Забытая книга. Часть IХ

Куранов(Продолжение. Начало в №№ 555-562). В 2004-2020 годах в разных изданиях были опубликованы десятки статей, посвящённых современной литературе: рецензии, репортажи, интервью... Евгений Водолазкин, Даниил Гранин, Алексендр Генис, Дмитрий Быков, Вера Полозкова, Мариэтта Чудакова, Михаил Елизаров, Андрей Дмитриев, Игорь Золотусский, Алексей Иванов, Илья Стогов, Александр Архангельский, Виктор Ерофеев, Андрей Арьев, Бенгт Янгфельдт, Ник Харкэвэй... Всё это составило «Забытую книгу», первая часть которой публикуется здесь.

Автор.

 

112.

 «ОБИДНО ЗА ЗДЕШНИХ ЛЮДЕЙ...»
(«Городская среда», 2019 г.)

Вот отрывок из выступления Валентина Курбатова на вечере, посвящённом писателю Юрию Куранову: «Даже Джульетто Кьеза не поленился из Рима приехать и сказать в Вятском университете, что это на России лежит святое право спасти мир... Нет, об Америке он не говорил - это брошенный отрезанный ломоть. Спасти Европу».

Даже Джульетто Кьезо... Что же тут удивительного? Сеньор Кьеза один из тех иностранцев, которые регулярно в российских СМИ «разоблачают» коварный Запад. Он это делал ещё, когда жил в СССР, - работал московским корреспондентом коммунистической газеты «Унита».

Одно из самых известных «разоблачений» Джульетто Кьеза - фильм «9/11. Расследование с нуля». Кьеза и его соавторы утверждали, что башни-близнецы Всемирного торгового центра обрушились не из-за пожара, возникшего после того, как в здания врезались самолёты, захваченные террористами, а совсем по другой причине. Их якобы взорвали американские спецслужбы в результате управляемых взрывов.

Интересно, чтобы сейчас говорил старший товарищ Валентина Курбатова - Юрий Куранов? Подписывал бы он, как Курбатов, письмо в поддержку политики Путина в Крыму? Стоял бы у истоков Общероссийского народного фронта? Чтобы он сказал о РПЦ образца 2019 года?

Вопросы не праздные. Куранов, судя по тому, что мы о нём знаем, в конце жизни стал очень религиозен и довольно резко высказывался о некоторых вещах, происходивших в России (писателя не стало в 2001 году). Люди похожих взглядов сегодня находятся на крайне правом фланге. Вот и Курбатов в Пскове заговорил о недавних событиях в Екатеринбурге и противостоянии местной общественности и тех, кто решил соорудить в сквере храм. Валентин Курбатов сказал, что был сделан «вызов Церкви в Екатеринбурге ...» Это сегодня распространённая точка зрения: будто бы безбожники хотят на американские деньги разрушить Святую Русь, и место для этого выбрали соответствующее - Екатеринбург, где убили святого Николая и его семью.

Юрий Куранов интересен ещё и тем, что бОльшую часть жизни был вполне советским писателем. Официальным, признанным властью и публиковавшимся даже в газете «Правда». Да, его отца репрессировали. Но советским писателем его сын быть не перестал. Писал не только аполитичные миниатюры о природе, публиковавшиеся в книгах «для детей среднего и старшего возраста». Выходили у него и книги о колхозе, Нечерноземье... С детства помню его роман «Заозёрные Звоны». Он и сейчас под рукой (долго его искал, но нашёл во втором ряду на высокой полке). Та самая книга, которая была в нашей семье с начала 80-х. Несколько дней назад попробовал читать. Ощущение то же самое, что и детстве: пускай это читают другие.

В конце жизни сам Юрий Куранов о своём творчестве высказывался довольно жёстко. Его процитировал в городской библиотеке Валентин Курбатов: «Хватит, моё творчество - заблуждение и бессмыслица». Куранов имел в виду прозу. Он перешёл на написание богословских стихов. Отрастил бороду. Стал похож на старца.

Для людей, пришедших в определённом возрасте к религии, это нормально - отрицать прежнее своё творчество. Молитва для них - хороша, а художественное произведение? Пустяк. Лев Толстой и не такое о своих знаменитых романах говорил.

Валентин Курбатов, похоже, считает, что творчество Куранова тоже напоминает молитвы. И не заблуждение, и не бессмыслица это, а практически подвижничество.

«Сегодня великих нет», - считает Валентин Курбатов, имея в виду, что Куранов как раз и был великим.

Сам-то Куранов писал  о правильной жизни не на показ и о том, что «нет, истинная Русь молитвенна, скромна...» Не уверен, что ему бы понравились рассказы современников о его пьянстве и о его великих литературных талантах. Шумихи и чрезмерной откровенности он уж точно не хотел, а писателем, на мой взгляд, был неровным (когда пишут, что входил в первую десятку советских писателей, то всерьёз подставляют его, навлекают насмешки).

Но жизнь Куранова и отдельные его произведения заслуживают внимания. И в этом смысле он отличается от большинства других псковских авторов, которые, в конце концов, вынудили Куранова навсегда покинуть Псковскую область.

 113.

ДЕЛО ПИСАТЕЛЯ КУРАНОВА
(«Псковская губерния», 2019 г.)

Юрий Куранов: «Сейчас, когда в литературу бросилась всякая шпана, русский литературный язык гибнет»

Выставку молодых художников «Светлый голос в сумерках» посвятили советскому и российскому писателю Юрию Куранову. Но так как выставка открылась в Центральной городской библиотеке Пскова на улице Конной, то дело не ограничилось демонстрацией студенческих иллюстраций и плакатов, сделанных под кураторством преподавателя Псковского государственного университета Лилии Момотовой. О Юрии Куранове подробно рассказали литературный критик Валентин Курбатов и учёный секретарь Калининградской областной научной библиотеки Светлана Постникова.

«Пробуждает сильнейшее чувство сострадания и любви»

Юрия Куранова - в то время уже заметного писателя, публиковавшегося у Твардовского в «Новом мире», в «Литературной газете» и даже в газете «Правда» пригласили в Псков в конце шестидесятых годов «для усиления». Создавалось Псковское региональное отделение Союза писателей. Чтобы зарегистрировать это отделение, нужны были состоявшиеся авторы с билетом члена Союза писателей. Иначе бы региональный Союз не зарегистрировали.


Юрий Куранов приехал жить в Псков из костромского села Пыщуг. Но деревенским человеком он не был. Он им стал. Родился в Ленинграде. Отец был заместителем директора Эрмитажа, а мама - ученица Павла Филонова, искусствовед, работала в Русском музее. Но отца в 1936 году репрессировали. «В шестилетнем возрасте я оказался в ссылке, - вспоминал Куранов. - И вот впервые попал я в настоящий цветущий лес. И какая-то деревенская девочка показала мне в глубине лесной ароматно расцветший огромный цветок. Я поражён был этим цветком... склонился над ним и долго смотрел в него, чувствуя, как он светит мне в лицо, я дышал его благоуханием.  Там, среди сосен и елей, среди берез и осин, в прохладе леса. В чистоте его». Может быть тогда, на Иртыше, и появился Куранов-писатель с его вниманием к природной чистоте.


Позднее Куранов жил в Норильске (отец после лагеря там находился на поселении), поступил в МГУ на истфак, но не закончил, поступил во ВГИК на сценарный факультет. Однако путь в конечном итоге выбрал совсем не кинематографический. Долгое время писал прозаические миниатюры. Получил поддержку Константина Паустовского, Эммануила Казакевича, Вениамина Каверина«Я встречался с К. Паустовским, был у него дома на Котельнической набережной в 1957 году, - написал Куранов в 2000 году. - Меня к нему привёл Ян Френкель. Я тогда ещё нигде не печатался, только потом К. Паустовский стал мне помогать...»


Его сравнивали с Пришвиным, Паустовским, Астафьевым, Юрием Казаковым, Георгием Семёновым...


Я бы условно разделил творчество Куранова на три части. Вначале были слова восхищения, затем слова непослушания, а потом слова смирения. Религиозного смирения.


Первоначально было созерцание и описание природной красоты. И здесь видно не только влияние Паустовского, но и японских авторов. «Созерцание красоты, - процитировал однажды Юрий Куранов японского писателя Ясунари Кавабата, - пробуждает сильнейшее чувство сострадания и любви к людям, и тогда слово «друг» звучит как слово «человек»».


К периоду «восхищения» относятся его многочисленные миниатюры, такие как «Дождевая россыпь». Вот начало: «Земля велика, но ходить по ней хочется осторожно: ведь никто не знает, какие стрелы какой новой жизни готовятся пробиться там, куда ты готовишься ступить...» Миниатюры эти были примерно от пятисот печатных знаков до двух тысяч. «Парусиновые полдни», «Золотая синь», «Царевна»... Короткие зарисовки, наблюдения, почти стихотворения в прозе... Иногда выходили рассказы подлиннее («Ласточкин взгляд»). С этим Куранов и прибыл в Псков, где первоначально продолжил вести ту же линию, восхищаясь псковскими пейзажами. Но нежелание повторяться привело его к большой прозе - к написанию повестей и романов. В них поэтический дух тоже присутствовал. Но была и разработка социальной темы.


Некоторые его произведения той поры (роман «Заозерные Звоны» и другие) попадали в разряд деревенской прозы (колхозная тематика и тому подобное). Его книги регулярно издавались большими тиражами. Роман «Заозёрные Звоны» в издательстве «Советский писатель» вышел в 1980 году тиражом 100 тысяч экземпляров. Журналы Куранова тоже печатали. Причём, не только советские. Его произведения переведены на 22 языка. Правда, часть привередливых  читателей это как раз и настораживало или даже отталкивало. Потратить 1 рубль 50 копеек на книгу с анонсом «роман посвящён жизни нечернозёмной деревни» были готовы не все любители литературы.

«И до того мне было обидно за здешних людей...»

Как только Куранов перешёл на смежную территорию социальной прозы, то вольно или невольно нарушил сложившиеся правила. Тем более что его критические стрелы летели в конкретных персон, имевших отношение к местному руководству, к областным партийным структурам и к псковскому отделению Союза писателей. В воспоминаниях псковского писателя Владимира Клевцова, хорошо знавшего Куранова, есть такой эпизод: «Имена и фамилии для персонажей своего первого романа он находил на местном кладбище - ходил между могилок и выбирал понравившиеся. Фамилию для прототипа Льва Ивановича Малякова выбрал там же» (Лев Маляков - писатель, одно время был редактором псковской газеты «Молодой ленинец», заведующим сектором печати обкома КПСС, заведующим Псковским отделением издательства «Лениздат»).


Наступил период «непослушания». На местном уровне возник конфликт. Спустя много лет Куранов скажет: «Как член Союза я нахлебался всяких пакостей в том Союзе, знаю, как легко писателей обманывают, запугивают, покупают». 


Но новые книги продолжали печатать - Москве. Первые главы одного из главных его произведений - роман «Глубокое на Глубоком» - в 1975 году опубликовал журнал «Октябрь». Позднее издательство «Современник» выпустило роман отдельным изданием. В анонсе книги в издательстве «Современник» сказано: « Пристальное внимание уделяется явлениям коренной перестройки ведения хозяйства в наши дни, связанным с постановлениями партии и правительства». Рецензии были по-советски благоприятные. В небольших дозах критика тогда не возбранялась, а приветствовалась. «Когда я написал свои первые новеллы о Глубоком, - объяснял Куранов, - мною руководило стремление защитить совхоз от разорения - тогдашний директор его просто-напросто пропивал со своими дружками. И до того мне было обидно и за здешних людей, и за красоту эту, что я не мог не писать». Сам Куранов до определённого времени тоже любил с размахом выпить (Валентин Курбатов на встрече в псковской библиотеке это тоже красочно описал).


«Юрий Николаевич, можно я отнесу вас домой на руках». - Так встретил Куранова в Пскове Валентин Курбатов. И началось... На встрече в библиотеке на Конной Валентин Курбатов начал рассказывать, что было дальше: «Возьмём две... Нет, возьмём три, чтобы не бегать... Водка имелась в виду. Та самая роковая страсть... К сожалению, он в этом смысле был моим мэтром, проводил мастер-класс... До сих пор я могу преподавать уроки Юрия Николаевича по выпивке. Вы ещё можете узнать мастера-виртуоза из класса старой школы. Это высшая школа... Мне было жить тогда негде. Я снимал по очереди 16 комнат в Пскове...»


Куранов предложил Курбатову поселиться у него («у меня лишняя комната есть, давай живи...»)


«Я поселился, чтобы этот мастер-класс изучать постоянно, - 
с усмешкой продолжил Валентин Курбатов. - Так продолжалось, пока однажды всё не сгорело, нечаянно вспыхнуло... Моя библиотека нехитрая, топчанчик... Всё... Вот тогда мы первый раз покинули Псков и поехали в первый раз в сельцо Глубокое...»
Поселились Куранов и Курбанов там, где когда-то была усадьба графа Гейдена, а до этого - князя Дондукова-Корсакова, Чичаговых, Разумовских... Графский особняк был к тому времени разрушен - сгорел в 1929 году. Но сохранилась двухэтажная каменная просвирня в псевдоготическом стиле, построенная в 1880 году - сооружение внушительное и тоже похожее на особняк - с видом на озеро Глубокое. Куранов устроился на втором этаже, а Курбатов на первом.


Здание, в котором они жили, оказалось с секретом. «Дом был так стар и превосходен, что у нас там было своё собственное привидение, - ещё больше оживился Валентин Курбатов. - Но мы с ним дружили - пока был Юрий Николаевич. Но когда он уезжал - мне одному становилось страшно. Я, когда он уезжал, спал на втором этаже. И всегда кто-то - сопя и кряхтя - поднимался по лестнице. Но у двери останавливался. Я ему говорил: «Сейчас тебя перекрещу - только серный дух останется!» Посопит - уйдёт...»
Попутно Валентин Курбатов демонстрировал на экране виды сельца Глубокое. Это были его акварели (Курбатов, оказывается, как и Куранов, писал акварели).


Тема привидения Курбатова не отпускала, и он развил тему: «Однажды мы с Юрием Николаевичем пошли гулять вдоль озера. Дом закрыли - как положено. Оборачиваемся - а там свет в окне горит. В его собственном окошке. Боимся возвращаться... Подошли чуть-чуть трусливо к этой двери. Перекрестились и вперёд! Поднимаемся на второй этаж. Свет включён. На проигрывателе стоит пластинка, и на пластинке вовсю наяривает «Запорожская походная»...


Когда Куранов сочинял, то предпочитал слушать музыку Вивальди. Но у привидения свои вкусы.


Валентин Курбатов объяснил: «Это воздух метафизики, которая в нём жила, его гиперреализма. Это святая зараза, которая была в его творчестве, - для меня это самое дорогое... Сейчас нет таких молний над Россией, нет таких гроз и нет таких небес. И нет тех рассветов, которые вставали и падали над Великой. И нет тех закатов - потому что нет таких художников. Когда были художники Юрий Николаевич Куранов и Константин Георгиевич Паустовский - Господь показывал этот великий театр того, что Он может. Он знал: будет кому записать это бессмертное ослепительное пространство русского пейзажа...»

«Одна из самых мучительных книг, которую и сейчас читать страшно»

Во второй половине семидесятых в Псковской области отношение к Куранову изменилось - до такой степени, что он предпочёл навсегда отсюда уехать. В 1982 году Юрий Куранов отправился к морю - в Калининградскую область, в Светлогорск. И жил там до своей смерти в 2001 году.
Период «непослушания» продолжился. Но появилась новая тема - историческая. Роман «Дело генерала Раевского» (издан в 1997 году) был задуман и начат ещё в Псковской области.  Куранов тогда жил в той самой старинной деревне Глубокое Опочецкого района, известной с ХVI века. Хотя «Дело генерала...» - роман не вполне исторический. Это скорее огромное эссе, книга размышлений и воспоминаний. Вот небольшой отрывок: «Много лет назад во Пскове с польским писателем Анджеем Дравичем сидели мы у окна моего кабинета, смотрели за реку Великую, и читал я ему эти письма, которые хранились у меня среди стихов особо ценимых поэтов. Они лежали на коротких листочках типовых требований библиотеки в Доме Пашкова, рядом со стихами японской поэтессы Сей-Сёнаген.


«Друг мой, я здесь со вчерашнего дня, река меня остановила. Мост сгорел; в полночь я переправлюсь. Дела идут, как только я могу желать: то есть - очень хорошо. Австрийцы как громом поражены. Прощай, мой друг. Весь твой Наполеон».


- Эти письма написаны языком богов!- сказал тогда восторженно Анджей.
Наполеон вообще любимец поляков.


- Да, богов, - согласился я и добавил: - Богов языческих.


И не стал добавлять, что языческие боги, в сущности, всего лишь демоны. А Наполеон был только человек, хотя что-то постоянно горело в нём огнём багровым и мрачным, требующим крови...»


Но Куранова интересовал не столько Наполеон, сколько отношение к императору. Пленительность и поэтичность зла.


«Его, теснителя России, её врага, ограбителя, пытавшегося взорвать Московский Кремль,- размышлял Юрий Куранов, - так воспевали многие, в том числе величайшие наши поэты Пушкин и Лермонтов. Что так притягивало их? Даже страдания и позор всей России они в минуту вдохновения бросали к его ногам. Один признавал его властителем дум, другой воспевал его волшебный корабль. В чём дело?»


Куранов пытался разобраться: в чём дело?


На псковской встрече Валентин Курбатов о романе «Дело генерала Раевского» высказался так: «Одна из самых мучительных книг, которую и сейчас читать страшно. Хочется сказать: «Как он посмел... Он там посмел надерзить и Кутузову за сдачу Москвы, и всем остальным. Но он знал, что он пишет»!»


В книге «Дело генерала Раевского» есть и то, что потом захватило Куранова целиком - религиозная тема. Герои книги рассуждают об истории, углубляясь в более далёкие, чем наполеоновские времена:


«- Татары были язычники, они чтили все религии. Экуменисты же - скрытые сатанисты, они презирают все религии. Но не об этом речь. Такого погрома, какой на Руси учинил Иван Грозный, Русь не переживала никогда до той поры. Даже Пётр Первый просто юноша в сравнении с ним. Иван Грозный разгромил все древнейшие и крупнейшие центры тогдашней Руси, сжёг и вырезал Новгород...


- И переселил его, - поддержал меня Евгений Петрович.


- И расселил... - поддержал его я, - расселил и духовно парализовал Псков, задушил Владимир, Вологду... Слава Богу, Смоленск уцелел, поляки были тоньше, чем он. Он буквально вырезал и выжег калёным железом драгоценнейший, многовековой чернозём Древней Руси - боярство, удельных князей, которые на самом деле ему и не сопротивлялись. Их преступление перед этим бесноватым фюрером Древней Руси заключалось только в том, что у князей удельных была гражданская удаль. И когда Грозный их всех истребил, некому стало защищать Русь от самозванца и его прихлебателей.
- Это не так уж плохо сказано - «бесноватый фюрер Древней Руси», - одобрительно улыбнувшись, сказал Евгений Петрович...».


Здесь уже совсем другой Юрий Куранов. Если ты хочешь в чём-то разобраться, то не должен закрывать глаза ни на что и не на кого - в том числе на литературных «царей» - Пушкина, Лермонтова и на царей настоящих. Кумиров быть не должно. В противном случае это язычество.

«Блажен, кто прожил жизнь не напоказ»

Куранова постепенно переставали печатать. Но не потому, что он писал что-то острое (в конце восьмидесятых и в девяностые публиковали всё что угодно). Просто книжный рынок вырабатывал новые стандарты. Часто они были кривые - с уклоном в графоманию.  В своём напутствии, продиктованном 8 и 9 мая 2000 года сразу после того, как он узнал от врачей о своей смертельной болезни, Юрий Куранов об этих стандартах говорит:

«Сейчас, когда в литературу бросилась всякая шпана, пишут как попало, русский литературный язык гибнет».


Или вот ещё о том же: «Считаю своим долгом действовать в области спасения русского языка и литературы, которые сейчас погибают от всей этой безалаберной, пошлой литературы, разваленной на прилавочках на этих».


 К тому же, наступил новый период в творчестве Куранова - «смирения». Он перешёл на стихи и взял псевдоним - Георгий Гурей. Сборники духовных стихов «Нерукотворная лампада» (1988), «Восьмистишия» (1991), «Четверостишия» (1992) были малотиражные, самиздатовские.

Блажен, кто прожил жизнь не напоказ, 
И нет о ком в миру воспоминаний, 
Нет славословий. Нет и нареканий, 
Кто как лампада кроткая угас...

Нельзя сказать, что Юрий Куранов когда-то жил «напоказ», а потом ушёл в тень или в скит. Громкой славы у него не было даже на местном уровне в Пскове. Издавать - издавали, переводить - переводили, бывало, позволяли отправиться в загранкомандировки. В Польшу, например. Но литературной славы и всесоюзной узнаваемости (как сегодня всероссийской у Валентина Курбатова) не было никогда. Но это «смирение» было относительным. И в стихах, и в публицистических вещах прорывались слова гнева и о прошлом, и о настоящем. Например, такие: «За 70-80 лет большевизма русская культура была разгромлена, внутренняя культура тоже. Творческая энергия была подавлена».


Когда Куранова не стало - воспоминания о нём всё же появились. А заодно и некоторая доза славословий (реже - нареканий). В Калининградской области - в Светлогорске на улице Карла Маркса - установлена мемориальная доска. Именем Куранова названа библиотека - в Зеленогорске. Проводятся традиционные «Курановские чтения».
Примечательно, что в Пскове не так давно приняли решение назвать улицы именами псковских писателей. Их оказалась целая чёртова дюжина, в том числе достойнейшие - Тынянов, Каверин... Есть в этом списке и те, с кем  Куранов не сошёлся во взглядах, покинув Псковскую область навсегда. Куранова, разумеется, в этом списке нет.

Нет, истинная Русь не клянчит ордена,
Не требует наград, не воспевает славу,
Она живёт под пыткой и расправой
И в ней сквозит такая глубина!
Нет, истинная Русь молитвенна, скромна,
Она живёт вторым пришествием Христовым,
Когда рвачам, убийцам, блудословам
Господь воздаст навеки и сполна.

Рвачей, убийц и блудословов с той поры, когда Куранов написал эти строки, в России только прибавилось. Они с головы до ног обвешаны орденами.

***

В конце своего выступления Валентин Курбатов сказал: «В нашей писательской организации имя Юрия Николаевича - это имя несоизмеримое с другими. Не оскорбляя других - скажу, что в служении слову у нас было явление беспрецедентное - как радуга, озарившая Псков...»
Для того, чтобы появилась настоящая радуга, желателен настоящий дождь. Автор миниатюр «Дождевая россыпь», «Дожди», «Дождь и эхо», «Шум дождя и шелест листьев» это знал неплохо.

114.

ОЛОВЯННЫЕ СОЛДАТИКИ
(«Городская среда», 2018 г.)

Разговор о Ледовом побоище в наше время - это неизбежный разговор о том, что такое Россия. Европа? Азия? Сейчас любят говорить, что Александр Невский раз и навсегда определил, что Азия. И даже Пётр I не смог доказать обратное, хотя очень старался./.../

115.

ПОДЗАБЫТАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
(«Псковская губерния», 2018 г.)

«На Псковщине существуют курганы с живыми обитателями»

Редкий случай. В Центральной городской библиотеке города Пскова прошла не только презентация книги, но и выставка одной книги (с рисунками, вывешенными на стенах). А в завершении показали редкий документальный фильм. И книга (третье дополненное издание «Загадки Чудского озера»), и рисунки, и фильм, снятый в 1958 году, посвящены экспедиции, которую во время презентации назвали забытой. Речь об экспедиции по поиску места Ледового побоища, продолжавшейся в наших краях несколько сезонов с конца 50-х годов ХХ века.

1.Забытая экспедиция?

«Совершенно не могу согласиться с тем, что это история забытой экспедиции, - взяла слово самый известный псковский археолог Инга Лабутина. - Псковские учителя говорят о ней своим ученикам».


Инга Константиновна принимала участие в той экспедиции. Её даже можно увидеть на документальных кадрах, показанных в библиотеке (эпизод, когда археологи спускаются на землю с вертолёта).


После этой реплики завязался лёгкий спор о том, чем отличается забытая экспедиция от известной. Допустим, мы сейчас выйдем на улицу и начнём спрашивать прохожих: что вы знаете об экспедиции генерала Караева, начавшейся в 1958 году? Многие ли ответят?


Но вряд ли это будет показательный опрос. Если пройтись по улице с умными вопросами, то может возникнуть впечатление, что никто вообще  ничего не знает. Если верить недавнему опросу ВЦИОМ, 4,4 миллиона граждан России старше 18 лет верят в то, что Земля - плоская. Что там говорить о прохожих, если даже авторы специализированных исторических материалов иногда называют руководителя той экспедиции Г.Н. Караваевым, хотя он всё-таки Георгий Караев - военный историк, генерал-майор, автор нескольких книг, изданных ещё до выхода книги «Загадки Чудского озера».

2. Оловянные солдатики

Книгу «Загадки Чудского озера» написали Георгий Караев и Александр Потресов. Первое издание - с фотографиями Александра Потресова и рисунками Тамары Рейн - вышло 65-тысячным тиражом. Через десять лет книгу переиздали 100-тысячным тиражом. В читальном зале эти книги, изданные в 1966 и 1976 годах, можно было полистать. Первое издание (256 страниц с иллюстрациями) в книжных магазинах СССР стоило 81 копейку. Более того, в советское время книгу «Загадки Чудского озера» (правда, без ведома авторов) перевели на эстонский язык, выпустив 30-тысячным тиражом (книга, видимо, должна быть в доме каждого эстонца).


И вот теперь настало время третьего издания, стилизованного под первые два. Однако книга значительно толще - за счёт фотографий, в первое и второе издания не попавших.


Заведующая читальным залом Центральной городской библиотеки города Пскова Татьяна Котова, держа в руки новую книгу, произнесла: «Мы давно не видели такую хорошую полиграфию».  За оформление книги отвечала дочь самого юного участника экспедиции Владимира Потресова - художник, полиграфист Юлия Потресова. На псковской презентации она сказала: «Это было счастье - прикосновение к изобразительной культуре того времени. Фото, рисунки, наброски.... Сейчас во многом эта изобразительная культура ушла».


Действительно, первые два издания выглядят скромнее. Зато первой публикации сопутствовала реклама, которой сегодня быть не может. Книгу по будням в 16.15 читали по всесоюзному радио. Это была детская передача, но так как радио было в каждом доме, то книжные главы слушали миллионы человек по всей стране. Не только дети.


Не все научно-популярные книги, издававшиеся в то время, выдержали испытание временем. Язык этой книги, несмотря на опасения, не устарел. Начинается книга без раскачки, со слов: «Как ни странно, но всё началось с оловянных солдатиков... Они были расставлены в боевом порядке на большом столе, покрытом белой бумагой, изображающей ледяную поверхность Чудского озера». Подзаголовки, как в романах Жюля Верна: «Глава эта не даёт точный ответ, кому именно принадлежала отрубленная голова, но зато читатель узнаёт её, что на Псковщине существуют курганы с живыми обитателями», «О подводной археологии во время смерча...» и т.п.

3. Научный штаб

Оловянными солдатиками не только началось, но и продолжилось... Кто был в Самолве - в тех местах, где происходило в апреле 1242 года Ледовое побоище, - не даст соврать.* Речь о частном музее. Кажется, что описанное в книге хотя бы частично материализовалось и застыло в музейных витринах.
Сын Александра Потресова московский писатель Владимир Потресов стал не только инициатором третьего обновлённого издания. Образно говоря, экспедиция, начатая в пятидесятые годы прошлого века, благодаря его усилиям и усилиям единомышленников продолжается. Пока существуют загадки, будут находиться люди, которые захотят их разгадывать. Это экспедиция длиной почти в целую жизнь.


Владимир Потресов подростком вместе со своими родителями - Александром Потресовым и Тамарой Рейн - принимал участие в той научной экспедиции. Это были сезоны 1959 -1963 годов.


Сегодня Владимир Потресов - писатель и издатель, автор многих документальных и художественных книг («Судоверфь на Арбате», «День неприкаянных», «Тайна Вороньего камня», « Арбат нашего детства» и др.) И что не менее важно - он директор частного учреждения культуры «Историко-культурный центр «Самолва». ИКЦ ещё называют музеем Ледового побоища.


Когда-то в посёлке Самолва Гдовского района Псковской области находился штаб экспедиции. Собственно, нынешний музей и сейчас выглядит как настоящий научный штаб. Это важно понимать. Наука предполагает исследования, дискуссии... На веру ничего принимать нельзя. Во всём надо сомневаться и искать подтверждение или опровержение. На одной беззаветной любви и тем более на дежурном «патриотизме» далеко не уйдёшь. По этой причине экспедицию организовала Академия наук СССР. Одним из руководителей экспедиции был академик Михаил Тихомиров - историк-славист, источниковед. Это была комплексная экспедиция. В ней участвовали специалисты разных научных направлений. Происходили сбор материалов по топонимике, сбор фольклора, обследование путей сообщения, геологические и гидроархеологические обследования, археологические раскопки... Задействовали серьёзную технику: два вертолёта, катер, резонансный миноискатель...


Археологи раскапывали курганы, о которых местные жители отзывались: «Наверное, литовские». Об этом тоже на презентации красочного переиздания рассказала Инга Константиновна Лабутина. Самая фантастическая версия, услышанная от местных жителей о старых захоронениях, была такая: «Может, от японской войны остались».
«Мы открыли около 70 захоронений, - рассказала профессор Лабутина. - Но в целом определили их как сельские кладбища - с XI по XVII века. Мы не смогли подтвердить, что это была братская могила. Но отрицательный результат - тоже результат».


Во время презентации Владимир Потресов деликатно, не называя фамилии и издания, упомянул автора, который в одной из статей об Александре Потресове, перечисляя его профессии, написал: «Александр Потресов сменил много профессий и был «переводчиком с немецкого на коттонной фабрике, могильщиком, художником-оформителем, наладчиком коттон-машин...»** «У меня  дикция скверная, - улыбнулся Владимир Потресов. - Могильщиком он не был. Он был макетчиком».


Так вот, тем журналистом был я. Считайте это опровержением. Макетчик, а не могильщик. Хотя экспедиция на Чудское и Тёплое озера заставила фотографа Александра Потресова сделать много фотографий могил наших предков.

4. Без давления

В основе коллекции частного музея - предметы из семейного архива Владимира Потресова. Некоторые материалы предоставили другие участники экспедиции. Один из самых заметных предметов - массивный водолазный костюм-«трехболтовка». В таком опускались на дно водолазы в поисках Вороньего камня. Есть в музее и  разборная байдарка Александра Потресова. На втором этаже собраны многочисленные научные и околонаучные публикации на тему Ледового побоища.


Как написал однажды Владимир Потресов: «Ледовое побоище - не фильм Сергея Эйзенштейна, где рыцари поголовно идут на дно Чудского озера, образуя там свалку металлолома. «...инех вода потопи» сообщает летопись, имея в виду, некоторых, небольшое число. И даже если бы из-под трёхметровой толщи ила со дна можно было бы достать, скажем, меч, доспех или наконечник копья XIII века, это не говорило бы ровным счётом ни о чем без определения точного места сражения».


Таким образом, массового утопления «псов-рыцарей» быть не могло. А тех, кто всё же утонул, наверное, ближайшим летом 1242 года из воды извлекли. Там было не очень глубоко, а доспехи стоили целое состояние. Каких-то массовых захоронений на берегу тоже могло не быть. Особенно это касается русских воинов. Имелась возможность доставить их тела в Псков и другие места.
«Археологи - скептики, - стала вспоминать Инга Константиновна Лабутина. - Были легендарные  сведения, которые требовали проверки...»


Не было задачи любой ценой подтвердить то, к чему советский народ привык после фильма Сергея Эйзенштейна и романов писателей-беллетристов. Профессор Лабутина отметила «энергию Караева при очень большой тактичности». Тактичность заключалась в том, что «он не оказывал давления на археологов».


Каких-то грандиозных находок, вроде братских воинских захоронений середины XIII века сделано не было. Но экспедиция была предпринята не ради этого.


«Результаты экспедиции, - считает Владимир Потресов, -  положившие конец спорам о месте битвы, были приняты научным сообществом как единственно верные, поскольку в отличие от прошлых «кабинетных исследований» проводились на акватории и берегах Чудского озера. Как участник экспедиции и автор ряда посвященных ей публикаций, со всей ответственностью могу утверждать, что вульгарное понимание удачи исследований, связанное с «добыванием» ржавого меча или кольчуги (последняя, кстати, была найдена), принципиально не было целью экспедиции».


Удивительное дело, но почти никто из учёных, писавших о Ледовом побоище, до Караева и Тихомирова не делал попыток проводить исследования на местности. Это были учёные-теоретики, анализировавшие немногочисленные письменные источники. Результаты их анализов можно было предсказать заранее - в зависимости от их гражданства и политических взглядов. Если какой-то факт не укладывался в их теорию, то они его просто не замечали. Исключение - историк Эрнст Паклар, ещё в 1931 году предпринявший поиски на местности. Но в 1937 году декана исторического факультета Петрозаводского педагогического института Паклара арестовали за якобы созданную им молодёжную антисоветскую молодёжную организацию «Союз против течения» и дали 10 лет лагерей. В 1947 году Эрнст Паклар вышел на свободу. В 1951 году в «Исторических записках» была опубликована его работа «Где произошло Ледовое побоище?», но учёный до публикации не дожил - умер в 1950 году.


И вот, наконец, нашлись люди, которые решились не просто погрузиться в воды Чудского озера с определённой целью - найти Вороний камень. Экспедиция подразумевала не только ныряние с аквалангом, аэрофотосъёмку и археологические раскопки на берегу. Не менее важно было понять, каким путём войско Александра Невского добралось до Пскова, а потом и до места будущей битвы. Это ведь был не однодневный марш-бросок, а серьёзный военный поход (в нём, скорее всего, участвовало 2-4 тысячи воинов). Поход длился недели две. Преодолеть пришлось около 300 километров. Требовалось продовольствие, фураж...


Так что участники экспедиции, в том числе и школьники, использовали байдарки. Обследовался водный путь. Где шли на вёслах? Где двигались волоком? Не менее важно было понять, каким путём войска возвращались обратно. И это был уже другой маршрут.

5. Экзотика

 В завершении псковской презентации показали 20-минутный документальный фильм «На Чудском озере», снятый летом 1958 года и вышедший на экраны в 1959 году. Режиссёр - Виталий Мельников.
К тому времени у выпускника ВГИКа Мельникова (мастерская Сергея Юткевича и Михаила Ромма), работавшего на  Ленинградской киностудии научно-популярных фильмов, на счету были только документальные фильмы на специфическую тематику:  «За новые луга и пастбища», «В колхозном клубе», «Новая мелиоративная машина»... В автобиографической книге «Жизнь. Кино» о том времени Мельников написал так: «Уровень вранья в сельскохозяйственной сфере был значительно выше нормы. Хрущёв считал себя специалистом в этой области и постоянно ждал «сдвигов». «Сдвиги» ему и подавали - врали вдохновенно и безбоязненно».


 Художественные фильмы кинорежиссёра Мельникова «Начальник Чукотки», «Старший сын», «Отпуск в сентябре», «Семь невест ефрейтора Збруева», «Здравствуй и прощай», «Женитьба», «Выйти замуж за капитана» были ещё впереди.  Но кое-какие положительные изменения уже происходили. Вместо пропагандистского вранья про новую мелиоративную машину появилась возможность снять документальное кино, не связанное с сельским хозяйством.


«Как-то незаметно повысился у меня статус на «Леннаучфильме», - вспоминал Мельников. - Теперь я получил возможность отказываться от некоторых предложений. Я сам предлагал темы для своих маленьких фильмов, сам писал сценарии и дикторские тексты... Иногда меня заносило в «шнейдеровщину» - тянуло к экзотике...».


Надо полагать, что «шнейдоровщина» - производная  от фамилии «Шнейдеров». Владимир Шнейдеров - автор фильма «Подножие смерти» об экспедиции на Памир (1928 год), создатель цикла научно-популярных фильмов «Путешествие по СССР», с 1960 года вёл телепередачу «Клуб кинопутешествий».


Экзотикой оказалась экспедиция в Псковскую область для съёмок документального фильма «На Чудском озере».  Работа получилась профессиональная. Некоторая старомодность подачи материала делает этот фильм ещё интересней. Живой сценарий, внушительная музыка...


Экспедиции на Чудское озеро в автобиографии Мельников уделил полстраницы в главе «Бобик против Гамлета».


Относиться к этим воспоминаниям следует осторожно. Караева Мельников называет Бара-Бараевым (видимо, иронизирует). В некоторых местах Мельников использует двойную-тройную дозу иронии.


«Однажды генерал Бара-Бараев - внук знаменитого генерала Бараева, который штурмовал Шипку, предложил мне поучаствовать в поисках следов Ледового побоища на Чудском озере, - говорится в книге  «Жизнь. Кино». - В маленькую деревушку Самолву прилетели два вертолёта со снаряжением, пригнали катера с аквалангистами, и мы долго что-то искали в мутной воде...».


В изложении Виталия Мельникова события лета 1958 года описаны в жанре байки: «Прилетел академик Тихомиров и по секрету сообщил нам, что Ледовое побоище - плод фантазии Эйзенштейна. На этом месте произошла какая-то мелкая стычка, но не более.
- Кто ищет, тот всегда найдёт - категорически заявил генерал Бараев и строго посмотрел на военных аквалангистов...»


Вряд ли академик Тихомиров имел в виду, что Эйзенштейн выдумал саму битву. Но серьёзные историки не могли не понимать, что многое в фильме «Александр Невский» - художественный вымысел.


Теперь по поводу «мелкой стычки». Что-то похожее пишут не только в весёлых мемуарах, но и в книгах, претендующих на научность. Позиция авторов во многом определяется их политическими взглядами. Но это науке только вредит.


При желании можно раздуть любое сражение до вселенских размеров. Бывали случаи, когда поражения могли обернуть победой, как это случилось с боями за Псков 23-24 февраля 1918 года. До сих пор в этот день отмечается в России как День защитника Отечества.


С Ледовым побоищем получилось немного иначе. Представлять сражение гигантским действительно глупо. Это не Бородино и не Сталинградская битва. Но в те времена вообще масштаб был другой. Город с населением в 50 тысяч уже считался огромным. Так что если в сражении принимало участие несколько тысяч хорошо вооружённых воинов, то оно действительно по меркам ХIII века считалось крупным.


Не так давно в Самолве сняли другой документальный фильм: «Ледовое побоище / По следам забытой экспедиции». Автор - Владимир Потресов. В фильме звучат слова о главной заслуге Александра Невского. Основная мысль заключается в том, что в апреле 1242 года делался выбор между Западом и Востоком. Александр Невский предпочёл Восток, то есть монголо-татар.


Чем же захватчики монголо-татары были лучше захватчиков-немцев? Ответ даётся такой: монголо-татары претендовали только на деньги. А немцы - на душу (имеется в виду католицизм, стремившийся вытеснить православие). А язычники-ордынцы православие оставили в покое (через несколько десятилетий они вместо язычества выберут ислам).


«Он сделал выбор в пользу Орды, - говорит об Александре Невском в фильме «Ледовое побоище / По следам забытой экспедиции» директор Института стратегического анализа Андрей Фурсов. - Он выбрал тех, кто не претендует на душу». То же самое в новом фильме мы слышим и от протоиерея Владимира Вигилянского: «Запад пытался поработить Русь с тем, чтобы отнять душу. Не деньги, как Восток, а именно душу».


Утверждение о деньгах и душе довольно спорное. Просто немцы действовали прямолинейнее, в отличие от захватчиков с востока, которым была свойственна восточная хитрость. Говорить о том, что ордынское иго всего лишь было связано с взиманием дани - это значит говорить, но не договаривать. Влияние пришедших с востока кочевников было значительным. Оно растянулось на столетия и во многом определило дальнейшее развитие Руси и России. Постепенное закрепощение России - это, на мой взгляд, как раз ордынское влияние. Что вовсе не означает, будто Александр Невский зря победил в битве на Чудском озере. Вот только ставить вопрос ребром: или Запад, или Восток, - значит, сильно упрощать ситуацию (как сегодня выбирать между США и Китаем). Впрочем, многое зависит от того, что вы думаете о европейском и азиатском пути развития.
На сайте ИКЦ «Самолва» (ледовое-побоище.рф) среди дискуссионных материалов есть высказывание, которое сделал Вольдемар Яллай - кандидат экономических наук, доцент ПсковГУ: «Слава Богу, русский народ избавился, наконец, от дьявольского наваждения, навеянного дурманящим пением сладкоголосых сирен либерализма...» Это он пишет о результатах опроса, по которым Александр Невский стал самым популярным историческим деятелем России.


Звучит довольно вульгарно. Дурманящее пение. Сладкоголосые сирены либерализма... Похожие отклики появляются после каждой второй статьи в «Псковской губернии».  Читателям с подобными взглядами кажется, что любой инакомыслящий - это предатель, Мальчиш-Плохиш, потенциальный псковский посадник Твердила Иванкович, который спит и видит, как бы за бочку варенья и корзину печенья побыстрее открыть крепостные ворота «псам-рыцарям».

6. Знаки вопроса

Что же касается Виталия Мельникова, то эпизод с поиском Вороньего камня у него в автобиографии заканчивается такими словами: «Аквалангисты запаслись грифельными досками и нырнули в Чудское озеро. Вынырнули они подозрительно быстро с корявым изображением каких-то квадратиков.
- Древняя каменная кладка! - доложили они.
- Ну, вот! Оборонительное сооружение новгородцев! Давно бы так, - похвалил их генерал.
Позже он написал про это длинную статью в каком-то военно-историческом журнале».


Возможно, 90-летний Мельников до сих пор не знает о существовании книги «Загадки Чудского озера» (в год выхода книги у Мельникова на Ленфильме вышел ставший позднее знаменитым фильм «Начальник Чукотки» с Михаилом Кононовым и Алексеем Грибовым). А 20-минутный документальный фильм «Загадки Чудского озера», показанный в кинотеатрах СССР, позднее несколько десятилетий тихо-мирно покоился в киноархиве Госфильмофонда (Белые Столбы). По телевизору его не показывают. В интернете его тоже нет. Зато теперь его можно увидеть в ИКЦ «Самолва». И в качестве исключения, один раз, в читальном зале Центральной городской библиотеки Пскова в день презентации третьего издания книги «Загадки Чудского озера».


И если в литературном изложении Мельникова поиски в воде выглядят примерно так, как выглядело ныряние Путина за амфорами, то фильм Мельникова заканчивается словами: «Вот он, легендарный Вороний камень... Вопросительные знаки теперь можно убрать».


Пожалуй, вопросительные знаки лучше никуда не убирать. Вопросы есть всегда.

ПРИЛОЖЕНИЕ:

Из дневника поездки на Чудское озеро. 1958.  Академик Михаил  Тихомиров:

- «30 июня. ...Псков произвёл большое впечатление и на этот раз даже не своей древностью (я был в Пскове третий раз), а своим явно преуспевающим благоустройством и зеленью. Цементируют кремлёвскую и городскую стену. Это портит, её внешний вид, но сейчас это способ спасти её от неминуемого разрушения...»

- «4 июля, пятница. Летали на вертолёте в Пнево, стоящее на самом узком месте Тёплого озера, на другом берегу Мехикорми с красивым белым маяком. Пнево стоит рядом с мысом, вытянутым к озеру, теперь голо, но ещё недавно, по рассказам стариков, был здесь сосновый бор с вековыми деревьями. У самого мыса песчаные холмики, и в одном из них находят много человеческих костей, а как рассказал Иван Николаевич Светцов (ему 75 лет, рыбак), его мать находила там медные пряжки и булавки. Молодой парень подтвердил, что и при нем там находили ржавые железные ножи. Гулявшие школьницы принесли керамику с орнаментом, найденную там же».

- «11 июля, пятница. Утром киношники увлекли меня с Г.Н. Караевым в путь, снимали зачем-то в лесной деревушке за Козловым и, наконец, доставили в Колу, где хотели сделать снимок с креста с соответствующим кадром, но пошёл сильный дождь...»

116.

 

В ОБЛАСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
(«Городская газета», 2008 г.)

Что общего между автором поэмы «Мой ПЭМЗ» Иваном Ивановым и нобелевским лауреатом 2008 года в области литературы Жан-Мари Леклезио? Общее - это Центральная городская библиотека на Конной, в читальном зале которой 5 января 2009 года были выставлены новинки, приобретенные в ушедшем году.

Особой радости присутствующие (люди для библиотеки не случайные) не выражали. В последние годы поступления не слишком впечатляют. Книги стали дороги. И не всякая достойная книга до библиотеки доходит.

Среди новинок обнаружилась даже книга Леонида Юзефовича «Казароза» 2005 года издания, с рецензии на которую когда-то открывалась в нашей газете рубрика «Одна книга - два мнения». Не прошло и нескольких лет, как эту книгу можно прочитать в городской библиотеке.

Никаких претензий библиотеке предъявлять не хочется. Наоборот, несмотря на некнижное время, библиотекари не просто механически выдают имеющуюся у них литературу, но и постоянно проводят встречи с читателями, устраивают обсуждения, организуют выставки картин, фотографий...

На этот раз бурное обсуждение вызвали книги псковичей Ивана Иванова и Михаила Иванова («количество Ивановых в Союзе писателей растет в геометрической прогрессии»).

Дискуссия проходила примерно в таком духе:

- Обидно за Ивана Иванова.

- Давайте поговорим о чем-нибудь позитивном!

-...Книга Михаила Иванова развенчала все партизанское движение.

- Ничего она не развенчала!

- Если она получила губернаторскую премию, то к этому надо относиться негативно.

- Ничего это не значит!

- Анархия тогда была у партизан, а у нас сейчас что?..

А у нас сейчас много чего, в том числе и новый роман лауреата премии «Большая книга» Владимира Маканина «Асан». Роман этот тоже вызвал споры. Квасной ли это патриотизм или наоборот?

Несмотря на не очень богатый выбор, новых книг хватит не на один год чтения. Кому не нравится литература о чеченской войне, тот может погрузиться в историю поглубже и прочитать «Империю инков». Если по каким-то причинам не устраивают инки, есть возможность заняться Китаем (под рукой «Большой исторический путеводитель»).

Хотя, на мой взгляд, самой актуальной книгой, представленной на выставке, был труд Билла Стейтема под выразительным названием «Чем нас травят». Для закрепления эффекта рядом находилась Большая медицинская энциклопедия.

А если старые и новые книги, за неимением времени, читать некогда, достаточно ограничиться одной единственной: «2700 цитат от Гомера до наших дней». Некоторое усилие, и можно в определенном кругу прослыть образованным человеком, ненароком вворачивая в разговор эффектные цитаты из Сьюзан Зонтаг или Альбера Камю.

Не обошлось на выставке и без масонов. Точнее, без двухтомной  «Большой энциклопедии. Масоны». Такое ощущение, что если в России книгоиздательское дело когда-нибудь прекратится, и будет выходить только одна книга в год, то эта книга непременно будет посвящена масонам.

Впрочем, о будущем желающие могут узнать поточнее с помощью «Энциклопедии карточных гаданий». Пожалуй, ее, в первую очередь, стоит рекомендовать депутатам городской думы, некоторые из которых иногда в городскую библиотеку захаживают.

Закончить материал о книжных новинках 2008 года надо бы чем-нибудь оптимистическим. Допустим, фразой из романа Альбера Камю «Падение», вошедшей в «2700 цитат от Гомера до наших дней». Камю написал: «Страшный суд свершается ежедневно». Что бы это могло означать? Например, то, что столпотворения на Страшном суде вряд ли будет. Дела рассматриваются в порядке их поступления по месту жительства.

117.

В ОЖИДАНИИ
(«Городская газета», 2008 г.)

В читальном зале Центральной городской библиотеки 28 декабря поэтический клуб «Лира» попрощался со Старым годом и досрочно встретил Новый год.

 

Дед Мороз читал стихи голосом псковского поэта Ивана Иванова. Фотограф Дмитрий Кравец, чьи работы выставлялись в библиотеке в ноябре, спел свою песню. Максим Пятковский тоже пел. В основном, это были песни на стихи Александра Березова.

Но начался вечер совсем не с песен. Вспомнили тех, без кого клуб «Лира» трудно представить. В уходящем году не стало Станислава Золотцева, Алексея Маслова и Александра Шершнёва. Они ушли раньше, чем 2008 год, с которым расставались без сожаления.

Художник Александр Шершнёв, известный автор экслибрисов, в свое время познакомил сотрудников библиотеки с псковскими художниками. После чего читальный  зал превратился еще и в зал выставочный. На поэтические вечера все чаще стали приходить художники. Вот и сейчас в зале были Петерис Скайсткалнс, Анатолий Жбанов и Илья Сёмин. Художники оказались здесь просто необходимы, потому что не всякий поэт сможет дойти до поэтического клуба. Николай Либиков, например, сломал ноги. Игорь Исаев оказался осторожнее, но тоже не смог придти.

Говорят, что по Пскову ходил Дед Мороз и говорил голосом Игоря Исаева. Такова, видимо, судьба поэтов в предновогоднем городе.

Вечер прошёл в ожидании Нового года, который, почему-то, обязан быть лучше, чем Старый. 365 дней назад думали также.

«В ожидании» - так называется романс Татьяны Лаптевой на стихи Игоря Григорьева. Этот романс на вечере тоже прозвучал.

«Вечер. Декабрь. Сцена. Рояль. // В этом году мы оставим печаль». Эти строки уже из другой песни Татьяны Лаптевой. Текст когда-то сочинили студенты музыкального училища к капустнику. Звучит современно. Если брать с собой прошлогоднюю печаль, то куда девать новую, 2009 года изготовления?

По традиции все присутствующие тянули из корзинки бумажки, в которых были предсказания на следующий год. Я вытащил бумажку со словами: «Хотя бы иногда кататься, как сыр в масле». Что ж, ничего не поделаешь. Предсказание надо выполнять. Пора расчищать каток, чтобы кататься... Как-никак, зима.

О зиме вовремя вспомнил и Анатолий Москалинский, прочитав своё стихотворение, написанное лет в шестнадцать. За столько лет его «снегурочка с холодным жарким сердцем» совсем не устарела. Надеюсь, не устареют и надежды Ларины Федотовой. «И до того в природе чисто, // что чисто станет и в душе», - прочитала она. Главное, чтобы в природе было действительно чисто.

Но если в природе, экономике или политике всё-таки будет грязь, то к стихам она прилипать совсем не обязана.  В этом как раз и есть сила настоящего поэтического слова. Нефть имеет свойство сгорать и дешеветь. У политиков тоже есть свой срок годности. А вот поэтические вершины такого срока не имеют. Следовательно, пока есть возможность, надо держать курс на них. И в этом смысле 2009 год ожидается ничуть не хуже предыдущих.

118.

ОТКРЫТЫЕ КНИГИ
(«Городская среда», 2011 г.)

Один из посетителей Центральной городской библиотеки был искренне огорчен. Пришёл днем 5 января полистать подшивки газет и наткнулся на мероприятие в читальном зале. Оказывается, в библиотеке ещё и книги читают, и к тому же обсуждают их. Мужчина потоптался немного и, на прощание дыхнув праздничным перегаром, покинул помещение.

С этим надо смириться: в новогодние праздники принято открывать не только шампанское, но и книги.

По традиции, Центральная городская библиотека города Пскова накануне Рождества демонстрирует лучшее из того, что поступило в библиотечные фонды за предыдущий год. Новобранцы выстраиваются в ряд. Суперобложки бликуют на свету. Но грандиозного зрелища, как правило, не получается.

Многие хорошие книги проходят мимо наших библиотек. Традиция жаловаться на нехватку денег для покупки книг кажется уже не менее прочной, чем встреча Нового года под елкой. Кроме того, просто так книгу библиотеке теперь не купить. Аукционы и все такое... Путь от издателя к читателю дорог и долог. И все же в прошлом году Центральная городская библиотека приобрела 1388 книг. Некоторые удостоились чести принять участие в параде.

На отдельном столе расположилась краеведческая литература - так называемый «Топ 10 лучших краеведческих изданий года». Некоторые книги с тем же успехом могли попасть в «Топ 10 самых худших краеведческих изданий года» - настолько сомнительно их содержание.* Но это вообще особенность всяких рейтингов. Кто-то из читателей - в восторге, у кого-то от той же книги - легкий приступ истерического смеха.

И все же несколько новинок действительно достойны внимания. Например, скромно изданная, но примечательная книга «Воспоминания детства / С.В.Ковалевская. Легенды и были Полибинской усадьбы. Будни сельского музея / В.П.Румянцева». Книга вышла в Великих Луках.

Присутствие на открытии выставки автора - Валентины Румянцевой, гарантировало интересный поворот темы. Завязался оживленный разговор, который неожиданно увел присутствующих в сторону феминизма (о феминистках, «разлагающих женский род», упомянула представлявшая книгу Наталья Шершнёва). Вспомнили про барышень позапрошлого века, «покуривавших в печку». Валентина Румянцева, однако, Софью Ковалевскую к феминисткам причислять не спешила.

Отдельный стенд отвели лауреатам всевозможных книжных премий. И это уже был не местный, а мировой уровень (в 2010 году Нобелевскую премию в области литературы наконец-то присудили перуанцу Марио Варгасу Льосе). Хотя и с книжными премиями все не так просто. В России их около трехсот. Определенно можно сказать, что столько новых приличных художественных книг в нашей стране в год не издается. Поэтому иногда премии получают совсем уж неприличные. Но для того чтобы понять что к чему - надо их прочитать. И библиотеки по-прежнему помогают читателям раскрыть глаза на новую литературу.

119.

МЕЖДУ СТРОК
(«Городская среда», 2012 г.)

По традиции, накануне Рождества Псковская городская библиотека проводит смотр книжных новинок, накопившихся за предыдущий год.

Однако прежде чем осмотреть новинки, пришедшие в читальный зал на улицу Конную могли познакомиться с работами, размещенными в витринах неподалеку от гардероба.

В первую очередь, в глаза бросалась работа Юлии Колосовской (копия с работы Дадыкина, яичная темпера,  лак, золото) под названием «Уж ты, Ваня, разудала голова». Это название вызывало здоровое любопытство у просвещенной публики. Разумеется, ассоциация была одна единственная - с главой Пскова Иваном Цецерским. Тем более что глава города перед Новым годом дал повод о нем поговорить.

Что же касается собственно книг, то все было как обычно. Одной из традиций считается жаловаться на книжный дефицит. Не вообще, а в библиотеках. То есть то, что в книжном магазине преспокойно лежит, до библиотеки может и не добраться - денег не хватит. Этой проблема существует не первый год, и повторяться не хочется.

И всё же 2011 год стал не хуже 2010. Около 2 тысяч книг в городские библиотеки поступило. Примерно 150 книг отобрали для выставки. Наверное, самой заметной стал огромный двухтомник-альбом Михаила Шемякина.

Тот, кому не нравится Шемякин, могли сразу отправиться к стенду, где была помещена новинка из жизни паразитов, заглянув в их тайный мир. Или изучить новинки о космосе.

Учитывая Рождество, стихи Марины Цветаевой прочла актриса псковского театра драмы Нина Семёнова. Со своими стихами выступил Артём Тасалов.

Уже после официального открытия минивыставки присутствующие принялись интересоваться будущем городских библиотек. Предстоит ли реорганизация? Всё-таки, в сфере городской культуры происходят перемены.

Сейчас об этом точно сказать никто не может. Хотя бы потому, что перемены в ГКЦ тоже до последнего времени преподносились как не слишком существенные изменения в штатном расписании. Так продолжалось до тех пор, пока не начались массовые увольнения.

И всё же вряд ли то же самое грозит городским библиотекам. В крайнем случае, сменят начальство.

Конечно, велик соблазн устроить на Четырех углах вместо библиотеки какой-нибудь супермаркет. Но это было бы слишком опасно для и без того очень сомнительной репутации городской администрации. У руководства города сейчас более перспективная задача - прибрать к рукам ГКЦ, в смысле - навести там порядок. Схем, по которым новый порядок будет наведен, не так много. Наиболее перспективной выглядит схема, по которой создадут что-то вроде частно-государственного предприятия (как это случилось с кинотеатрами «Победа», «Смена» и «Октябрь»).

Лучшее средство для того чтобы отвлечься от мрачных мыслей о судьбе городской недвижимости - чтение книг. Выйти в поэтический космос Марины Цветаевой, прогуляться по залам с Михаилом Шемякиным, в крайнем случае - прочитать о жизни паразитов (не тех, что сидят в городской администрации, а о других).

120.

МЕТОДОМ НАУЧНОГО СТУКА
(«Городская среда», 2010)

Эта история даже не глупая, а глупенькая. Сравнить ее можно, разве что, с историей, которая произошла в прошлом году. Тогда я написал маленькую заметку про конкурс детских театров и всполошил управление образования города Пскова.

 Заметка про сказку «Теремок» в управлении образования показалась «провокационной и бросающей тень на заслуженный коллектив Детского дома творчества». Последовала серия писем, объяснительных, угроз, разбирательства на уровне городской и областной администрации. В итоге появилась резолюция с подписью и печатью, в которой говорилось, что есть решение в отношении меня  «принять меры». Какие меры - неизвестно до сих пор.

Теперь вот появился очередной повод высокохудожественно побрызгать слюной. Фонтанирование приурочено к празднованию Международного дня русского языка.

Центральная городская библиотека Пскова провела встречу со школьниками под названием «Во власти слов». В итоге появилась моя статья «Язык без костей». Она опубликована в «Псковской правде» и воспроизводится чуть ниже.

После публикации университетские филологи торжественно объявили, что подают на меня в суд. Скандал раскручивается. Проводится лингвистическая экспертиза. Страсти разгораются. Подсчитывается упущенная выгода. Если подсчитать в столбик, то можно выйти на миллионы рублей. При желании, неплохо бы найти политический след. Борьба с ректором Гоголевским и тому подобное. В общем, после «Языка без костей» репутация Псковского университета подорвана безвозвратно. Так несколько лет назад в доносах, направленных от «монастырских прихожан» в ФСБ, милицию и прокуратуру утверждалось, что статья о нечистотах, сливавшихся в реку Великую, подрывает политику правительства, направленную на духовное развитие страны. Все верно, язык без костей. Молоть можно все что угодно. Чем громче обвинения, тем смешнее итог.

Я искренно убежден, что «Язык без костей» - текст слишком мягкий. Мне говорили, что надо писать жёстче и называть вещи своими именами, а  не прятаться за иронию. Но какая жёсткость? Язык-то - без костей. Я изменил только одну строку - первую. Первоначально текст начинался так: «В феврале праздники следуют один за другим дружным строем». В результате, учитывая то, что полоса - первая, вынужден был заменить на другой вариант: «Научные эксперименты с участием детей не всегда бывают безобидными».

Повторяю, научные эксперименты с участием детей не всегда бывают безобидными. Никакой суд не заставит меня считать иначе.

В тексте НЕ написано, что университетские филологи устроили в библиотеке балаган.

В тексте НЕ написано, что произошедшее - ещё одно свидетельство того, что хамы наступают по всем фронтам. Вчера хамы при маленьких детях устраивали спектакль на сцене академического театра драмы и матерились в соответствии с замыслом драматурга и режиссёра (и дети радовались). А сегодня другие хамы устраивают беседу с детьми, попутно собирая материал для очередного «Словаря прозвищ и ников». Я этого НЕ написал. Несмотря на то, что дети радостно делились с филологами знаниями. «Какие вы знаете прозвища?» - спрашивала доктор филологических наук Татьяна Никитина. «ПИДР!» - радостно отвечал школьник и расшифровывал: «Полицейский инспектор дорожного регулирования». И так далее. Примитивный способ завоевать авторитет и развлечь школьников, разговаривая с ними на одном языке. И всё это под предлогом празднования Международного дня родного языка. Больше говорить не о чем?

Доктору филологических наук Татьяне Никитиной и её напарнице эксперту лаборатории Елене Рогалёвой надо бы извиниться за то, что они вели себя неподобающе. Но вместо этого они решили судиться и подключили университетский ресурс. К делу присоединяются властные персоны. Татьяна Никитина доказала, что не зря она барабанит в рок-группе «Отцы и дети». Её стук услышали. И не только те, кто сидят в разных администрациях. Я тоже услышал. Надо будет поподробнее ознакомиться с её научными трудами и написать рецензию.

 121.

ЯЗЫК БЕЗ КОСТЕЙ
(«Псковская правда», 2010 г.)

Научные эксперименты с участием детей не всегда бывают безобидными.

Международный день родного языка в Центральной городской библиотеке Пскова обсуждали власть, а если точнее - власть слов. Иногда обсуждение переходило в осуждение, но, в основном, словами жонглировали и в них купались.

На вечере, так и названном - «Во власти слов», вспомнили слова знаменитой переводчицы Норы Галь (Элеоноры Гальпериной), которая перевела на русский язык «Маленького принца» и «Убить пересмешника». «Слово может стать живой водой, но может и обернуться сухим палым листом, пустой гремучей жестянкой, а то и ужалить гадюкой», - когда-то написала Нора Галь. Школьники, сидящие в читальном зале, принялись предъявлять эти самые «палые листы», временами поливая их «живой водой». Иногда перепады были, пожалуй, слишком уж резкими. После стихотворения Анны Ахматовой принялись перечислять прозвища известных футболистов (Веллитон - Велик, Погребняк - Выгребняк и т.п.)

Резкий переход помогла совершить доктор филологических наук Татьяна Никитина из Псковского государственного университета. Её пригласили как специалиста по молодежному сленгу. Татьяна Никитина, в свободное время - барабанщица в рок-группе «Отцы и дети», охотно поделилась со школьниками своими знаниями. Например, рассказала, как называют студенток факультета, на котором она преподаёт (факультет образовательных  технологий). Впрочем, дети и сами догадались: «фотки», а ещё - «фотомодели». Не очень, правда, понятно, насколько уместно было устраивать такой ликбез. Всё-таки, академическое изучение молодежного, уголовного и профессионального сленга - это одно, а обсуждение в подробностях со школьниками - совсем другое.

В первой части беседы, когда рассуждали о канцеляризмах, заимствованиях и словах-паразитах, энтузиазма у школьников не чувствовалось. Но как только после стихотворения Ахматовой («Час мужества пробил на наших часах, // И мужество нас не покинет») вспомнили про «пень» (производная от марки компьютерного микропроцессора Pentium), - в зале сразу оживились. Час мужества пробил. Тем более что рядом лежали словари, изданные с участием Татьяны Никитиной и её студентов. В словаре молодёжного сленга оказалось много полезного. Слова и музыка тесно соседствовали. (Баян (нарк.) 1. Шприц, 2. Бутылка водки), Гитаросэксуал - (увлеченный гитарист)... В общем, родной язык, как и любой другой язык,  - без костей.

Особое оживление вызвала милицейско-полицейская тематика (инспектор ГИБДД - оператор машинного доения, милиционер, полицейский - «забрало»). Школьникам предложили вписать своё имя в историю филологической науки и здесь же, не выходя из библиотеки, поучаствовать в создании очередного словаря. Кому-то даже показалось, что Международный день родного языка удался. Выражаясь околонаучно, отличный может получиться тренд (от англ. trend - тенденция). Совмещаем понятие «тренд» со словечком трындеть (твердить, повторять одно и то же) и получаем прекрасную возможность трендеть не просто так, а в научных целях.

 122.

122.

НА ДРУЖЕСКОЙ НОГЕ, или ИГРА В КЛАССИКИ
(«Псковская губерния», 2013 г.)

В Москве, занимаясь столоверчением, в политических целях вызывали духов русских классиков

Сталин Пушкина листал, 
суть его понять старался, 
но магический кристалл 
непрозрачным оставался...
Он в загадках заблудился 
так, что тошно самому... 
И тогда распорядился 
вызвать Берия к нему.
Булат Окуджава. 1979 г.

Гоголя не хватало. С Гоголем был бы полный комплект. Расставить всех классиков по алфавиту или по росту: Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Толстой... Заставить их рассчитаться по порядку номеров, увидеть грудь пятого человека (Шолохова?) и вперёд, в бой, «они сражались за Родину». Был бы Гоголь, Российское литературное собрание (РЛС)  прошло бы с ещё большим успехом.

Хотя совсем без Гоголя всё же не обошлось. Он незримо присутствовал, навевая мысли о «Мёртвых душах» и «Ревизоре» («с Пушкиным на дружеской ноге»).

Тень Гоголя была отброшена на сцену, на которой в креслах расселись Путин, Достоевский, Лермонтов... Главное, не перепутать.

«И умереть мы обещали, и клятву верности сдержали!»

Раньше классиков власти использовали иначе: на предвыборных плакатах «Единой России» помещали портреты Пушкина, Солженицына, Бродского... Вперемешку с хоккеистами.

Дескать, все они - единая Россия.

Может быть, и единая, но без кавычек.

С другой стороны, на кого Владимиру Путину публично опираться? На Игоря Сечина, что ли? На Владислава Суркова, литератора? Рядом с ними Путину лишний раз на людях лучше не показываться.

Видимо поэтому президентский советник по культуре Владимир Толстой, правнук Льва Толстого, подбросил постмодернистскую идею - окружить Путина потомками великих русских писателей, от Пушкина с Лермонтовым до Пастернака с Шолоховым.

Это вам не члены кооператива «Озеро». «Что ни фамилия, то имя».

Наиболее подозрительные начали придираться: «Это какой такой Михаил Юрьевич Лермонтов? Внучатый племянник? А вы читали биографию поэта Лермонтова?».

Какая разница - какое нынешний Михаил Юрьевич имеет отношение к тому Михаилу Юрьевичу? Главное, что к нему имеет отношение Сам.

Помните, как Путин с упоением читал перед возбуждённой толпой «Бородино»?

И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали!


Тогда тоже некоторые недоумевали: то есть как - «сдержали»? Обещали умереть одни, а умерли - другие. Те, кто не обещал.

Но, учитывая постмодернистскую эпоху, не стоило сильно придираться к словам.

«Пока в стране есть политзаключенные, находиться поблизости от правителя, просто даже в одном с ним помещении, я не могу»

Правда, на одних носителях знаменитых фамилий Путину из нынешнего болота не выбраться.

Достоевский и Толстой это, конечно, хорошо, но как быть с нынешними литераторами?

Где щетина Акунина? Где высокий лоб Прилепина, тёмные очки Пелевина, печальные глаза Гришковца, пышная шевелюра Сорокина? Где бородка Лимонова, где живот Быкова, в конце концов?..

Однако нынешние «классики» подкачали и на встречу не явились.

Лимонов сказал, что если бы он был потомок Лимонова, то на встречу пришёл бы, а так - «историческая» встреча прошла без него.

А Прилепин мог бы отправить на эту встречу одного из четырёх своих детей - с нянькой. Для повышения и без того высокой планки абсурда.

Президентский пресс-секретарь Дмитрий Песков по поводу отказа Акунина обижено произнёс: «Это такой общественный нигилизм, который ничего конструктивного из себя не представляет...Ему даже нечего ответить...».

Почему - нечего? Борис Акунин, кажется, довольно внятно объяснил причину своего нежелания являться на «Российское литературное собрание», пленарное заседание которого в окружении Достоевского и Лермонтова доверили вести обладателю девятого дана по тхеквондо Путину .

Акунин сказал: «Пока в стране есть политзаключённые, находиться поблизости от правителя, просто даже в одном с ним помещении, я не могу. Это означало бы, что я считаю для себя возможным внимать речам о прекрасном, исходящим от человека, который держит в тюрьме людей за их политические убеждения».

Песков ответил: «Я не понимаю, кого он имеет в виду под политическими заключёнными. Арестованных по «болотному делу»? Но они никак не являются политическими заключенными, они проходят по хулиганству и насилию в отношении сотрудников органов правопорядка. Это к политике не имеет никакого отношения».

Песков ещё бы сказал, что «Российское литературное собрание» не имеет никакого отношения к политике.

Внук Михаила Шолохова Александр Шолохов после окончания РЛС упрекал писателей, на собрание не явившихся: не хотели смотреть в глаза Путину - поучаствовали бы в работе секций, а на пленарное заседание могли бы не ходить.

Это рассуждения человека, который не хочет признавать, что все кроме обладателя девятого дана на том собрании были участниками массовки.

Даже если бы человек вообще в зал не заглянул, но отметился на входе в Российский институт Дружбы народов имени Патриса Лумумбы, где проходило это действо, то всё равно превратился бы в участника массовки. Его фамилию писали бы через запятую с теми, кто пришёл: а пришли Андрей Дементьев, Валентин Распутин, Юрий Поляков, Игорь Волгин...

Они всегда ходили на встречи с большими начальниками. Это было для них полезно.

Летом 1934 года литературное мероприятие примерно с теми же политическими задачами происходило более масштабно. На учредительный съезд Союза писателей СССР явились Пастернак, Вересаев, Бабель, Ильф, Петров, Катаев, Тынянов, Кассиль, Маршак, Пришвин, Алексей Толстой, Шолохов, Эренбург, Паустовский, Гайдар, Евгений Шварц, Шкловский...

Нет, конечно, на том съезде были писатели, которых сегодня никто не помнит: Дальний, Беспощадный, Чёрный (не Саша), Красный... Но при живых Горьком, Пастернаке, Леонове, Федине любое самое сомнительное действие власти выглядело иначе. Углы сглаживались. Звериный оскал власти становился не столь явственным.

Власть взяла писателей в оборот, пригрела, накормила.

Но пригрела не всех и не навсегда. Тесная дружба обернулась тем, что несколько сот членов Союза писателей СССР были репрессированы, а остальные балансировали между славой и бесславием.

Сегодня российские власти похвастаться массированной писательской поддержкой не могут.

Не могут по двум причинам.

Такого созвездия писателей в России давно нет. Современная российская литература, за редчайшим исключением, - это торжество заурядности, а писатели уровня Фазиля Искандера или Андрея Битова на мероприятия, подобные РЛС, не ходят.

Вторая причина в том, что нынешние успешные писатели материально более независимы, чем те, кто жил и творил в 1934 году Акунину или Быкову от власти подачек не надо. Писатели они, может быть, и невеликие, но о льготах, грантах и высоких пенсиях не думают. Они уже на жизнь заработали.

Поэтому Путин им не нужен. К государственной кормушке они не привязаны.

Кроме материальной независимости имеется ещё одна причина, по которой писатели не спешат на встречу с «царём»: они хорошо знают цену таким собраниям.

Всё-таки, Путин уже второе десятилетие пытается управлять Россией и если бы хотел поддержать российскую словесность, то давно бы поддержал.

«Музам служит, а с головой не дружит»

На РЛС выступил актёр Сергей Безруков, предложивший создать Фонд поддержки.

Путин был не против. Он прекрасно понимал, что писатели, издатели, учителя, библиотекари и вообще любители словесности пришли к нему за деньгами. И было бы негуманно ничего им не пообещать.

«Единственное, что по объёму, конечно, он будет отличаться от Фонда кино, - уточнил Путин, - потому что это другой вид деятельности».

Кроме денег писателей интересовали так называемые духовность и патриотизм.

Это укладывалось в несколько строк, которые проскандировал в 2011 году во время «Народного собрания России» некий Михаил Юрьевич Лермонтов, известный как сопредседатель Российской консервативной партии «За нашу Родину»: «Если не мы, то никто! Мы против великих потрясений! Нам нужна - Великая Россия! Наша Россия - Царство Правды! С нами Бог!».

Это тот Михаил Юрьевич Лермонтов, который называет себя потомком кузена Михаила Юрьевича Лермонтова.

И здесь опять к месту пришёлся пассаж Сергея Безрукова (он ведь тоже потомок писателя - сын Виталия Безрукова): «Всё подгоняется под американскую кальку, и зрители смотрят суррогат».

Кому как не Безрукову знать, что именно смотрят несостоявшиеся читатели, они же - телезрители. Безруков уже в стольких ролях снялся, что стал большим специалистам по сериальным поделкам.

В следующий раз Путину не надо звать толпу потомков классиков. Достаточно позвать одного Безрукова, сыгравшего Пушкина, Есенина, Высоцкого. Эффект будет не хуже. А может быть даже и лучше, учитывая то, что иногда несли со сцены потомки русских классиков.

Особенно Достоевский. Дмитрий Достоевский.

Если же Безруков будет занят в съёмках, Путина можно запечатлеть в музее восковых фигур - рядом с русскими классиками. Восковые фигуры, в отличие от живых людей, глупости не говорят.

К своему предку на пленарном заседании РЛС бывший водитель трамвая Дмитрий Достоевский был строг и скидок на кровное родство не делал.

«Он преступил закон, и он осознал, что получил свои четыре года каторги по праву, - заявил, потряхивая окладистой бородой Дмитрий Достоевский, имея в виду Фёдора Михайловича Достоевского. - И мы получили человека, возросшего во много раз, получили гения. Каторга - серьезное горнило. Проходя её, человек становится гением. Если эти люди (фигуранты «болотного дела» - Авт.) пройдут каторгу и тоже станут гениями, то будет хорошо!»

Путин не выдержал, расхохотался и зааплодировал, но вообще-то на фоне Достоевского он выглядел выигрышно. Цитировал не Семёна Бабаевского, а Иосифа Бродского, его выступление на суде. В отличие от Достоевского, не говорил о том, что «пиариться в тюрьмах - это страшно»! (по логике Дмитрия Достоевского получается, что половина наших писателей «пиарились в тюрьмах»: СолженицынШаламов, Синявский, Мандельштам, Маяковский, Чернышевский, да и сам Фёдор Достоевский).

Сидя на фоне многократно увеличенных черновиков Пушкина Путин сочувственно упомянул Синявского и Даниэля (дескать, власти тогда перегнули палку, посадили). О пользе каторги не говорил, хотя иногда по привычке срывался на привычный тон. Срывался, но не сильно. Порадовал, например, таким высказыванием, касающимся школьной программы: «Расширить до беспредела программу невозможно, как вы понимаете».

До беспредела как раз возможно.

День встречи с писателями был нечётный, а по нечётным числам Путин позволяет себе говорить о милосердии.

Об узниках Путину напомнил писатель Сергей Шаргунов.

Это Шаргунов в прошлом году на митинге на проспекте Сахарова скандировал со сцены в микрофон: «Серая тля, вон из Кремля!».

Что ж, с Путиным писатели встречались совсем не в Кремле.

На этот раз Путин, в ответ на слова Шаргунова о «болотных узниках», тоже ответил в рифму: «Музам служит, а с головой не дружит».

Путин имел в виду не Шаргунова, а одного из задержанных по «болотному делу».

И всё же не хватало на РЛС Гоголя.

Хоть какого-нибудь, завалящего, четвероюдного и внучатого, но Гоголя. Гоголя для бедных. Без него собрание сочинений до конца не собиралось.

Но не только с Гоголем были проблемы.

Пустовало место русского поэта Курбангали Шарипова, чьё имя теперь пишут через запятую с Есениным и Набоковым.

Слава пришла к Курбангали Шарипову внезапно, когда этот поэт, а по совместительству - старший помощник прокурора Ставропольского края по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних и молодежи, потребовал в течение месяца изъять из местных школьных библиотек произведения нескольких писателей, в том числе Сергея Есенина и Владимира Набокова.

Набоков попал под подозрение Шарипова из-за «мистики», а Есенин - «из-за хулиганских стихов».

Похоже, Шарипов, автор «бессмертных» строк: «Я тебя обниму, я тебя подниму, // Оторву от асфальта с бетоном, // На руках унесу на поляну в лесу...», нечаянно перепутал Набокова с Булгаковым.

В любом случае, этот помощник прокурора считает, что Набоков и Есенин «плохо влияют на подростков, и это рождает в них страх темноты и призраков, а также побуждает создавать проблемы со сверстниками, совершать грабежи и другие преступления».

Беда в том, что поэт Шарипов выступил не вовремя - накануне «Российского литературного собрания».

Число было - нечётное, Путин - добрый, а тут какие-то грабежи по мотивам Есенина и Набокова, словно распоясавшаяся банда «пушкинистов» из фильма Юрия Мамина «Бакенбарды».

Если бы то же самое г-н Шарипов заявил немного раньше или несколько позже - скорее всего, начальство бы его поддержало. В последнее время запретительные инициативы в России приветствуются.

Но из-за того, что инициатива была проявлена не вовремя, ставропольскому начальству пришлось оправдываться, давать задний ход, говорить, что человек действовал по своей инициативе и превысил полномочия.

Так что в ближайшее время ставропольские школьники могут безнаказанно заглядывать в книги Набокова и Есенина. И даже в книги, страшно сказать, Бунина (Шарипову приписывают нелюбовь к Бунину).

Так что в следующий раз на заседании РЛС полезно было бы услышать самого Курбангали Шарипова. Не помешали бы и его стихи, а то участникам РЛС пришлось слушать Андрея Дементьева, отвоевавшего право с выражением прочитать про Россию и манкуртов: «Жили на её земле когда-то // Пушкин, Достоевский и Толстой, // Но забыли умники про даты, // Те года оставив за чертой...».

Дементьев не прав. Не жили, а живут. И Пушкин, и Достоевский, и Толстой, и, главное, Лермонтов, настаивающий на том, что «Наша Россия - Царство Правды!».

 

Продолжение следует

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий