Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Тяжёлый гнёт

Софья ПеровскаяВ Псков Софья Перовская приехала в три года. Отец - Лев Перовский - получил новое назначение, став псковским вице-губернатором. Дом подобрали подходящий - в самом центре города. Он принадлежал купцу Курбатову. То, что там жила в будущем знаменитая террористка Софья Перовская, позволило этому дому уцелеть до сих пор. Удивительно, что улицу, на которой она жила, при переименовании назвали не её именем. Теперь она не Великолукская, а Советская. А улица Софьи Перовской находится на Запсковье - идёт от ипподрома в сторону реки Псковы, заканчиваясь на высоком берегу возле храма Константина и Елены постройки XVI века. Этот старинный храм находится неподалёку от дома, в котором убили священника Павла Адельгейма.

«Говорят, эта Перовская принадлежит к высшей придворной аристократии...»

Если надо было сочинять приключенческий роман с нуля, не обращаясь к документам, то эта история вызвала бы заведомое недоверие. Слишком уж она книжная.

Небольшой провинциальный город. В центре города соседствуют дома с садами (сейчас это Детский парк). По одну сторону ограды играет маленькая девочка - дочь вице-губернатора, по другую - мальчик, сын губернатора. Потом они играют вместе. Проходит четверть века. Мальчик участвует в уголовном процессе как прокурор, пытаясь доказать, что та самая девочка (которая давно выросла) - заслужила смертную казнь за убийство царя.

Мальчика звали Николай Муравьёв, а девочку - Софья Перовская. Да к тому же ко всему этому имеет отношение ещё один человек - дед писателя Владимира Набокова Дмитрий Набоков. Набоков, который готовил этот процесс по делу «первомартовцев», тоже имел отношение к Пскову - он в нём родился.

Суд над народовольцамиНе все псковские губернаторы достойны упоминания, но Валериана Муравьёва упомянуть стоит. Он прибыл в Псков примерно тогда же, когда и отец Софьи Перовской Лев Перовский. В будущем отец Перовской станет петербургским губернатором и пострадает от террористов. Нет, на него не покушались, но при нём в Петербурге Каракозов стрелял в Александра II. И Перовского уволили. А спустя пятнадцать лет на Александра II устроит настоящую охоту дочь Льва Перовского.

Род Перовских был не простой. Софья Перовская приходилась правнучкой  графу Алексею Кирилловичу Разумовскому - министру народного просвещения России. (Разумовский разработал устав и открыл Царскосельский лицей, был дедом Алексея Константиновича Толстого... А внебрачным сыном графа Алексея Разумовского был генерал Василий Перовский, вдохновивший Григория Данилевского на написание романа «Сожжённая Москва»).

Существует легенда, что русская императрица Елизавета в 1742 году вступила в тайный брак с Алексеем Григорьевичем Разумовским, которому Алексей Кириллович доводился племянником. А происходило это, когда императрица  посещала имение Покровское-Рубцово и село Перово. В Перово будто бы и состоялось венчание. По этой причине возникла фамилия «Перовские». И в такой семье родилась революционерка, убившая в 1881 году российского императора. 

В семье губернатора Перовского Софья оказалась не единственной революционеркой. Её родной старший брат Василий Львович тоже примыкал к «народникам», входил в кружок «чайковцев». Впервые его арестовали в 1874  году, а в 1881 году отправили на каторгу в Тобольскую губернию.

Одна из лучших художественных книг, в которых действует Софья Перовская, - роман Марка Алданова «Истоки»:

«-  Говорят, эта Перовская принадлежит к высшей придворной аристократии. Будто  бы  она  еще  недавно  на  балах в Зимнем дворце танцевала с великими князьями.     

 - Едва  ли. Я немного знал ее отца, - сказал Муравьев. - Не очень хороший был  человек,  настоящий  деспот.  Они небогаты и, настолько мне известно, к придворной аристократии не принадлежат. Эту бедную девушку я не знал.

-  Почему  же  она  "бедная  девушка"?  - спросил Коля, не желавший все время молчать в обществе взрослых. Но профессор ничего ему не ответил. 

-  А  вы,  Иван  Константинович,  знали  Перовскую?  -  спросил  доктор Валицкого, который, по своему обыкновению, молчал.

- Да, встречал.

-  Что  же  вы  о  ней  думаете,  если не слишком нескромно вас об этом спрашивать?

-  Ничего  не думаю... Они недавно приговорили царя к смерти. По-моему, это чрезвычайно глупо».

Действительно, занятие было не самое умное - убивать царя. Думали, наверное, что если убить нескольких царей подряд,  так сказать - ускорить жизненный цикл, то рано или поздно во главе страны окажется кто-нибудь подходящий. Не получилось.

«Чтобы ноги больше не было в моём доме!»

В воспоминаниях революционера Николая Морозова («Повести моей жизни») есть такие строки: «Вбежала маленькая живая шатенка с небольшим кругленьким личиком и детскими чертами. Это оказалась Перовская, оставившая недавно придворную среду, чтобы идти вместе с нами в народ...». Но, судя по всему, «придворную жизнь» она никогда не вела. Хотя отец, очевидно, был бы не против. Однако против была дочь, довольно рано начавшая общаться с вольнодумными сверстниками и сверстницами. Об этом мы знаем благодаря её родному брату Василию и его книге «Воспоминания о сестре», вышедшей в 1927 году.

Василий Перовский рассказал о «золотой поре детства»: когда он в Пскове вместе с маленькой сестрёнкой, которая была на четыре года младше него, катался на санках с ледяной горки и на коньках на губернаторском пруду... Они вместе секли крапиву деревянными мечами, убегали в лес, разводили костры, ловили в пруду карасей, играли на плоту в пиратов, катались на пароме... Однажды Коля Муравьёв упал в воду и начал тонуть... Гувернантка бестолку суетилась, а Вася и Соня вытаскивали Колю Муравьёва - будущего министра юстиции и генерал-прокурора, а потом посла России в Италии. Но главная миссия Николая Муравьёва была другая - произнести на суде над Перовской, Желябовым и другими народовольцами: «...Подвергнуть смертной казни через повешение...»

Псковская «золотая пора» прошла, впрочем, быстро. Вице-губернатором Лев Перовский был с 26 июля 1857 по 2 августа 1859 года. Разрыв с отцом произошёл у Софьи значительно позже, когда она училась на женских курсах. Судя по воспоминаниям её старшего брата, это выглядело традиционно. Отец сказал в гневе: «Или ты порвёшь всеми этими стриженными дурами - или чтобы ноги больше не было в моём доме! Выбирай». Вот она и выбрала.

«Перовская  должна  была  выстрелить  в бутыль и взорвать весь дом...»

Перовская принимала участие не только в самом роковом из покушений на Александра II. Некоторые предыдущие - неудавшиеся - покушения она тоже готовила. Например, когда под откос хотели отправить императорский поезд и рыли подкоп под железнодорожное полотно. У Марка Алданова в романе «Истоки» это выглядела так: «...в доме оставались  только Перовская и Ширяев. Уходившие старательно шутили: - "Что, Сонечка,  спать  верно не будете?" - "Я? Буду спать как сурок!" - поспешно и тоже  очень  весело  отвечала  Перовская.  - "Ну, приятных снов", - говорили товарищи и вздыхали свободно, выйдя из дома. 

Взрыв  должен  был  быть  произведён  из сарая, из которого удобно было наблюдать  за  железнодорожным  полотном:

-  Неужто  ещё  спите?  Эй,  проснись,  мужичок!  -  радостным  голосом закричал  Михайлов.  За  дверью  послышались шаги и в комнату, широко зевая, вошла  Перовская,  в  своем  чистеньком  мещанском  платьице.  За два месяца работы  на подкопе она очень исхудала, её небольшое круглое лицо вытянулось, румянец  исчез. "Краше  в гроб кладут! Если б ещё несколько дней ждать, они все посходили бы с ума...».

Можно, конечно, сказать, что с «ума посходили» гораздо раньше, когда устроили охоту на царя...

«Михайлов  осторожно проверил контакты, - сказано у Марка Алданова. - От спирали одна проволока спускалась  в  подвальный  этаж, другая выходила наружу и по плинтусам дома, затем  по двору, под слоем насыпной земли, шла в сарай. Вероятно, можно было бы  расположить провода проще, но Гартману нравилось, что спираль помещается в  сундуке  с  бельем.  Он  любил  эффекты.  Быть  может, по той же причине, неподалеку  от  сундука  стояла  бутыль  с  динамитом:  в  случае  появления полиции,  Перовская  должна  была  выстрелить  в бутыль и взорвать весь дом...»

Ни в тот раз, ни позднее Перовской стрелять не пришлось. Взорвали они не дом, а нечто большее.

«Скрывать любовь к Желябову было ей не под силу»Перовская и Желябов

Полиция действовала бездарно. Это ведь не мучить политкаторжан. Здесь требовались интеллектуальные усилия. Одно время «Желябов  и  Перовская, под  именами  Слатвинского и Воиновой, жили по 1-ой  роте Измайловского полка в небольшой квартире из двух комнат с кухней, - писал Марка Алданов в «Истоках». -Прислуги  они  не  держали, людей принимали мало, никаких писем не получали. Время  было  тревожное,  полиция  приказывала дворникам большого дома No 18, Петушкову и Афанасьеву, держать ухо востро. Слатвинский и Воинова выдавали себя  за  брата  и сестру. Этому дворники не верили и ухмылялись. Подозрений же  против  них  до  последних  дней  не имели. И лишь в самом конце февраля околоточный  велел  особенно  следить за квартирой No 23. У полиции возникли смутные подозрения.  Дворники  потому  не считали этих жильцов братом и сестрой, что Воинова не сводила со Слатвинского глаз.   Перовская  хорошо  скрывала  свою революционную  работу,  но скрывать любовь к Желябову было ей не под силу».

Это были всё же не очень типичные террористы. Не маньяки и не людоеды. Впрочем, террористами не рождаются. И при других обстоятельствах эти же люди могли бы стать не успешными убийцами, а, допустим, успешными учёными. У Перовской, например, имелись большие способности к математике. Ей преподавал Александр Страннолюбский - тот самый, что давал уроки математического анализа Софье Корвин-Круковской (Ковалевской).

Но математике она предпочла химию. Начала посещать занятия в химической лаборатории Александра Энгельгардта. А когда пришла пора изготавливать бомбы, то и без неё было кому их изготовлять.

Те, кто её знал, рассказывали, что никакой особой воинственности у неё не было. Скорее наоборот, её долго смущало насилие. Аркадий Тырков из «Народной воли» говорил, что  «она точно мстила Александру II за то, что он оторвал её от мирной, спокойной работы пропагандистки».

Существует малоизвестный советский фильм «Софья Перовская». Это один из тех редких биографических фильмов, которые можно пересматривать и спустя много лет. Это по-настоящему большое кино. Не великое, но искусство - с мощным составом авторов. Сценарий Габриловича, музыка Шостаковича...В 1967 году фильм снял Лео Арнштам (это последний его фильм).

«Софья Перовская» - не прямолинейный пропагандистский фильм, каких в те времена хватало. Герои фильма - и царь, и его убийцы показаны скорее жертвами. Двадцатисемилетнюю Софью Перовскую сыграла двадцатисемилетняя Александра Назарова (наверное, лучшая её роль), а Владислав Стржельчик сыграл целых две роли - Александра II и следователя. В роли Желябова - Виктор Тарасов, в роли Кибальчича - Борис Хмельницкий, в роли Гриневицкого - Георгий Тараторкин... Ефим Копелян сыграл Лорис-Меликова. В этом фильме жалко почти всех, но меньше других - Желябова, соблазнителя.

Прокурор в фильме, сценарий которого почти не отклоняется от исторических документов, произносит: «Подсудимая Перовская - есть символ всего развратного и распутного в нравственном смысле». Если это было так, то и говорить нечего. Зло наказано. Осталось только погрузить его в забвение. Однако о случае с Перовской лучше не забывать. Наоборот, пример народовольцев следует изучать, чтобы понять, как чистые и нормальные люди превращаются в убийц, и как мало чистые и нормальные люди от безжалостных убийц отличаются.

Казнь фильм«Дорогая моя, неоцененная мамуля! - писала Софья Перовская из тюрьмы. - Меня все давит и мучает мысль, что с тобой. Дорогая моя, умоляю тебя, успокойся, не мучь себя из-за меня, побереги себя, ради всех окружающих тебя и ради меня также. Я о своей участи нисколько не горюю, совершенно спокойно встречаю ее, так как давно знала и ожидала, что рано или поздно, а так будет. И право же, милая моя мамуля, она вовсе не такая мрачная. Я жила так, как подсказывали мне мои убеждения; поступать же против них я была не в состоянии, поэтому со спокойной совестью ожидаю все предстоящее мне. И единственно, что тяжелым гнетом лежит на мне, это твое горе, моя неоцененная, это одно меня терзает, и я не знаю, что бы я дала, чтобы облегчить его. Голубонька моя, мамочка, вспомни, что около тебя еще громадная семья, и малые и большие, для которых, для всех ты нужна, как великая своей нравственной силой...

 Это по-настоящему убийственное письмо. Редкий документ. Во всей мировой истории таких мало. Убийца, которую скоро неминуемо казнят, пишет маме: «Мысленно, крепко и крепко целую твои ручки и на коленях умоляю не сердиться на меня. Мой горячий привет всем родным. Вот и просьба к тебе есть, дорогая мамуля, купи мне воротничок и рукавчики, потому запонок не позволяют носить, и воротничок поуже, а то для суда хоть несколько поправить свой костюм: тут он очень расстроился...22 марта 1881 года. Твоя Соня».

Народовольцев, в том числе и Перовскую, казнили на площади, которая сейчас называется Пионерской, между нынешними Театром юного зрителя имени А. А. Брянцева и памятником Грибоедову. Тогда это был Семёновский плац, на котором в 1849 году гражданской казни подвергся Фёдор Достоевский и другие петрашевцы.

Те, кто знал Перовскую в последний период её жизни на свободе, рассказывали, что она была счастлива.

«Несмотря  на  переполнявшее её счастье, Перовская часто плакала, - писал Алданов. - И она, и Желябов  прекрасно понимали, что жить им осталось очень недолго. Но в его присутствии  Перовская  была  бодра,  весела и даже скрывала он него, что здоровье  её Казнь фильм худо... По-настоящему  в первый раз в жизни Перовская стала счастливой именно тогда, когда  её короткая страшная жизнь подошла к концу. Желябов тоже любил её, но не "до  безумия". Он  всегда  нравился  женщинам,  имел немало увлечений и никогда им большого значения не придавал».

Народоволец Лев Тихомиров, со временем превратившийся из революционера в монархиста, позже вспоминал: «...Самолюбивая, властная, с резко выраженной женской натурой, Софья Львовна всей душой полюбила Желябова и даже стала его рабой и находилась в полном порабощении».

Раба любви и ненависти.

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий