и повышение роли парторганизаций ему небезразлично. Именно Валерий Тюменцев открыл выставку - сразу же после того, как прошла торжественная церемония приношения цветов к фотографиям «великих вождей», пока что - северокорейских.


В северокорейском выступлении о повышении роли партийных организаций говорится: «На пленуме разоблачены и остро раскритикованы тягчайшие преступления военных бюрократов... Самым тягчайшим из преступлений, совершённых военными бюрократами...» Стоп, не стоит говорить о самых тягчайших преступлениях, совершённых военными бюрократами. А вдруг, это всё ещё военная тайна?

«Он держит судьбу народов в своих объятьях...»

Посещение выставки «Корея сегодня» заставляет обратиться и к другим источникам информации о Северной Корее. Например, к документальному фильму Виталия Манского «В лучах солнца». Учительница в этом фильме учит восьмилетних девочек: «Товарищи школьники, вы должны ненавидеть америкашек, их марионеток и япошек»... А потом на экране возникает обвешанный орденами  ветеран северокорейской войны, рассказывающий младшим школьницам, только что принятым в пионеры: «Америкашки - трусы. Поэтому у них расширены глаза от страха». Школьники маршируют по плацу и поют песню о «великом» Ким Чен Ыне: «Он держит судьбу народов в своих объятьях... Мы не знаем никого, кроме тебя, великий товарищ Ким Чен Ын... И вся Корея счастлива».


Выставка «Корея сегодня», если внимательно присмотреться и вчитаться, формировалась с учётом псковских особенностей (организаторы учитывали то, что в Пскове находится большое количество военных частей). В одной из книг, представленных на выставке, рассказывается о сонгунской политике. Сонгун (по-русски, приоритет армии). Иначе говоря -  «Армия на первом месте». Сонгун как идея возникла в конце 60-х годов ещё при Ким Ир Сене, а активно стала внедряться с 1 января 1995 года при Ким Чен Ире. Уже при Владимире Путине эту политику восприняли в России (распределение национальных ресурсов в пользу армии и спецслужб, конфликт с окружающим миром, ставка на ядерную угрозу).

***
Виналоновой ваты не только в Пхеньяне, но и у нас в Пскове хватает. Но всё-таки как бы ни старались в России следовать курсом по направлению к Северной Корее, до КНДР Российской Федерации ещё очень далеко. Далеко до «единодушия и сплочённости». Хотя мысль проводить заседания «Изборского клуба» под прицелом снайперов не так уж и плоха. 

*Выставка организована по инициативе Корейского Управления по делам внешних выставок (КНДР) при участии МП города Пскова «Северо-Западный Центр социологии и маркетинга».

13.

ЗА ТЕНЬЮ И СВЕТОМ
(«Городская среда», 2017 г.)

Картины к этой выставке раньше можно было видеть в магазине. И висели они там не для красоты. Скорее всего, эти работы мы ещё увидим - в том же магазине (в недавно переехавшей «Находке»). Но сейчас их место в театральной галерее «Цех» в Пскове. Но особенность в том, что о художниках, чьи работы демонстрируюся, мало что известно. В том числе и о тех, кто, вроде бы, на слуху. Это собенность некоторых частных коллекций, особенно переходящих из рук в руки и теряющих родословную. Есть картины, есть фамилия автора, но что дальше? Художников в мире много, есть однофамильцы... Тогда-то и начинается самое главное. Определяется авторский почерк./.../

14.

«ОСТАЛИСЬ ДОЖДИ И ЗАМЁРЗШЕЕ ЛЕТО»
(«Псковская губерния», 2017 г.)

После посещения этой выставки одни загадки разгадываются, но зато возникают другие

На фоне недавно прошедшей выставки «Корея сегодня»* любая другая экспозиция в театральной галерее «Цех» смотрится выигрышно. Но это не главное достоинство новой выставки «Осталась любовь и ожившие камни». На её открытии в художественной галерее «Цех» первоначально были одни загадки и недоговорённости («кто эту коллекцию собирал - неизвестно», «когда точно коллекция создавалась - сказать невозможно»). Но к концу открытия кое-что всё-таки прояснилось - для того чтобы вскоре снова покрыться туманом.

«И мы наблюдаем за тенью и светом...»

Кому представленная коллекция принадлежит - стало понятно после нескольких наводящих вопросов, заданных нескольким посетителям. Пустые клетки по горизонтали заполнились, как в кроссворде. Действительно, нынешний владелец - человек небезызвестный, но здесь предпочёл остаться в тени. А вот о предыдущем владельце частной коллекции (том самом, кто собирал представленные в псковском драмтеатре работы) неизвестно ничего. Во всяком случае, об этом не говорят. Клетки по вертикали остались пустыми.


Несмотря на разную стилистику, перед нами всё-таки не набор картин, а именно коллекция, собранная человеком со вкусом. Работы создавались в 1985 - 1993 годах. Среди шести авторов есть художники известные, а есть те, о ком сказать нечего. Разве что фамилию назвать. Да и то: настоящая ли это фамилия? Некто Семёнов. Даже имя неизвестно.


«Семёнов. Больше ничего о нём не знаю, - сказала на открытии выставки руководитель выставочного центра Марина Николаева. - Есть простор для исследователей». Тем не менее, картины именно этого автора, словно бы нарисованные на лету, оказались в центре экспозиции. Здесь же работы Александра ДжикияАрутюна АкопянаСергея ШулимыМихая (Михаила) Греку и Эдуарда Гороховского.


К выставке лучше подойти через её название: «Осталась любовь и ожившие камни». Долго вспоминать не надо. Это предпоследняя строка песни группы ДДТ: «Осталась любовь и ожившие камни. // Последняя осень». Как поёт в этой песне Юрий Шевчук«Последние песни осыпались летом. // Прощальным костром догорает эпоха, // И мы наблюдаем за тенью и светом...»


Мы тоже наблюдаем. Света и теней сколько угодно. И ещё блики от стекла. Коллекция, которую можно увидеть в Пскове до 29 июля 2017 года, создавалась во времена, когда эпоха уже догорела окончательно и начиналась другая. А некоторые представленные работы появились ещё в предыдущую эпоху, но на излёте. Для искусства такой период бывает плодотворным (на презентации говорили о «вдруг появившемся разнообразии»). Запретное разрешили, однако новый канон ещё создан не был. Коммерческое псевдоискусство, связанное с «новыми русскими», ещё не утвердилось. Творческая свобода преобладала, а прежние ограничения превращались в мираж.


Во время открытия выставки были предприняты попытки выяснить не только кто такой художник Семёнов, но и кто такой художник Арутюн Акопян. Было даже высказано предположение, что автор - тот самый знаменитый иллюзионист Арутюн Акопян (якобы он учился на художника и мог на старости лет вернуться к живописи). Вряд ли это так, тем более что Суриковскую художественную школу посещал не он, а его сын Амаяк. Можно предположить, что автор работ, представленных в псковской галерее - это другой Арутюн Акопян, проходивший студенческую практику в музеях и галереях Ленинграда и Москве в 1982 году. С 1992 года он художественный редактор детского журнала «Цицернак», член союза художников Армении (работы выставлялись в Париже, Нью-Йорке, Москве, Варшаве...). Впрочем, в Санкт-Петербурге живёт ещё один художник Арутюн Акопян. Фамилия и имя слишком распространённые, чтобы заочно делать определённые выводы.

«Только прошлое  переливалось всеми цветами радуги»

Картины, выставленные в галерее «Цех», в Пскове можно было увидеть и раньше. Не все вместе, но хотя бы некоторые - в букинистическом магазине «Находка» - до его переезда. Две работы Арутюна Акопяна там точно были на виду. В галерее «Цех» их больше, - в основном, посвященных деревне. Мрачноватых, нарочито грубоватых и очень убедительных. Не живопись, а словно бы резьба по дряхловатому дереву. Деревня времён упадка и распада.
Живущий в Москве Александр Джикия больше известен как автор рисунков, отчасти напоминающих карикатурные. Начиная с 1988 года он делал их на «селёдочной» кальке рапидографами и раскрашивал фломастерами. Но в галере «Цех» мы видим совсем не рисунки, а живопись, причем абстрактную, цветастую. «...и в неопределённости будущего // только прошлое // переливалось всеми цветами радуги», как говорится в одном стихотворении Александра Джикия. Но дело в том, что того Джикию, о котором вспомнили псковские художники, зовут Александр Ролланович. А под живописными работами «Лестница в небо», «Коррида», «Психея» и другими написано: «Джикия А.О.». Может быть, это псевдоним Семёнова?


Самый известный из представленных на выставке художников  - Эдуард Гороховский, классик московского концептуализма, основатель российского photo-based art. К 1990 году он оформил более 120 книг Шарля Перро, братьев ГриммВильгельма Гауфа, «Тысяча и одну ночь»... Но в Пскове выставлены совсем не книжные иллюстрации. В центре внимания помещённая в овал советская газета, её международная полоса с броскими однозначными заголовками: «Покушение на президента», «Двуликая политика», «Арест террористов», «Открытая политика расистов»...

Покушались, конечно же, на президента Рональда Рейгана, террористов арестовывали в натовской Турции, расистов поддерживали в ЮАР и США... А в советской сказке всё было тихо и благостно. Пока не сгнило окончательно.


Ещё один известный художник - Михай (Михаил) Греку. Его жизнерадостные картины с горожанами и городом как будто альтернатива деревенским работам Арутюна Акопяна.


И что же такое получается, если охватить взглядом всё и сразу? Советский Союз. Многообразный, противоречивый, но всё ещё существующий в единых границах. Греку, Джикия, Акопян, Семёнов, Шулима, Гороховский... Интернациональная модель, слепок недалёкого прошлого.


Но, наверное, самая выразительная работа на выставке называется «Время вперёд» (графика Сергея Шулимы). Колесо времени с пятиконечной звездой-клеймом. Сорвалось и рвётся вперёд. А его графическое изображение висит над роялем в самом углу. Действительно, время умчалось вперёд, пространство распалось на куски, а люди разлетелись кто куда. Одни уже на том свете, другие ещё на этом.


Как поётся в песне, давшей название этой необычной выставке: «Остались дожди и замёрзшее лето...» С дождями и замёрзшим летом в этом году у нас полный порядок. Комплект. Не хватало только любви и оживших камней, но теперь и они на месте.

14.

ПОИСКОВАЯ РАБОТА
(«Городская среда», 2017 г.)

На этой выставке были не только книжные иллюстрации, но так как действие всё-таки происходило в библиотеке, то иллюстрациям следует уделить более пристальное внимание.  Иллюстрациям сказок, стихотворений, афоризмов, фантастических романов./.../

15.

СКАЗКИ ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Сказки в жизни Веры Белюсь превращаются в быль

Свой день рождения псковский художник Вера Белюсь отметила с размахом - в зале Центральной библиотеки города Пскова на улице Конной, где 3 сентября 2017 года открылась персональная выставка «Мой изм». В данном случае «изм» означает поиск. Поиск форм и техник. Не реализм, не абстракционизм, не сюрреализм, а просто «изм», как символ изменений. Действительно, двадцать представленных работ выполнены в разных формах и техниках.

На выставке есть иллюстрации Веры Белюсь к «Сказке о гноме и камне-радуге» Аллы Агафоновой. В этой сказке гном в шахте увидел непонятный камень. Вначале он отливался красным цветом, потом оранжевым, потом жёлтым... Поначалу гному показалось, что это рубин. Потом он последовательно думал о яшме, янтаре, изумруде, аквамарине, сапфире, аметисте... Это и был камень-радуга.


Вот так и с работами Веры Белюсь. Подойдёшь к одной и увидишь то, что совсем не похоже на соседнюю работу. Если бы не афиша на входе, можно подумать, что руку приложили разные художники.


Этому способствует и то, что многие работы - книжные иллюстрации. Книги разные, и подход к иллюстрациям тоже разный. Это важно. Помню давние впечатления от иллюстраций к стихам Владимира Набокова одного маститого художника-иллюстратора. Вроде бы это была профессиональная работа - не придерёшься, но с поэзией Набокова никак не сочетающаяся. Художник иллюстрировал стихи Набокова, словно бы их сочинил Владимир Маяковский.


У преподавателя художественного отделения псковской Детской школы искусств Веры Белюсь совсем другой подход. Она чувствует не только цвет, но и текст. Меняет яркость, контраст и цвет в соответствии с текстом. Когда надо - вообще убирает краски, сосредотачиваясь на чёрно-белом.


Иногда это рисунки-сюжеты, иногда - переполненные ассоциаций картины, иногда почти плакаты (Вера Белюсь - выпускница Санкт-Петербургского университета технологии и дизайна).


На открытии выставки сказали, что это первая персональная выставка Веры Белюсь в России. Но так уж получилось, что в США художник уже выставлялась - в музее Discovery в Лос-Анджелесе, в генеральном консульстве Российской Федерации в Нью-Йорке. Её разглядели издали и пригласили проиллюстрировать книгу «Сказка о форте Росс», рассказывающую о бывшем русском поселении на побережье Калифорнии.

Сказки в жизни Веры Белюсь превращаются в быль. Не только «Сказка о гноме...» или о Форте Росс, но и «Маугли» Редьярда Киплинга, «Счастливый принц» Оскара Уайльда... Или вот стихотворение Генриха Сапгира «Воспитанная лошадь» («Сидела спокойно, // Громко не ржала // И блюдечко // Правым копытом держала...»). У Веры Белюсь, правда, блюдечко воспитанная лошадь держит левым копытом, но ведь художник имеет право на вольности?


Во время открытия выставки Вера Белюсь в шутку сказала, что успех выставки на 85 процентов зависит от фуршета. Думаю, что посетители выставки, с трудом поместившиеся в библиотечном зале, отправляясь на открытие, о фуршете думали меньше всего. Но пиршество им всё равно устроили. Прежде всего, с помощью работ и создавшейся вокруг них непосредственной атмосферы.


Слово, как обычно на подобных мероприятиях, взял художник Валентин Решетов, выступивший «от имени старорежимных мухоморов-художников». Его совет молодому художнику был таков: «Сделать то, что нравится не всем».


Мухоморы-художники - это была, наверное, завязка какой-то новой сказки, которую в дальнейшем тоже можно проиллюстрировать. Мухоморы-художники поучают молодых опят, что-то вроде того.


«Я рад, что в нашем захолустном городе появляются такие ростки», - продолжил свою речь Валентин Решетов. «Он давно не захолустный!» - донеслось в ответ. Но Решетов - оратор опытный, сбить его трудно. Сказано «захолустный», значит захолустный. Поэтому он продолжил держать речь «от лица уходящих художников», после чего сразу же заслужил очередной комментарий: «Говорит, как могильщик».


По мнению Решетова, «художники на 80 процентов работают на публику».
80 процентов, конечно, меньше, чем 85 фуршетных процентов, но тоже много.


Вряд ли Вера Белюсь берёт в руки кисть, чтобы понравиться всем. На всех не угодишь, особенно когда речь идёт о книжных иллюстрациях. Когда мы читаем книги, то картина перед нами возникает сама собой - в зависимости от наших фантазий, опыта, пристрастий. Но потом мы открываем очередную страницу и видим иллюстрацию. Не всегда это совпадает с нашими представлениями.


Кроме того, не каждый художник вообще способен иллюстрировать что-либо. Это особенный жанр. Кому-то он кажется несамостоятельным. Но это зависит от автора. Если автор теряет лицо, то он уже не автор.


Сейчас Вера Белюсь работает над иллюстрациями к книге Александра Беляева «Человек, который потерял лицо».


У Беляева главный герой произносит: «У нас, в культурнейшей стране мира, совершенно иное. У нас наше лицо крепко спаяно с нашим кошельком. И, пока кошелёк толст, нам не грозит потеря лица в китайском смысле слова, какими бы проделками мы ни занимались. Я надеюсь скоро показать вам это! Но горе тем, кто, как я, осмеливаются изменить своё физическое лицо. Тогда их лишают всего: денег, имени, дружбы, работы, любви. Да и может ли быть иначе в стране, где царит доллар?»


В какой-то момент в руки гитару взяла Елена Белюсь - сестра Веры, и спела песню Боба Дилана Knocking on Heavens Door («Достучаться до Небес»). Чтобы тебя гарантировано услышали и увидели люди на Земле, вначале желательно достучаться до Небес. И тогда даже царство доллара окажется бессильным.

 16.

ПОРТРЕТНОЕ СХОДСТВО
(«Городская среда», 2017 г.)

Прошедшим летом в Пскове в немногочисленных выставочных залах демонстрировались работы, о которых и осенью вспомнить не вредно.  Речь о галерее Ильи Сёмина, галерее «Цех», галерее современного искусства «Дом на набережной». В этом номере текст о выставке «Портреты»./.../

17.

НА ЛИЦЕ НАПИСАНО
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Хороший портрет говорит об изображённом человеке больше, чем биография или резюме

Принято считать, что «самый тонкий жанр живописи - портрет». Но где тонко, там может порваться, сорваться, запутаться... Тонкость в том, что у портретиста есть тысяча способов приукрасить того, кого изображаешь, создать парадный портрет (если художник вообще умеет рисовать). С тотальным распространением фотографии живописный портрет не исчез. Люди по-прежнему охотно изображают других и самих себя. О том, чем, например, отличается автопортрет от селфи можно написать не одну научную работу. Хотя некоторые художники считают, что большинство автопортретов это в действительности просто селфи. Изображение как таковое, без особого смысла. Если, конечно, не искать смысл в эволюции нарциссизма.

В псковской галерее Ильи Сёмина пол-лета была открыта выставка «Псковский портрет», составленная из работ двух псковских художников - Сергея Шиянкина и Александра Коростелёва. Там были и знакомые работы (портрет Бориса  Николаева запомнился по юбилейной выставке «ПсковАрта» «Полноценный червонец»).* Но имелись и совсем новые работы. Кое-что - даже не совсем завершённое.

Есть художники, которые моментально схватывают особенности человеческого лица и способны за несколько минут набросать портрет незнакомца. Нарисовал, вручил портрет прохожему, получил деньги и забыл.

Совсем другое дело, если на месте первого встречного оказывается тот, кого ты знаешь десятки лет. Здесь одним внешним сходством не обойтись. Стремление польстить герою тоже не выход. Это слишком скучно.

Хороший портрет говорит об изображённом человеке больше, чем биография или резюме. Глядя на хороший портрет, можно принимать человека на работу или увольнять. Но это только в том случае, когда портрет действительно хорош, то есть глубок.  Недостаточно правильно нарисовать ухо-горло-нос и шевелюру. Недостаточно даже изобразить глаза. Нужен психологический портрет, но без единого слова. Только краски. Только свет и тени.


Судя по портретам и автопортретам, сделанным Сергеем Шиянкиным, художник любит подходить к героям, имея в виду манеру известных художников прошлого. Отчасти это стилизации. Надо полагать, учитывается характер тех, кого художник решил запечатлеть. Самый выразительный из представленных, пожалуй, портрет Павла Игнатьева. А совсем рядом, по контрасту, портрет Владимира Галицкого. Он тоже выразителен, но по-своему. Галицкий задумчив и углублён в себя, а Игнатьев рвётся за рамки холста, вот-вот выскочит и даст всем прикурить. В портрете Ильи Сёмина сам Сёмин, как ни странно, персонаж не самый главный. Важнее настроение. Лестница-хребет ведёт вниз, где расселась, понурив голову, кукла в колпаке (Арлекин?). А рядом лежит то ли горн, то ли труба (и она никуда не зовёт). Сам же Сёмин - один из двух - смотрит куда-то в сторону (наверняка задумал какой-то очередной художественный проект, издание книги или журнала, и настоящее ему не столь интересно, сколько будущее). Портрет Виталия Чепайкина - это одновременно и портрет, и пейзаж. Одно наложено на другое...


У Александра Коростелёва всё иначе. На выставке его работ было совсем немного. Два свежих - 2017 года - автопортрета, портрет жены... «Разглядываешь картины Александра Коростелёва - будто смотришь семейный альбом. Жена, дети, глава семьи, знакомые места... Правда, это оторвано от быта и отправлено в полёт».** Написано почти три года назад, но полёт продолжается.


Портрет у Коростелёва - псковский, но живописная школа совсем не псковская, а скорее южнорусская. Она перекликается с южнорусской литературной школой, о которой писал Валентин Катаев, цитируя Эдуарда  Багрицкого, его строки о Дионисе: «Утомясь после долгой охоты, // Запылив свой пурпурный наряд, // Ты ушёл в бирюзовые гроты // Выжимать золотой виноград...».


У Коростелёва в живописи, в том числе и портретной, тот же подход. Пурпурный наряд, бирюзовые гроты, золотой виноград... Как было написано в одной из программных текстов сто с лишним лет назад: «...Нам нужно искусство лёгкое, весёлое, мудрое и сильное, которое зажигало бы нас восторгом радости, передавало бы самые неуловимые ощущения в форме новой и неизвестной. Ни исторические реминисценции, ни натурализм, ни слащавая романтика этим зажигательным пламенем не обладают».**
Представляете, третий год идёт мировая война, а художники, вопреки всему, говорят о лёгком весёлом искусстве.


Не то чтобы художники век назад жили и ничего вокруг не замечали. Наоборот, замечали и отталкивались от мрачной реальности, преображая её - пускай хотя бы на своих полотнах («грубая и бедная жизнь выходит из-под пальцев художника преображенной, желанной и манящей. И жизнь самого города, в котором работают такие новаторы и чародеи, преисполняется красоты и загадочных соблазнов. В них собирательная, пьянящая и зовущая сила»).


У нашего современника Коростелёва и в портретах, и особенно в пейзажах происходит что-то похожее, о чём писал в 1916 году художник и искусствовед Михаил Гершенфельд«Искусство есть самый сильный и яркий возбудитель жизни, совокупность умноженных желаний, синтез всех сгущенных сил народа. Отсюда, страна без искусства - редкое и почти невозможное явление. Город без искусства - мёртвое и бесплодное растение. Индивидуум вне искусства - явление недоразвившееся и отсталое...»

Бывает, отсталые индивидуумы тоже попадают на портреты (и тогда это их посильный вклад в искусство). Но всё же интереснее вглядываться в лица тех, кто способен что-нибудь преобразить к лучшему. Не разрушить, а создать. И тогда это на лице написано.


Но новаторов и чародеев отыскать не просто.


Отыскать, загнать в угол и рисовать, рисовать, рисовать, добиваясь портретного сходства

18.

СОЕДИНЕНИЕ НЕСОЕДИНИМОГО
(Городская среда», 2017 г.)

После публикации этой статьи один из псковских художников мне сказал, что я сам не понимаю, до какой степени я попал в точку. Не знаю, хорошо это или плохо. Не было никакого желания кого-то уязвить. Я просто описал то, что увидел и услышал. Это показалось достойным внимания. Пусть даже и в таком виде./.../

 19.

ВЫБРАТЬСЯ ИЗ-ПОД ПРЕССА
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Живописец Эдуард Шарипов: «Мелкий убогий ремесленник Леонардо да Винчи определил жизнь последних шести столетий»

Не каждый день вы встречаете людей, которые считают, что они как художники превзошли Микеланджело Буонарроти и Леонардо да Винчи. Но это был как раз тот день. Псков. Дом Сафьянщикова. Открытие выставки с не предвещающим сенсации названием «Разные о разном». Члены общественного движения «ПсковАрт» демонстрировали свои действительно разные произведения. Речь не только о тематике. Здесь  чувствовался разный подход к плоскости, к цвету, к тому, зачем вообще художник берёт в руки кисть.

«Смысл этой выставки - соединить несоединимое»

На красной скатерти на видном месте, словно Библия, лежал раскрытый первый том шеститомника «Истории КПСС», изданный в 1965 году. «Зачем вы его положили?» - спросил я Анатолия Жбанова - автора висящих за книгой картин. «Я положил просто так, - ответил он, хитро улыбаясь. - Мне важно заставить человека думать».


Когда вы приходите на какую-нибудь выставку и видите что-то непонятное, то считайте, что авторы достигли своей цели. Чем непонятнее, тем больше возникает вопросов. Вы на них стараетесь ответить. Значит, процесс пошёл. Вы не прошмыгнули мимо, а зацепились. Допустим, прониклись недоумением, а то и возмутились. То есть современные авторы уже достигли своего результата. Они довольны.


«Смысл этой выставки - соединить несоединимое, - объяснил ещё один участник выставки «Разные о разном» Эдуард Шарипов. - Обычно выставки очень одинаковые. В Пскове то же самое. А здесь работы спорят, разговаривают - каждая на своём языке».


Действительно, кажется, что работы в двух с половиной залах небольшой галереи современного искусства в «Доме на набережной» развесили по стенам произвольно. Умиротворяющие реалистические пейзажи, чёрно-белые фотографии, нестандартные литографии и стандартные виды Изборска, нефигуративная живопись...


На открытии выставки немногочисленным посетителям Эдуард Шарипов рассказал о «кодировании мёртвой плоскости» (по мнению Шарипова, в смысле плоскости работы СуриковаМалевича и Кандинского ничем друг от друга  не отличаются, «плоскость не обманешь»). И вообще, по его словам со времён эпохи Возрождения в мире изобразительного искусства ничего не изменилось. Впрочем, не всё так плохо - считает Эдуард Шарипов. Он выделил фрески псковского Снетогорского монастыря, живописцев Древнего Китая, башкирские пещеры времён палеолита («там нет зажатости»)...
«Древние люди были тоньше, умнее, - постарался объяснить он свои взгляды. - А нынешние люди зомбированы литературным словом, и мы видим, как мысли отражаются на плоскости. Но это не живопись, а иллюстрация. Мне не интересен такой подход. Сто ребят, и все на один лад. Я этого не понимаю. Что же надо делать? Перевернуть всё. Многое...»

«За последние шестьсот лет у людей - зрителя и художника, выработался плохой вкус»

Эдуард Шарипов регулярно публикует в интернете свои литературные миниатюры на эту же тему. У него есть текст «Плохой вкус». Вот он: «Люди во многом зомбированы. Общество давит на мозги. Да и смысл слова, его суть, как механика внушения, отрабатывает своё. Литературно-сюжетная оправа мысли.

Я, по своей природе, живописец и смею утверждать, что, за последние шестьсот лет у людей - зрителя и художника, выработался плохой вкус».
Если есть плохой вкус, то, значит, есть и хороший. Какой?
Шарипов противопоставляет литературно-сюжетной живописи фрески псковского Снетогорского монастыря («Древние фрески башкирского палеолита, псковские фрески Снетогорского монастыря - это лучшее, что сделано руками  человека. Это тёплая стена, от которой можно и должно России оттолкнуться. Это другой формат мозгов, говоря современным языком...»).


А пока что Эдуард Шарипов оттолкнулся один или с предельно узким кругом единомышленников, с которым очень легко не соглашаться.


Когда слушаешь Шарипова, то первое, что хочется спросить - а зачем здесь слова? Вы же против литературоцентризма? Но вопроса я такого ему не задал, а попросил лучше на примере какой-нибудь его картины рассказать, чем его живописный подход отличается от того, что навязали человечеству Леонардо да Винчи, Рафаэль и другие «ремесленники» (у Шарипова есть миниатюра «Ремесленник». Она состоит из трёх предложений: «Как всё печально. Мелкий убогий ремесленник Леонардо определил жизнь последних шести столетий. Маразм»).


В ответ Шарипов стремительной походкой повёл меня в другой зал - туда, где до открытия галереи размещалась его мастерская. Он подвёл меня к своей картине 2008 года «Структура». На ней было что-то вроде коридора, созданного мазками чёрного и серого цвета.

«Ноги растут из «Тайной вечери». Это довольно примитивный подход...»


«Суть в том, что человек увидел и получил информацию сразу же, не разглядывая картину, не отвлекаясь на сюжет и подход «похоже - не похоже», - пояснил Эдуард Шарипов. -  Здесь работают не углы. Нет времени разглядывать картины. Происходит сокращение времени... Почему Снетогорский монастырь крутой? Потому что они уничтожили время... Китайцы и мы говорим на языке образа...»


Насколько я понял, разница между «мёртвой линией» и «живой линией», по Шарипову, в том, что в первом случае художник рисует форму, а потом её раскрашивает, как на детских картинках-раскрасках, а во втором случае сразу пишет всю форму.


Потребовалось уточнение: «Значит ли это, что вы считаете себя лучше Леонардо да Винчи?» - «Мы - № 1», - убеждённо ответил он.
Эдуард Шарипов не из тех, кто любит шутить. Похоже, он и здесь не шутил: «Здесь важны цвет, форма, плоскость. Мы ещё живём в эпоху Леонардо - под прессом Возрождения. Для этой эпохи важны наука, религия, искусство... Ноги растут из «Тайной вечери». Это довольно примитивный подход. Там мёртвая плоскость... А в Снетогорском монастыре другой подход. Это самое ценное, что есть... Я об этом 30 лет молчал...»


30 лет - большой срок. Сегодня Эдуард Шарипов утверждает: «Поймите, я живописец, я древний воин. Я же здесь не сказки про великое прошлое и великое будущее России рассказываю».


Сказки - не сказки, но без желания прикоснуться к «великому прошлому» здесь точно не обходится. В Пскове, во всяком случае, похожие мысли приходят на ум не одному только Шарипову. Это настораживает, потому что похоже на утверждение «Россия начинается здесь». Если вы хотите услышать что-то вроде «Мы - №1», то вам срочно надо ехать в Псков. Здесь вам популярно расскажут, как плох и страшен Запад и как хорош Восток. И какое особое место в мироздании занимает Псков.


В категоричности Эдуарда Шарипова чувствуется авторитарный, а то и тоталитарный подход. И действительно, если вчитаться в тексты Шарипова, то ответы найдутся быстро. «Не могу понять блудливую логику о том, что диктатор - это так плохо, - пишет он. - Задаю простой вопрос, - ПО-ЧЕ-МУ??.. Там, где нет диктатора, диктатуры, то там правит толпа...» Судя по тому, что пишет Шарипов, выбирать приходится между умным диктатором и умным, а третьего не дано.


Его миниатюра под названием «Сталин» состоит всего из трёх слов: «Сталин не воровал». Из всех деяний этого диктатора, автор выбрал самое для него в момент написания существенное: не воровал (миллионы отнятых жизней не считаются). В другом месте Шарипов разъясняет: «Человек с хорошим вкусом воровать не будет. Как- то это связано на высшем уровне с порядочностью...»


Схожим образом сегодня любят рассуждать о бескорыстии Путина, который, будто бы, тоже бессребреник. Владеет автоприцепом «Скиф» и внедорожником «Нива». И всё. Не для себя живёт, а для страны, и печётся о судьбе человечества.


Взгляды Эдуарда Шарипова, если иметь в виду «мёртвую плоскость» эпохи Возрождения, кажутся вызывающими и непопулярными. Но зато всё остальное вполне традиционно для средней полосы России. Он пишет: «Чем ближе к западу, тем всё примитивнее и глупее». Но так в России считает каждый второй. И поиск «золотого века» в прошлом - это тоже обычное дело. Предки, в отличие от большинства современников, кажутся умными и талантливыми. Для Шарипова фрески башкирской пещеры Шульган-таш или псковские фрески XIV века - вершина. А дальше - непрекращающийся закат и самоповторы.


«В ХХ веке новых живописных идей не было, одни и те же приёмы, перекрытие углов....», - считает Эдуард Шарипов.


Но выставка «Разные о разном» так бы не называлась, если бы на ней выставили работы только Шарипова и Жбанова. Работы Анатолия ПортнягинаДмитрия ЯблочкинаИраиды СамойленкоНиколая Самойленко... Их создатели явно не готовы подписаться под тем, о чём говорит Эдуард Шарипов, обращая внимание на «матрицу безвкусия».
Но почему-то кажется, что «матрица безвкусия», созданная в эпоху Возрождения, всё ещё не исчерпала себя.

20.

 ЧАЙНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ
(«Городская среда», 2017 г.)

Иногда термин «наивное искусство» используют, чтобы как-то задеть. Обидеть. Александр Бушуев не обидчив. Более того, художником себя он не считает. Возможно, он и не был художником, но сейчас становится всё очевиднее, перед нами не просто некий человек, на четвёртом десятке жизни вдруг взявший в руки кисть. То что он делает - это всё-таки искусство. И далеко не всегда наивное./.../

21.

«ВОЗЬМИ СНЕЖНО БЕЛЫЙ ХОЛСТ...»
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Александр Бушуев расстроенным за кисть не берётся и по этой причине на его выставках люди так часто улыбаются

Этот текст можно было и не писать. Всё уже давно написано, более того - давно спето. «Возьми снежно белый холст, // Тронь его зелёным и жёлтым, // Ослепительно синим. // Сделай деревья, и они тебе скажут...» Да, это песня группы «Аквариум» «Иван-чай». Вообще-то на открытии выставки «митька» Александра Бушуева джазмены исполняли совсем другую музыку, но без иван-чая тоже не обошлось. Так было и в прошлый раз.* Пили иван-чай.

Предыдущая псковская выставка у «митька» Александра Бушуева называлась «Мой рок-н-ролл»*, а нынешняя - в псковской художественной галерее «Дар» - «Иван-чай».

Александр Бушуев называет свои работы «мазюкалками». Они напоминают ему о рок-н-ролле (три-четыре краски, три аккорда). Но на этот раз, оглядев картины, развешанные на стенах галереи на улице Советской, искусствоведческий термин «мазюкалка» на ум не пришёл. Впрочем, как и слово «рок-н-ролл».


Нынешний Бушуев разлива «Иван-чая» - это скорее арт-рок. Наивное искусство, с которым напрямую связаны многие его работы, сменилось чем-то другим. Eclectic Prog, что ли? Некоммерческий прогрессив. Тонкая работа со светом. Профессиональные художники - члены регионального отделения Союза художников России - придирчиво всматривались в развешанные по стенам небольшой галереи картины, и им не к чему было придраться.


О том, что Александр Бушуев любит перемещаться по свету, известно давно. Его самая первая в жизни персональная выставка открылась в конце прошлого века в Олимпии, штат Вашингтон. После позапрошлогодней выставки в Пскове он принимал участие в выставках в Берлине («Галерея Виноградовых» и «Русский дом»), в Хейнявеси (Финляндия), в Москве (галерея «Веллум»)... В 2016 году в культурном центре «Дом на Патриарших» состоялась его персональная выставка.


О перемещениях по свету свидетельствуют и работы Бушуева, на которых мы видим Стокгольм, Венецию, Петербург, Псков...


Пока Александр Бушуев перемещается по свету, свет перемещается по его картинам (они же - mazukalki). В качестве топлива используется иван-чай.
Бушуев помимо всего прочего ещё и байкер. На выставке в «Даре» на видном месте висела картина «Ночные волки», глядя на которую можно было догадаться о том, как автор относится к небезызвестному байкерскому клубу. Волки - розовые. Репутация у некоторых «Ночных волков» такая, что завидовать им не стоит. Они конечно, умеют, вставлять палки в мотоциклетные колёса. Они умеют подлизываться к власти. Но волки ли они в таком случае?.. Нет, всё равно волки. Но розовые. Мутация, ничего не попишешь. Не попишешь, но нарисуешь.


На выставке в «Даре», где чаем весь вечер занимался популяризатор этого напитка Денис Шумаков, было совсем немного работ, которые можно приписать к наивному искусству. Разве что «Ночные волки» и «Александр Невский» (мы видим затылок князя и княжеский кукиш, который он показывает «тевтонской свинье». Клин вышибается кукишём).

Есть, правда, слегка демоническая работа «Дирижёр». Опять мы видим дирижёра и зрителей только со спины. Дирижёр, словно ворон, взметнулся в небо. Ног не видно. Наверное, убрал их, как будто шасси... Всё остальное - пейзажи, которые обычно называют умиротворяющими. Берег реки Псковы. Петербургская белая ночь.

Исаакиевская площадь с контурами машин. «Уснувший» одинокий старинный автомобиль во дворе. Безымянный северный порт-игрушка с разноцветными кранами. Пустынный «Двор моего детства», похожий на сыр без мышеловки...


В завершении повторю то, что написал в прошлом году к аннотации к выставке Александра Бушуева в Москве - учитывая то, что его работы всё равно по традиции относят к наивной (naif - врождённый) живописи.


Как сказал Боб Дилан«Невозможно быть влюблённым и мудрым одновременно». Наивность ближе к влюблённости. К врождённой влюблённости в жизнь. Бушуев, прежде чем взяться за кисть, настраивает себя, словно гитару (он к тому же ещё и бас-гитарист). Расстроенным за кисть не берётся и по этой причине на его выставках люди так часто улыбаются. Приходят в зал серьёзные, сосредоточенные, а потом вдруг расцветают. Возможно, вспоминают себя в детстве.

22.

ТУМАНЫ И МИРАЖИ
(«Городская среда», 2017 г.)

На эту выставку лучше приходить из темноты, ближе к вечеру. Входишь, и моментально оказываешься в другом пространстве - светлом, радостном, уютном./.../

23.

ЗАЙТИ НА «МИРАЖ» («Псковская губерния»)

В игре воображения не бывает проигравших

С конца сентября в псковской художественной галерее «Дар» проходит выставка петербургского художника Наталии Трубиной «Французские парки». Обычно французскими называют парки, имеющие геометрически правильную планировку. На ум сразу приходит эпоха барокко, дворцы, дамы, кавалеры, парики... Париков на картинах Наталии Трубиной нет, но есть нечто другое. «Французские парки» Наталии Трубиной это что-то пёстрое, сказочное, но без королевских дворцов и плодов усилий королевских садовников. И если появляются коты, то без сапог. В её картинах - совсем другие сказки.

Если говорить коротко, то французские парки могут быть где угодно. Хоть на Луне. Это заметно и по работам Наталии Трубиной. Монмартр, Бретань... Но это и парк Монрепо, и сельская местность под Изборском, где художник по долгу живёт. Такие парки расцветают не только наяву. Это может быть игра воображения. Игра, в которой нет проигравших.


Одна из центральных работ новой псковской выставки вообще называется «Мираж». На ней белый пароход, который то ли летит, то ли идёт. Да и остальные работы имеют отношение к чему-то зыбкому, неустойчивому, недолговечному. Мы видим «Туман», «Иней»...


Туман рассеется, мираж развеется, иней растает, тени исчезнут, листья осыпятся... Но пока что с нами «инея сводчатый терем», как у Пастернака. Мираж пойман на лету и отправлен в единственно надежное место.


Голубые сосны похожи на колонны. Ни веток, ни игл мы не видим. Зато видим свет. Возможно, всё-таки это и есть колонны королевского дворца, которого как бы нет.
Ещё одна примечательная работа называется «Бретань»: приморская сельская дорога, растущие в наклон деревья и приглашающая в далёкий путь морская даль.
Само слово «парк» происходит от латинского parricus - «загон, ограда». Но здесь нам показывают то, что неизбежно выходит за установленные пределы. Неприкрытую красоту.


И здесь же, рядом с картинами, за стеклом стоит посуда, расписанная Марией Туриной. Зелёные жуки, улитки, кузнечики, стрекозы, цветы, стручки гороха... Из таких чашек надо пить что-то особенное. Например, бушуевский иван-чай (предыдущая выставка в этом зале называлась «Иван-чай»).


Спустя несколько дней в той же галерее, среди картин Наталии Трубиной, блиц-портреты посетителей на бумаге рисовала её дочь Мария Турина. Первым, кто начал позировать,
был пришедший с репетиции артист псковского драмтеатра Виктор Яковлев.
Вскоре художник вручила ему цветной портрет, нарисованный на обойной бумаге. В глазах Виктора Яковлева читалось: «Неужели я так выгляжу?» Но перед телекамерой артист постарался подобрать «правильные» слова: «Необычно, неожиданно... Всегда интересно, когда видишь себя со стороны...»


На мастер-класс Марии Туриной Виктор Яковлев пришёл с репетиции спектакля «Старик» по пьесе Горького, где он играет главного героя. «Если вам кажется, что вы не похожи, то имейте в виду: это не ваш портрет», - сказал я Виктору Яковлеву. «А чей?». - «Портрет героя, которого вы сейчас играете на сцене». - «Старика что ли?» - «Да, старика».
***

Выставка «Французские парки» - это то место, в котором наиболее чувствительным посетителям хочется надолго «припарковаться».

24.

КАК ВО СНЕ
(«Городская среда», 2017 г.)

Понятие «полистилизм» можно отнести не только к изобразительному искусству. Сама жизнь с её бытом часто смешивает вещи, которые, на первый взгляд, смешивать не стоит. Но именно при «перекрёстном опылении» иногда происходят неожиданные открытия. Хотя чаще всего бывает иначе: при соединении несоединимого наступает отторжение./.../

25.

ГОРОДСКИЕ СНЫ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Никогда не поздно стать псковичом

Интересно: когда невеста появляется в белоснежном свадебном платье, в оранжевых кроссовках и в чёрной балаклаве на голове, то это полистилизм или ещё нет? Наверное, верный ответ - да, потому что полистилизмом называют использование средств, различных по стилевой принадлежности и нормативному статусу. Но есть важное дополнение: использование разнообразных средств  должно быть стилистически мотивированным. То же самое касается живописи.

16 ноября 2017 года в псковской художественной галерее «Дар» открылась персональная выставка псковского художника Игоря Леонтьева. В разных буклетах, афишах и статьях сказано, что Игорь Леонтьев живёт в Риге. Это было верно до ноября 2016 года, то есть до тех пор, пока художник не переехал в Псков.


Правда, директор галереи «Дар» Ольга Кошелькова во время открытия выставки под названием «Возвращение в город сновидений» произнесла: «Сам господин Леонтьев называет себя человеком мира...» Об этом же свидетельствует и живопись Игоря Леонтьева. Человек мира не только тот, кто вчера в Риге, сегодня в Пскове, а завтра в Вене, и всюду чувствует себя уверенно и свободно. Это же относится и к путешествиям на полотне.
Игорь Леонтьев напоминает, что «полистилизм - это направление в живописи, которое предполагает путешествие и движение от реализма до абстракционизма, применение и использование многих стилей». Речь не только о разных полотнах. Подобные «путешествия» могут происходить в рамках одной картины.


С одной стороны, полистилизм помогает раздвигать границы. Но есть опасность формального подхода. Быть немного Веласкесом, немного Пикассо, немного Уорхолом... Не всякий любитель живописи это оценит высоко. Но если судить по выставке «Возвращение в город сновидений», то большинство присутствующих увиденным остались довольны, нет, восхищены. Мгновенно образовалась целая группа преданных поклонников, вернее - поклонниц, не на шаг не отходивших от художника и от его работ. Эти люди хотели знать о выставленных работах если не всё, то многое. Игорь Леонтьев постарался удовлетворить любопытство и, переходя от картины к картине, подробно объяснял, что же такое он изобразил и что это значит. В чём - символ? И что за всем этим стоит?


В то же самое время в галерее оказались люди, которые явно не испытали желания прийти на следующую выставку этого художника. Виной тому тот самый пресловутый полистилизм, который они переводят как «всеядность», граничащая с китчем.


Впрочем, слово «граничащая» здесь не совсем подходит. Игорь Леонтьев избегает границ. Он с видимой лёгкостью их преодолевает. В том числе и границы между явью и сном. Отсюда и название выставки (оно совпадает с названием свежей работы 2017 года, на которой мы видим старинный автомобиль, летящий самолёт, австрийский пейзаж - Долину храмов, доспехи, отражение в доспехах...)


Судя по выставленным работам, для Игоря Леонтьева очень важны смыслы. Похоже, нам демонстрируют иллюстрации идей, которыми художник живо интересуется. Идеи могут быть самыми разными.


Тем, кто увлекается квантовой физикой, пожалуй, стоит оказаться на выставке «Возвращение в город сновидений». Как и любителям алхимии (что может быть более далёкое друг от друга?). Дело в том, что Игорь Леонтьев готов был поддержать разговор и на тему квантовой физики, и на тему о сущности алхимии. И не просто поддержать разговор, а задать тон с помощью своих работ. «Алхимия - поэзия от науки», - говорит он, останавливаясь возле своей картины «Апология алхимии».


«Мне кажется, - говорит он, - мифологическое мышление относится к квантовому мышлению». Очевидно, подразумевается то, что в квантовом мышлении задействована энергетическая основа мысли. Вот и мифы, с которыми Игорь Леонтьев имеет дело, насыщены мыслями как сгустками энергии.


Во время открытия выставки художника спрашивали о том, как он начинал. Где и чему учился?


Сами работы - это и есть рассказ о том, как развивались его жизнь и  творчество. Мы видим краткую иллюстрированную автобиографию. Ретроспективу. Начинается всё с крошечного, величиной с ладонь, пейзажа, сделанного в четвёртом классе. В то время он ещё ничему не обучался. «Как это мне пришло в голову - я до сих пор не пойму, - говорит он. - Сегодня я такую работу вряд ли повторю».


Чтобы такое повторить, для начала надо старательно забыть то, чему его обучали в художественной школе им.Я.Розенталя, Латвийской художественной академии и в частных художественных студиях.


С одной стороны, самый что ни на есть реализм. Портреты отца, портреты сыновей, «Весенний пейзаж в Ецаве», «Пардаугава. Улица Номитни»... И здесь же «Апология алхимии»,  «Меланхолия», «Старая лодка. Созерцание». «Сюрреализм сквозь зубы просачивается», - улыбается Ольга Кошелькова. Да, сюрреализма здесь предостаточно.


Дверь в прошлое, дверь в будущее. Когда такая закрытая дверь-картина с проступающими ликами и крыпными каплями воды находится «в стене», то невольно остановишься, чтобы не загородить вход или выход. Выход есть. «Зайдя в дверь в будущее, оказываешься перед дверью в прошлое», - объясняет Игорь Леонтьев и начинает вспоминать о том, как ему пришла в голову идея изобразить эти двери. Всё дело в зеркалах.


Возле картины «Меланхолия» художник начинает рассказывать о том, откуда взялась такая грусть. Это состояние людей, которым кажется, что они всё уже познали. То есть меланхолия от пресыщенности. Напоминает конец света. Поэтому и солнце в левом верхнем  углу погасло.


Но пресыщенность - от обманчивости. Это только кажется, что нас не обманешь.


На самом деле мы знаем немногое и мало что видели. И это повод для радости.

26.

ЛЮБОВЬ ЕГО ЖИЗНИ

Посетители выставки к французским плакатам и афишам относились как к картинам. Любовались. Фотографировались на их фоне. Афиша ведь приглашала на Авиньонский фестиваль или призывала с чем-то там во Франции бороться. Но посетители не собирались на Авиньонский фестиваль, тем более уже прошедший. И французские проблемы их не слишком волновали. В отличие от современных французских художников./.../

27.

ЗДОРОВО ПОВЕСЕЛИЛИСЬ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Язык хорошего плаката не всегда должен быть шершавым, но всегда длинным, - чтобы доходил до наибольшего числа людей

Если плакат или афиша не бросаются в глаза, то их зря создавали. Если они не запоминаются, то кому они нужны? В галерее «Цех» псковского драмтеатра открылась выставка современного французского плаката Fabriquéen France («Сделано во Франции»). После открытия художник Ален ле Кернек прочёл лекцию «Утопия плаката» о развитии французского графического искусства второй половины ХХ века.

«Первый плакат, который я помню, был не плакат»

«Я расскажу о любви своей жизни». С таких слов начал своё выступление Ален ле Кернек*. О своей любви не читают лекций. Так что это была не лекция, а рассказ о любви. А заодно о французском графическом искусстве второй половины ХХ века и начала ХХI века.


«Первый плакат, который я помню, был не плакат», - произнёс Ален ле Кернек и начал вспоминать своё раннее детство. Ему два с небольшим года. Ему нравится яркая уличная реклама. Но тут случается «первая трагедия». Изменился дизайн белого и красного человечков, которые так нравились маленькому мальчику. Человечки стали слишком абстрактными.


Все свои слова г-н ле Кернек иллюстрировал соответствующими изображениями. Перед нами мелькнули белые и красные человечки. Автор плакатов знает, насколько сильно действует изображение. Говорить можно долго. Но если предъявить хорошее изображение - фотографию, картину, плакат, то сразу всё становится ясно.


На выставке «Сделано во Франции» все стены увешаны французскими плакатами. Это напоминает фотографии революционного Парижа 1968 года, которые показывал позднее на лекции Ален ле Кернек. Дома были покрыты плакатами, как чешуёй. И это значит, что плакаты должны выделяться среди других плакатов. Иначе они будут неотличимы, как кирпич от другого кирпича. Надо проявить фантазию. Надо выйти из общего ряда. Важно вырваться на простор.


В псковской выставке представлены работы ведущих мастеров графического дизайна. Авторы плакатов: Филипп АпелуаРик Бас БакерМишель БувеАлекс ЖорданАннет ЛенцВенсан ПеротеКатрин Заск... Ну и Ален ле Кернек, разумеется. Его работы обращают на себя внимания политизированностью.


Большинство выставленных плакатов - афиши. В театре они особенно уместны. Но есть плакаты о политиках и политических событиях. Такие потом отлично подходят для иллюстраций к учебникам и историческим книгам.


Французские плакаты переполнены метафорами. И это невероятный контраст с тем, что мы наблюдали в этой же галерее «Цех» в июне 2017 года - во время показа северо-корейской выставки.* Там были прямолинейный пафос и зубодробительная серьёзность. У французов же полно иронии.


Часто на российских театральных афишах помещают фотографии из спектаклей или просто лица артистов. На французских афишах, показанных в Пскове, лиц мало, зато много символов. Афиши не рассчитаны на лобовой удар. Ими можно любоваться. Их можно разгадывать. К ним стоит присматриваться.


С одной стороны, информацию можно считать, просто проходя мимо. С другой стороны не мешало бы приостановиться. То и другое работает на идею. Афиша и плакат обращают на себя внимание. Важны образы. Кое-что напоминает карикатуры. Многое рассчитано на образное мышление. В них есть не только информация, но и красота. Они стильные и могут украшать пространства, и ценны сами по себе - в отрыве от концерта, спектакля или какой-то общественной или политической идеи или события. Спектакль прошёл и забылся, а афиша осталась.

«У правительства грязные руки»

«Когда я начинал свою профессиональную деятельность, - пояснил Ален ле Кернек, - то мир рекламного плаката уже не принадлежал дизайнерам и художникам. Они не были авторскими. Под ними стояли названия рекламных агентств. Единственной сферой, в которой оставалась творческая свобода, была работа в политическом и социальном плакате. Я жил в это время и развивал свою утопию, веря в то, что мои работы способны что-то изменить. Конечно, они ничего не изменили, но мы все равно здорово повеселились».


Если присмотреться к плакатам, то  веселье продолжается. Плакат, на котором был бы изображён президент США Дональд Трамп, г-н ле Кернек рисовать бы не стал, потому что «Трамп сам себе карикатура». Тем не менее, изображение Трампа на псковской выставке есть. Ле Кернек нарисовал Трампа за полгода до того, как тот стал президентом. В тот момент художник был уверен, что Трамп проиграет и о нём скоро забудут.


На этом плакате Ален ле Кернек совместил изображение трубы (здесь обыграно слово trumpet - труба, и имя «Дональд», которое носил диснеевский мультипликационный герой  утёнок Дональд Фонтлерой Дак). Получился утёнок с клювом, словно труба. Таков один из творческих методов ле Кернека.


А вот дыра на красном флаге с плаката имеет румынское происхождение. Во время свержения диктатора Николае Чаушеску восставшие выходили на улицу с государственными флагами, герб на которых был вырезан. Художнику показалось, что это очень символично.

После революционных событий конца шестидесятых Ален ле Кернек переехал жить в провинцию Бретань. Но он не замкнулся в этом уголке Европы. Наоборот. Судя по его плакатам, он присутствует всюду. В США, Аргентине, России...


Как и многие его соотечественники, Ален ле Кернек явно симпатизирует левым взглядам. Отсюда и его утверждение: «Коммунистическая цензура в тысячу раз менее страшна, чем капиталистическая». Так он думает. В юности он год прожил в социалистической Польше, стажируясь в студии Хенрика Томашевского, и польское плакатное искусство на него сильно повлияло.

Лекция французского художника отчасти напоминала урок истории. На экране возникали фотографии французских президентов. Их Ален ле Кернек не очень жалует.


Вот Валери Жискар дЭстен («Семь лет несчастья. Этого хватит...»), вот Жак Ширак («Ширак думал, что он очень умный...»), вот ещё одно знакомое лицо... «Этого малыша вы знаете? - спросил у публики лектор, демонстрируя ещё одну фотографию. - Саркози. Он всё время говорил: «Я, я, я, я...» У него большое эго».


Так появился плакат «Лего Саркози». Эго, лего... Игра слов снова плавно переходит в игру образами.


Билборды, журналы, газеты, книги... Антифашистские плакаты, плакаты для марша против нетерпимости, плакаты против смертной казни, против педофилов, против СПИДа... За полвека Ален ле Кернек многое успел.

Нам показывают универсальный плакат для всех времён и народов: плакат о том, что «у правительства грязные руки». Затем следуют иллюстрации «пятьдесят лет истории безработицы» и «история ядерной индустрии во Франции».


Ален ле Кернек поясняет: «Атомную станцию хотели построить в туристическом месте в Бретани, но волна протестов не дала». Надо полагать, что волна протестов поднялась не без участия уличных плакатов Алена ле Кернека. Так что он скромничает, когда говорит, что его работы «ничего не изменили».


Думаю, что при нынешней ситуации в России не всякий плакат французского художника - ветерана уличного плаката - будет понят правильно. Хотя бы плакат «Барбудос», где совмещены два знаменитых бородача: мёртвый Христос и мёртвый Че Гевара.


Не спешите возмущаться. На выставке его нет.

***
У художника и дизайнера Рика Бас Бакера есть такое высказывание: «Искусство и дизайн хороши лишь тогда, когда 50 процентов зрителей любят работу, а ещё 50 процентов ненавидят». Это идеальное соотношение. Большинству вообще всё равно, что им демонстрируют. Не возникает ни ненависти, ни любви. Более того, какая-нибудь смешная «фотожаба», наспех сделанная восьмиклассником и выложенная на странице социальной сети ВКонтакте, будет положительно оценена большим количеством людей, чем мастерски нарисованный силуэт одного из родоначальников плаката как искусства знаменитого французского художника Анри Тулуз Лотрека.

С массовым появлением компьютеров с плакатами и афишами вновь стали происходить метаморфозы. Они достойны того, чтобы на эту тему кто-нибудь, - хотя бы тот же Ален ле Кернек, нарисовал какой-нибудь выразительный плакат.

*Ален ле Кернек - профессор и дизайнер-график. Член международного клуба AGI (Alliance Graphique Internationale). С 1972 года живет и работает в городе Кемпер (Франция). Не имея никакой связи с миром рекламы, плакаты Алена ле Кернека представляют собой, главным образом, политическое или социальное высказывание. Ален ле Кернек, получивший известность, как плакатист, также работает в сфере книжного дизайна, и дизайна многостраничных периодических изданий.

 

28.

ПРИРОДОВЕДЕНИЕ
(«Городская среда», 2017 г.)

Действительно, для русского уха слово «дауншифтинг» звучит, по меньшей мере, как насмешка. Можно вообще обойтись без слов или отыскать что-нибудь другое. Во все времена кто-нибудь хотел удалиться от суеты и довольствоваться малым. Жить в скиту, что ли. Или как Диоген...

29.

БЕЗ МИНУСОВ ЦИВИЛИЗАЦИИ
(«Псковская губерния», 2017 г.)

Недостаточно быть в ладу с природой. Необходимо ещё быть в ладу с самим собой

«Если мы можем на какой-то срок отдаться природе, чьи жизненные потоки струятся вокруг нас и сквозь нас, почему мы должны блуждать среди сухих костей, облекать живых людей, как на маскараде, в выцветшие наряды прошлого? Ведь солнце сияет и сегодня».
Ралф Улдо Эмерсон, «Природа», перевод А. Зверева.

«Мы всё получили от города. Наелись безумной суеты...», - произнёс в Центральной городской библиотеке города Пскова Евгений Останин. Два года назад здесь же проходила его персональная выставка*, а сейчас, 24 ноября 2017 года, открылась выставка «Цветы и не только...»,  в основу которой легли работы его жены Татьяны Барышниковой. Но без картин Евгения Останина тоже не обошлось.

«Лишь немногие взрослые люди способны видеть природу»

Действительно, то место, куда в 1990 году отправились жители Ленинграда Татьяна Барышникова и Евгений Останин, от суеты довольно далеко. «Нам из форточки Эстония видна», - как выразился Евгений Останин.
Вместо огромного Ленинграда-Петербурга - маленькая печорская деревня, в которой с каждым годом всё меньше жителей.


Выставку «Цветы и не только...» устроители увязали с Генри Торо, родившемуся двести лет назад. Этого американского писателя и общественного деятеля принято считать одним из родоначальников того, что в наше время называется дауншифтингом (отказ от карьеры, «простой» образ жизни, единение с природой). Что-то похожее случилось и с Татьяной Барышниковой и Евгением Останиным. Они переселились в Псковскую область.


Нельзя сказать, что это был отказ от благ цивилизации. Во всяком случае,  Евгений Останин соорудил на новом месте водопровод. И вскоре стало понятно, что вокруг «есть плюсы цивилизации, но нет её минусов».
То же самое можно сказать и о картинах, представленных на выставке. Пейзажи вполне цивилизованные. Не джунгли, не тайга, не дебри какие-нибудь. Татьяна Барышникова сосредоточилась на цветах. Но это домашние цветы, поставленные в вазах. Есть и «Натюрморт с книгой». Допустим, это открытая книга Генри Торо «Уолден, или Жизнь в лесу». Но задолго до Торо другой американец Ралф Улдо Эмерсон написал трактат «Природа», оказавший на Торо влияние. Трактат и сейчас можно читать так, словно это колонка в современном модном журнале: «Говоря откровенно, лишь немногие взрослые люди способны видеть природу. Большинство из них не замечает и солнца. Во всяком случае, взгляд их очень поверхностен. Солнце лишь касается глаз взрослого, но проникает в глаза и в сердце ребёнка. Природу любит тот, чьи обращенные вовне и внутрь чувства по-прежнему подлинно соответствуют друг другу; тот, кто и в зрелом возрасте сохранил дух детства. Общение с небом и землею становится его ежедневной пищей...»


Натуральную ежедневную пищу для ума и сердца не всякий способен переварить. И не только из-за не предрасположенности к природе. Дело в отсутствии широкого круга общения. Сколько угодно примеров того, как горожане в деревне не приживаются. Им не хватает общества. К тому же, недостаточно быть в ладу с природой.  Необходимо ещё быть в ладу с самим собой. Если человеку скучно или противно с самим собой, то жизнь «на отшибе» только усугубит ситуацию.

«Редкостное явление»

«Местное население - редкостное явление», - как выразился Евгений Останин. Может быть, поэтому на картинах Натальи Барышниковой и Евгения Останина совсем нет людей. Их заменяют предметы, которые людям сопутствуют. Книги, музыкальные инструменты, посуда... Если есть дом, то кто-то его зачем-то построил. Если есть бутылка, то кто-то из неё, наверное, пил. Если есть утюг, то кто-то им пользовался. Да и те же цветы кто-то срезал и поставил в вазу.


Художники из печорской деревни - не единственные жители Петербурга и Москвы, кто предпочитает жить в Псковской области. Таких людей сотни. В том числе художники, рок-музыканты, артисты, писатели, критики... Почти сто лет назад в Порховском уезде в Холомках Корней Чуковский и Мстислав Добужинский  организовали творческую колонию, где десятки петроградских знаменитостей - художников, прозаиков, поэтов - спасались от общественных потрясений. В девяностые годы ХХ века новые общественные потрясения сподвигли многих творческих людей снова покинуть столицы. Однако это было уже не организованное отступление. Каждый спасался как мог. И спасается до сих пор, потому что большой город великолепно умеет отвлекать. В нём постоянно что-то происходит, и это отвлекает от «общения с небом и землёю».


Евгений Останин - рок-музыкант. В прошлом тысячелетии играл на бас-гитаре в группах «Словене» и «Санкт-Петербург». Во время открытия выставки упомянули кинорежиссёра Сергей Овчарова, который тоже появился в наших краях много лет назад. Псковская область в этом смысле чрезвычайно удобное место. Москва, Петербург, Рига, Таллин сравнительно недалеко. Сюда можно приезжать на пленер или на съёмку фильма (Овчаров в Опочецком районе снимал фильм «Оно»). Но здесь же можно устраивать целые колонии культурной интеллигенции. И это всё-таки не будет означать уход от цивилизации. Между цивилизацией и природой нет непреодолимой пропасти.


В форточке видна Эстония, в дверях - Россия.


Разговор о живописи с участием художников незаметно превратился в разговор об умирающей русской деревне. Сельское население либо вымирает, либо бежит в город. Встречный поток не так велик. Но всё-таки он есть. В деревню приезжают жить те, кто «пресытился цивилизацией». Но до этого надо дорасти. Нельзя пресытится тем, чего ты не пробовал.

«Прислушиваться к шёпоту ветра в деревьях»

Евгений Останин по образованию учитель рисования и черчения. В Псковской области он тоже долгое время преподавал, но известен больше как человек, оформляющий музейные экспозиции и выставочные пространства. Так была придумана концепция частного музея в Самолве.** Евгения Останина спросили и об Изборском музее. Имеет ли он к нему отношение? Оказалось, что нет. («Музей с аптекарскими витринами - это какой-то позор. Да и подано всё так безграмотно»).


Что ж, безграмотность постепенно превращается в концептуальное искусство. Пять лет назад во время открытия юбилейной экспозиции в Изборском музее, в усадьбе Анисимова, повесили фундаментальную табличку, сделанную в форме фрагмента стены. На ней было начертано, можно сказать - выбито: «1510 год. Изборск вместе с Пском присоединен к Москве. Это обеспечило защиту Изборска».**Дело не в отдельной опечатке, а в том, что на такие «мелочи» часто стараются просто не обращать внимания. Небрежность превращается в безразличие. Культурный упадок во многом идёт как раз от безразличия («и так сойдёт»). Безразличие и цинизм плавно перетекают друг в друга.


Один из посетителей выставки «Цветы и не только...» рассказал о своём впечатлении от новой выставки. Хотя это было впечатление скорее не от картин, а от одной посетительницы, которая при виде работ воскликнула: «Как это может один и тот же человек рисовать такие прекрасные розы и такие кривые бутылки?!» Она, не вчитавшись, подумала, что это нарисовал один и тот же художник. Произошедшее можно было воспринять как курьёз, но имелась и другая крайность. Кого-то  смущали как раз не бутылки, а цветы. Зачем они?


Возможно, в этом и был смысл выставки - разместить столь непохожие работы в одном пространстве. Место и время действие одно и то же, а результат разный. Окружающая природа и природа человека при взаимодействии рождают непохожие вещи. Одно и то же может вдохновлять по-разному. И здесь на первый план выходит профессионализм. Если он есть, то стилевая принадлежность не столь важна.


В какой-то момент у Евгения Останина спросили о его картине, висевшей у самого входа в зал. Она называется «Органиструм». Что это такое и почему именно этот музыкальный инструмент художник захотел изобразить? Последовали пояснения: это колесная лира, харди-гарди - струнный щипковый музыкальный инструмент, который он услышал на альбоме музыкантов из своей любимой группы Led Zeppelin.


Опять Led Zeppelin. На открытии предыдущей выставки Евгений Останин вообще пришёл в футболке с названием этой английской группы.
В итоге разговор об «Органиструме» закончился тем, что картину по просьбе зрителей сняли со стены и почти торжественно вынесли на середину зала, поставили на журнальный столик стул, а на стул водрузили написанную маслом по картону работу. И художник принялся рассказывать харди-гарди («мне понравились его форма и звук»).


Этот инструмент можно было услышать в Пскове в 2017 году на апрельском фестивале Русской музыки на мастер-классе Андрея Котова и Сергея Старостина и на концерте трио Котов-Старостин-Волков. На колёсной лире играл Андрей Котов. А на альбоме участников  Led Zeppelin Роберта Планта и Джимми Пейджа No Quarter. Unledded  мы слышим игру Найджела Итона.


Всё-таки от качественной  рок-музыки не уйти. Почти полвека назад Евгений Останин играл в одной из первых советских рок-групп «Санкт-Петербург».  В то время на весь мир гремели Led Zeppelin. Но не только гремели. Они тихо экспериментировали с акустикой, со средневековыми темами. Тогда же зарождалось движение, когда именитые горожане предпочитали переезжать в сельскую местность. «Мы будем гулять по просёлочной дороге, - // И я буду петь тебе песню, повторяя твоё имя, // Прислушиваться к шёпоту ветра в деревьях, // Рассказывая матери-природе про нас с тобой», - как поётся в песне Bron-Y-Aur-Stomp группы  Led Zeppelin. Строки возникли, когда Роберт Плант поселился в Северном Уэльсе - в своём коттедже в графстве Гвинед, подальше от городского шума.


Bron-Y-Aur-Stomp - э
то готовый саундтрек к тому, чем последние четверть века занимаются Татьяна Барышникова и Евгений Останин. Если прислушаться к шёпоту ветра в деревьях, то можно такое услышать...

 

 

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий