Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

информация
Пишите нам:
gorgazeta-pskov@yandex.ru

Общепризнанная надежда

ЛадинскийУ Антонина Ладинского есть стихотворение, в котором сказано: «Всё может быть... на заседанье чинном // Мне памятник потомки вознесут // И переулок в городе старинном // В честь бедного поэта назовут...». Но потомки  в старинном городе Пскове назвали улицу не именем Ладинского, а именем его одноклассника Леона Поземского, тоже учившегося в Псковской мужской гимназии. Вряд ли Антонин Ладинский был этим сильно огорчён. Всё-таки, сражаясь в Гражданскую войну на стороне белых, он был ранен, но остался жив, а Леона Поземского, воевавшего на стороне красных, убили.

«Можно печатать где угодно, рядом с кем угодно»

В советское время книги писателя-эмигранта Антонина Ладинского хоть и не все, но издавались. Он был из тех, кто вернулся на Родину, теперь уже в СССР и, следовательно, стал почти благонадёжным. Нина Берберова о нём написала: «У Ладинского на ноге тридцать лет не закрывалась рана, полученная в 1919 году». Ранение подпоручик Ладинский получил, когда воевал с большевиками в армии Деникина (а потом - через Константинополь и Александрию - оказался в Париже).

В детстве я не знал, что Антонин Ладинский сочинял стихи и знал его только по одному-двум историческим романам. Мне запомнился «Когда пал Херсонес». Переживший падение Российской империи, Ладинский часто обращался к падению предыдущих империй.

Поэт и литературовед Глеб Струве говорил, что «как бы хорошо Ладинский ни писал прозу, он никогда не победит ею собственных стихов»Это очень спорно. Хотя в русской эмиграции долгое время поэзия Ладинского была известнее, чем его проза. Стихи он начал публиковать раньше и получал на них хорошие отзывы. Его похвалил даже Георгий Адамович,  написавший, что его стихи «можно печатать где угодно, рядом с кем угодно».

Адамович назвал Ладинского «общепризнанной надеждой». Тот же Адамович Сирина-Набокова назовёт «отталкивающим писателем», хотя и с удивительным даромДумаю, что приятие Ладинского и неприятие Сирина среди многих эмигрантов первой волны было связано с тем, что Ладинский был привычнее. Он точно был не новатор и никого не эпатировал. Но если в Ладинского вчитаться... 

«Когда приходят мысли // О гибели и страх, // Не трепещи! Помысли, // Что ты не только прах...». Человек срифмовал «мысли / помыслил». Удивительное дело. Впрочем, у Ладинского имеются и достойные внимания стихотворные строки: «Как было бы скучно // Без адских кругов, // Без муз неразлучных, // Без слез, без стихов. //Без долгих - до света - // Бессонниц в аду, // Без горечи этой // Свинцовой во рту...»

В предисловии к книгам  никогда не забывали написать, что родился Ладинский в Псковской губернии. Вот только где? Сам писатель говорил, что в Порховском уезде в деревне Общее Поле. Но в метрической книге сказано, что он родился в селе Скугор Островского уезда. Теперь это деревня Скугры Дновского района. Именно туда приезжал Ладинский в 1960 году - незадолго до своей смерти. 

«Но эту вашу просьбу вынужден отклонить»Ладинский

Через некоторое время после рождения Антонина, ещё в позапрошлом веке, семья Ладинских переехала в Псков, где отец получил назначение на должность помощника полицмейстера и чин коллежского асессора. Позднее он станет надворным советником и получит должность уездного исправника Новоржевского уезда. Жила семья Ладинских там, где сейчас в Пскове пересекаются улицы Карла Маркса и Гоголя.

В 1978 году по мотивам одного из исторических романов Ладинского Игорь Масленников снимет фильм «Ярославна - королева Франции» с песнями Юлия Кима и музыкой Владимира Дашкевича (роман называется «Анна Ярославна - королева Франции») с Еленой КореневойКириллом ЛавровымВасилием ЛивановымНиколаем КараченцевымАрменом Джигарханяном...

Среди эмигрантов первой волны было довольно много людей либо воевавших с большевиками, либо просто ненавидевших их и вынужденных бежать, но затем мысленно или наяву переметнувшихся на сторону Советской власти. Антонин Ладинский был один из них.

Если бы в 1919 году подпоручику Ладинскому сказали, что он будет сочинять пафосные стихи о серпе и молоте, то он бы оскорбился. Однако так произошло. Причём, это случилось задолго до его возвращения на Родину: «Средь бури - флаг с серпом и молотом // Грохочет кузницей Урал. // Пшеница в поле стала золотом, // Явились жницы, как на бал...» Заканчивалось то стихотворение так: «Теперь нам не до побрякушек, // Когда не счесть на небе дыр, // Когда под гром советских пушек // Родился в битвах новый мир».

 Русские эмигранты тогда мучительно метались в разные стороны. Те, кто был крайне правых взглядов, даже примыкали к фашистам. Другие, наоборот, склонялись к коммунистам, и Ладинский был среди них, интересуясь советской литературой, а через неё советской жизнью.

Во Франции выходило издание «Русский патриот», позднее переименованное в «Советский патриот». Среди авторов были очень неожиданные люди, в том числе РемизовБердяев, Одоевцева, Зуров... Ладинский там тоже печатался. Но он пошёл дальше многих, в 1946 году приняв советское гражданство.

Была попытка во время войны привлечь к сотрудничеству с «Русским патриотом» Ивана Бунина, но осторожный Бунин в письме Ладинскому написал: «Дорогой Антонин Петрович... Получил номер вашей газеты, взял предыдущие номера у Зурова - и ещё более убедился, что газета -- яркополитическая, а я уже давно потерял всякую охоту к какой бы то ни было политике; горячо радуюсь победам России и союзников, но ведь это не политика. Посему, при всей моей нелюбви отказывать людям и особенно друзьям, приятелям, никак не могу - по крайней мере, в данное время - участвовать даже в литературном отделе "Русского патриота". Вы говорите: "Поддержите нас". Но ведь это есть поддержка газеты, органа политически боевого, участие в известной политической деятельности. Не сетуйте, дорогой мой, на меня, я очень люблю вас и как поэта, и как прозаика (с великим удовольствием читал, между прочим, про Анну Ярославовну), люблю и как человека, рад был бы сделать вам угодное, но эту вашу просьбу вынужден отклонить».

В это время в послевоенной Европе «советские агенты» действовали очень активно и открыто. После войны во Франции существовал «Союз советских граждан». Его, как и издание «Советский патриот», потом запретили, но к тому времени Ладинский стал секретарём и переводчиком спецкора газеты «Правда» Юрия (Георгия) Жукова - в будущем одного из самых известных советских телепропагандистов-международников.

«Это был озлобленный, ущемленный человек, замученный тоской...»

Просоветская деятельность Ладинского была настолько очевидна, что в 1950 году его выслали из Франции, но в СССР он, в отличие от некоторых других разагитированных белоэмигрантов, возвращаться не торопился. Смерти Сталина он дождался, находясь в ГДР, и приехал на Родину только в 1955 году.

В 1956 году Ладинский  закончил писать «Парижские воспоминания», где говорил о Бунине, ТэффиСаше ЧёрномБальмонте... А ещё раньше, в 1955 году, в «Литературной газете» появились его воспоминания о Бунине. По тем временам это было нечто вроде сенсации.

О Бунине Ладинский написал: «Он, по-видимому, не представлял себе жизнь вне русской стихии. Бунин не делал особых усилий, чтобы войти во французскую среду, и так и не прижился к чужой жизни, несмотря на всю любовь к уютному Парижу или к милым пейзажам Прованса. Сквозь всякие житейские препятствия он понимал, что совершил ошибку, и только его заносчивый характер мешал ему признаться в этом. Он не любил разговоров на тему о возвращении на родину, отговаривался своей старостью...»

А Ладинский на Родину вернулся, как до этого возвращался в своих стихах в своё псковское детство: «Я помню много слез и вздохов странных, // И ночи материнские без сна. // Солдатиков румяных оловянных // Мне покупала в городе она, // И по скрипучим голубым сугробам // Меня возила в пекле меховом // Угрюмым мальчиком и большелобым // К веселым детям в гости в шумный дом...»

Сергей Нальянч (Шовгенов - поэт, публицист, литературный критик) с насмешкой отзывался о стихах Ладинского: «Поэты говорят о пустяках и не желают (Ладинский, Поплавский) расстаться с коротенькими штаниками и покинуть сусальный мир с гномиками, щелкунчиками, елочками, балериночками, солдатиками и прочей мертвой бутафорией».  

Ладинского с его стихами и исторической прозой многие воспринимали как литератора уходящего времени. Сам Ладинский понимал, что чем дальше, тем сложнее ему жить во Франции. Литературным трудом было не прокормиться. Он устроился телефонистом и воспринимал эту работу мучительно. Она казалась ему тупой, унизительной, «лакейской» (несмотря на то, что другим русским эмигрантом часто приходилось добывать пищу более тяжким трудом).

ЛадинскийПо всей видимости, вот такого Ладинского - недовольного, ворчливого и заглядывающегося в сторону Москвы - некоторые его современники и запомнили. Нина Берберова вспоминала: «Это был озлобленный, ущемленный человек, замученный тоской по родине, всем недовольный, обиженный жизнью, и не только этого не скрывавший, но постоянно об этом говоривший».

Но бывали и другие времена. Ладинский работал не только «лакеем», но  и журналистом. Как корреспондент газеты «Последние новости» совершил в 1936 году поездку в Иерусалим и написал целую книгу «Путешествие в Палестину», изданную затем в Болгарии в 1937 году. Книга получилась разноплановая. Отдельная глава посвящена русским в Палестине, отдельно - евреям, отдельно арабам...

Язык Ладинского совсем не старомоден. Книга «Путешествие в Палестину» не потеряла актуальности до сих пор : «В этот день арабская забастовка была в  разгаре. Мне говорили:

- Забастовка провалилась. Потому что в Палестине уже достаточно евреев, чтобы парализовать ее действия на экономическую жизнь страны. А вот в Сирии она удалась. Почему? Потому что там некому было сопротивляться...»

Рассуждает Ладинский и об исламских фанатиках: «Питается этот национализм прежде всего теми настроениями, который издревле существуют в мусульманских странах. Он результат религиозного фанатизма и нетерпимости. Мулла до сих пор остался для темного феллаха духовным руководителем и советником во многих житейских случаях. В его глазах великий муфтий по-прежнему является представителем Магомета и олицетворением истины мусульманской религии...»

Кстати, тот самый эмигрантский литературный критик Нальянч, язвительно отзывавшийся о стихах другого эмигранта - Ладинского,  после окончания Второй мировой войны вернулся в СССР и вскоре попал в сталинский лагерь. Ладинский оказался осторожнее - в СССР не спешил, хотя, как и Нальянч, с просоветскими и советскими изданиями сотрудничал.

Что же касается «сусального мира» из стихов Ладинского, то помимо этого в них имелись достойные внимания строки, в том числе связанные с псковским детством автора.  Его стихотворение «Детство» заканчивалось такой строфой: «Когда рояль прекрасный раскрывали, // И черным лакированным крылом, // Огромной ласточкою в белой зале // Он бился на паркете восковом».

Ласточка - одна из самых известных перелётных птиц в мире.

 

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий