Забытая книга. Часть ХIХ

Капоте(Продолжение. Начало в №№ 555-572). В 2004-2020 годах в разных изданиях были опубликованы десятки статей, посвящённых современной литературе: рецензии, репортажи, интервью... Евгений Водолазкин, Даниил Гранин, Алексендр Генис, Дмитрий Быков, Александр Кушнер, Вера Полозкова, Мариэтта Чудакова, Михаил Елизаров, Андрей Дмитриев, Игорь Золотусский, Алексей Иванов, Илья Стогов, Александр Архангельский, Виктор Ерофеев, Андрей Арьев, Бенгт Янгфельдт, Ник Харкэвэй... Всё это составило «Забытую книгу».

231.

Т. Капоте. ЛЕТНИЙ КРУИЗ
(«Городская газета», 2007 г.)

Капоте Трумен, Летний круиз: роман / пер. с англ. К Тверьянович. - С.Пб.: «Азбука классика», 2007. - 192 с.

Вот уж никогда бы не подумал, что придётся писать что-то о новом романе Трумена Капоте. Это всё равно, что писать о новом романе Достоевского. Всё что создал Капоте - давным-давно прочитано и изучено. Так думали даже его близкие друзья, пока два года назад не нашлась рукопись «Летнего круиза».

Эту книгу двадцатилетний Капоте сочинял тогда, когда ещё не был великим писателем. Тем более он не был тогда деградирующим на глазах алкоголиком и наркоманом. Но сумасбродом он уже успел стать законченным. Бросил съёмную квартиру со всеми своими вещами, включая рукописи. Распорядился всё выбросить на свалку. Дело сделали. Лишь рукописи пожалели. Они всплыли спустя шестьдесят лет на аукционе «Сотбис».

Благодаря всем этим обстоятельствам мы можем прочесть о том, какое бывает лето в Нью-Йорке. О том, как плавится на горячем солнце любовь, и какие от этого бывают последствия.

Нагретая едва ли не до температуры кипения, любовь приобретает причудливые формы, но при этом оставляет за собой основные признаки. То есть она по-прежнему мучает и приносит наслаждение.

Если сравнивать «Летний круиз» с хрестоматийными книгами Трумена Капоте, то роман по духу ближе всего к «Завтраку у Тиффани». Светская жизнь, головокружение от успехов, джазовый дурман, бульварная пресса, парк аттракционов... Одним словом - свинг.

Главная героиня Грейди - эта такая Наташа Ростова, которую родители, вместо того чтобы вести на первый бал, бросили на несколько месяцев в душном городе, а сами отправились в Европу.

Уважаемые родители! Не оставляйте надолго своих юных дочерей без присмотра. Иначе они могут стать прототипами героинь книг вроде «Летнего круиза». А за качество книг новых авторов я не ручаюсь.

232.

С. Мартин. ЧИСТАЯ БРЕДЯТИНА
(«Городская газета», 2007 г.)

Мартин С., Чистая бредятина: Рассказы / Пер. с англ. М.Немцова. - Изд-во Эксмо, 2004. - 192с.

I. У этой книги почти универсальное название. Девяноста два и два десятых процента книг, продающихся в наших магазинах, могли называться именно так. Но первым успел американский комик Стив Мартин. Пожалуй, он слишком много на себя взял. Бреда там немного. Зато есть стиль. Это стиль фельетониста не самого последнего журнала на свете - «Нью-Йоркера». Интеллект, помноженный на абсурд, даёт специфический эффект. Вспоминаются книги знаменитых американцев. Диапазон от «Тарантула» Боба Дилана до «Шуток Господа» Вуди Аллена... Между прочим, нынешняя российская действительность тоже отлично вписывается в эту картину.

И вот уже инструкция по эксплуатации кувалды превращается в настольную книгу жизни, а изобретатель упаковок для компакт-дисков попадает в ад, где сам Вельзевул сильно ранит себе палец, пытаясь распаковать сборник лучших песен Барбры Стрейзанд.

Невдалеке Сократ изящно рассуждает на тему папарацци. Григорианский календарь заменён на более подходящий, основанный на трёх телевизионных праздниках - финале первенства национальной лиги американского футбола, церемонии вручения «Оскара» и решающей встречи команд национальной баскетбольной ассоциации. В этом мире всё как-то не так, но жить, тем не менее, можно.

«Чистая бредятина» может понравиться тем, кто способен оценить юмор вроде «её тело обладало формой дорической колонны - из ранней архитектуры, ещё до вторжения». Или вот ещё: «Кожа у неё - цвета тончайшей бумаги для пишущей машинки, если держать её на просвет так, чтобы она отражала розовый оттенок глинобитной конюшни в Нью-Мексико».

Рискну предположить, что особый эффект при чтении «Чистой бредятины» будет достигнут только тогда, когда вы будете читать книгу, прежде нацепив на себя маску со старым (ещё негритянским) лицом Майкла Джексона.

233.

Д. ван Ковелер. ВОСПИТАНИЕ ФЕИ
(«Городская газета», 2007 г.)

Ковелер, Д. ван, Воспитание  феи: /роман: пер. с фр./ М.: АСТ: АСТ МОСКВА: Транзиткнига, 2006. - 188, /4/ с.

Эту книгу надо было бы назвать «Невыносимая лёгкость бытия». Но это название уже использовал когда-то Милан Кундера. Однако Дидье ван Ковелер с невыносимой легкостью сотворил чудо (до него Кундере далеко) и написал роман, которым французская литература может еще долго гордиться. Такой силы книгу не ждали даже от лауреата Гонкуровской премии.

Характерно то, что автор использовал для достижения эффекта минимум средств. Словами не разбрасывался. Героев своих не мучил. Читателей пощадил. В результате же на крошечном пятачке сотворил картину удивительного мира, где границы между жизнью и смертью размыты, а реальность на глазах превращается в сказку. При этом никаких радикальных шагов автор не предпринимает. Всё у него получается естественно, психологически выверено. Роман населён нормальными людьми. Таких и в мире большинство, хотя иногда кажется, что отклонившихся от нормы всё же больше.

Итак, автор поступил бережно. Лишние слова оставил при себе. Поражать воображение явно не собирался. Тем интереснее эффект.

Юмор у Дидье Ван Ковелера мягкий и обволакивающий, чувства - настоящие. Навязчивости нет ни малейшей. Влияние предшественников (к примеру, Ромэна Гари) ощущается, но и только. Ван Ковелер написал, может быть, лучший любовный роман последнего времени. А заодно уж двумя-тремя штрихами обозначил современный мир с его потоками беженцев, отчужденностью и почти обязательным одиночеством. И тем самым просто посмеялся над огромным числом современных писателей всех континентов, которые до сих пор уверены, что так в наши дни уже сочинять нельзя. Оказывается, можно. Французы это настойчиво доказывают (любители творчества Эрика-Эмманюэля Шмита меня поймут).

Французская литература в хорошей форме - русским читателям расслабляться не даёт.

234.

Э.-Э. Шмитт МСЬЕ ИБРАГИМ И ЦВЕТЫ КОРАНА
(«Городская газета», 2007 г.)

Шмитт Э.-Э., Мсье Ибрагим и цветы Корана / Пер. с фр. Д.Мудролюбовой. - СПб.: Азбука-классика, 2005. - 128 с.

Если бы на обложке не было написано Эрик-Эмманюэль Шмитт, можно было бы подумать, что эту повесть написал Ромен Гари. Пожалуй, это самая высокая похвала, на которую я способен. Но как бы эксцентричен не был Гари, но воскресать ради очередной литературной мистификации он бы вряд ли стал. У него и на том свете дел по горло.

Так что приходится смириться с тем, что автор - всё-таки Шмитт. Тем более что в мире он человек известный. Драматург, философ, музыкант. В России по телевизору постоянно крутят фильм по его пьесе «Распутник» (о Дидро). Но я бы предпочел, чтобы сняли фильм о месье Ибрагиме. Мог бы получиться шедевр.*

Шмитт как-то ловко обходит острые углы, связанные с современными религиозными противоречиями. Или точнее - он их не обходит, а изящно, незаметно притупляет. И оказывается, что никаких углов, собственно, и нет. А есть глупые предрассудки. А ещё есть короткая жизнь, которую многие бездарно тратят непонятно на что. Некоторые, но не все. Парижский турок Ибрагим из еврейского квартала прожил жизнь не зря.
 
История превращения Моисея в Мухаммеда написана таким языком, что удержаться от чтения других вещей того же Шмита будет трудно. Тем более что у него есть что почитать. Например, «Евангелие от Пилата».

Шмит ненавязчиво издевается над предрассудками. И главное здесь не то, что он издевается, а то, что ненавязчиво. Он умеет шутить так, что после шуток не смеяться хочется, а удивляться и удивлять. А кое-кто может даже пуститься в пляс - подражая вращающимся дервишам.

Пожалуй, короткая проза Шмита как раз похожа на подобные танцы, когда танцующие «вращаются вокруг собственной оси, вокруг своих сердец, в которых пребывает Бог. Это как молитва».

235.

 К. Букша. МЫ ЖИВЁИ НЕПРАВИЛЬНО
(«Городская среда», 2009 г.)

Букша К.С., Мы живем неправильно: (рассказы, повесть). - М.: АСТ: Астрель, 2009. - 316, (4) с.

I.
Как написала Ксения Букша в своей повести  «Все оттенки серого», «с тех пор как по телевизору после боя курантов играют гимн неглинки, дни ужасно похожи руг на друга. Они скользят друг в друга, как пластмассовые стаканчики. Пирамидка из этих стаканчиков растет, но толку-то».

Беда в том, что когда по утрам и вечерам играл гимн Глинки, стаканчики скользили не менее однообразно. Разве что были они грязнее. О граненых стаканах доглинковского периода и говорить нечего. Иногда дни разбивались вдребезги, причем не доживали и до полудня. И тогда сразу же после полудня наступала полночь.

К счастью, такое случалось не со всеми. С Ксенией этого точно не случалось. Она очень молода, жизнерадостна и, судя по текстам, нашла правильное место для обзора. «Все оттенки серого» перекликаются с ранними повестями Василия Аксёнова и, страшно сказать, при ближайшем рассмотрении оказываются не такими искусственными. В них нет пижонства, зато имеется здоровый абсурд. А если приглядеться еще внимательнее, то обнаружится, что вспоминать надо не только Аксёнова, но и Пушкина, «Медный всадник». Впрочем, вместо меди здесь выступает алюминий. Зато наводнение состоит из воды, а не из кока-колы или боржоми.

И все же особенно радуют рассказы. В них меньше фантасмагории и больше естественных поворотов, на которых не заносит. В рассказах есть почти детская радость. Теплые огоньки, возникающие в разных уголках страниц, подмигивают. И в то же время это очень жесткие рассказы. В них нет заигрывания, нет игры в поддавки.

В XXI  веке вдруг обнаружилось, что в современной русской литературе очень редко можно обнаружить внятных героев со своими характерами. По страницам ходят не люди, а тени. В лучшем случае, они такие же картонные, как обложки книг. И такие же плоские. А у автора книги «Мы живем неправильно» герои раскрываются едва ли не на первом слове. С ними хочется дружить. С ними можно поругаться. Но их нельзя не заметить.

Пока высоколобые «культовые писатели» строят, на подобии небоскребов в охранной зоне, свои книги-монстры, Ксения Букша устроила очередной праздник для тех, кто не желает карабкаться на небоскреб без лифта лишь для того, чтобы бросится с верхнего этажа вниз.  

Живем-то мы, может быть, и не правильно. Зато есть кому об этом правильно написать.

II. Однажды Дмитрий Быков сказал, что Ксения Букша - «нормальный двадцатипятилетний гений». Теперь уже не двадцапятилетний, но неужели по-прежнему гений?

Помню, в одном отзыве говорилось, что впечатление после прочтения прозы Букши такое, что она написана лаборантом. В том смысле, что она «рассматривает бактерии-людей, подробно-красочно описывает их, завязывает сюжет и ... бросает». В смысле, не развивает тему. Действует в ограниченном пространстве. Это, вообще-то, свойство поэта. Не обязательно всё разжёвывать. И Ксения Букша, между прочим, стихи тоже пишет. Более того, некоторые считают её одним из лучших поэтов, пишущих сегодня на русском языке.

В подозрительном мире
 все мы должны друг другу
 Оттого и тырим чужую страну супругу
 Возмещаем взаимно прощаем да все без толку
 Лишь друг друга смущаем
 но не сокращаем долга

Все эти громкие эпитеты: «нормальный гений», «лучший поэт» и т.п. не могут не раздражать. Хочется придираться, даже если особых причин придираться нет. То, что она не слишком многословна - говорит, скорее, в её пользу. То, что у неё кроме чувства юмора имеется ещё и чувство меры, - не самое плохое качество.

Помимо всего прочего, когда читаешь тексты Ксении Букши, то часто возвращаешься в те места, где много-много раз был сам. Например, у неё написано: «Двадцать первого августа Анисимов вышел на станции метро «Балтийская» и сразу направился к большому небоскребу в брежневском стиле - отелю «Азимут», который только в этом году переименовали из гостиницы «Советская». Там Анисимов занял забронированный номер...». Читаешь и думаешь: «Так это же про меня». Это же я бронировал в «Азимуте», шёл с метро «Балтийская» на Лермонтовский проспект. Я знаю в том районе все продовольственные магазинчики, рынок... Столько раньше останавливался в «Азимуте», что сбился со счёта. Это хорошее писательское свойство - вовлекать в свой мир читателей. Но одного вовлечения мало. Как читателя надолго удержать? Что ему предложить такого, чтобы он читал этим вечером Букшу, а те Томаса Манна или Достоевского?

Это же у Ксении Букши написано: «Где кончается Родина?.. Где мы детям гулять не разрешаем». Вот из-за таких строк и стоит иногда тратить несколько часов на чтение авторов, которых записали в «нормальные гении».

 236.

А. Иванов ГЕОГРАФ ГЛОБУС ПРОПИЛ
(«Городская газета», 2006 г.)

Алексей Иванов. Географ глобус пропил: Роман. - СПб.: Азбука-классика, 2005 - 512 с.

Учителя делятся на тех, кто пьет со своими учениками водку и кто не пьет. Главный герой романа Алексей Иванова - пьет. А как выпьет, так скажет что-нибудь вроде: «Но долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я литрой пробуждал». Впрочем, географ - человек честный и потому сам признается, что учитель из него как «из колбасы телескоп». Хотя...

Если взять ее, допустим полукопченую, приставить к глазу и внимательно вглядеться, то можно такое в небе увидеть, такие открытия совершить, что весь аппетит пропадет. Пятерки, бывает, географ ставит зря, но двойки - никогда. Всегда воздает по заслугам. Жизнь географу отвечает тем же. В результате чего он чувствует себя исключительно лишним человеком.

Первоначально можно подумать, что книга призвана, прежде всего, развлечь читателя. Но постепенно понимаешь, что не все так просто. Учителю говорят: «Что-то у тебя как ни история, так анекдот, и везде ты придурком выглядишь». - «Любой анекдот - это драма. Или даже трагедия. Только рассказанная мужественным человеком», - с достоинством отвечает наш географ и мужественно влюбляется в девятиклассницу.

Лирический герой романа - человек, безусловно, мужественный. Поэтому Алексей Иванов написал драму. Можно сказать - историческую драму (это в первую очередь проявляется, когда действие перескакивает в брежневскую эпоху). Временами в романе возникает даже нечто эпическое, особенно в главах, посвященных Походу.

А еще географ сочиняет стихи и, не стесняясь, читает их кому попало. Даже своим ученикам, что абсолютно непедагогично. Ладно - водку с ними пить, но стихи собственного сочинения девятиклассникам читать? Этому ли учат нас Макаренко, Ушинский и примкнувший к нему министр образования Фурсенко?

Не так давно пермяк Алексей Иванов, которого с недавних пор считают одним из лучших современных российских писателей, приезжал в Псков. Был он тих и немногословен. Теперь я немного жалею, что когда мы сидели и пили кофе - говорил, в основном, я. Ну, и Илья Стогов, конечно. А Алексей Иванов скромно улыбался. Теперь-то я точно знаю, о чем именно можно было с ним поговорить.

237.

А. Иванов БЛУДА И МУДО
(«Городская газета», 2007 г.)

Иванов А., Блуда и МУДО: Повесть. - СПб: ИД «Азбука-классика», - 2007. - 576 с.

Не случайно эта вещь Алексея Иванова вышла в «Азбуке-классике». Критики назначили его в современные классики, и «Блуда...» призвана подтвердить их правоту. Только классик мог назвать свою книгу «Блуда и Муниципальное учреждение дополнительного образования», и при этом ничего не опасаться. Впрочем, если вдуматься, сатирическая книга об оптимизации, подушевом финансировании и прочих прелестях современности иначе называться и не могла.

Конечно, новая повесть Иванова не столько об оптимизации, сколько о душе. Или об оптимизации души. В тот самый момент, когда активизируется тело. Книга получилась смешная и некорректная. Точнее, некорректная, а потому и смешная. Но не всякому ее можно посоветовать читать. 

Классик Иванов еще и потому, что смог объединить вокруг своей персоны и особенно вокруг своих книг представителей двух литературных лагерей. Его признают своим и представители глянцевой литературы, и отпетые деревенщики. Разве что жители Перми, где живет автор, своим его не признают. Хотя и это тоже нормально.

Автор, как обычно, переполнен идеями. Но иногда его сильно заносит. Он все время помнит, что создает не просто историю, а историю эпическую. Однако если в книге «Географ глобус пропил» эта эпичность была естественной и ненавязчивой, здесь Иванов начинает ее конструировать. К этому можно добавить авторскую страсть к избыточным сравнениям и описаниям. Это, правда, можно оправдать абсурдностью жизни.

Следовательно, абсурдным должен быть и язык. К счастью, «заносит» автора только временами.

Только во время чтения «Блуда...» я понял, кого Иванов мне напоминает. Юрия Полякова. Не уверен, что Алексей Иванов обрадуется этому сравнению. Но это неважно.

Важно другое: Алексей Иванов снова написал книгу, которую будут не только читать, но о которой еще и будут говорить.

238.

А. Иванов. ОБЩАГА-НА-КРОВИ
(«Городская газета», 2006 г.)

Иванов.А. Общага-на-Крови: Роман. - СПб.: Азбука-классика, 2006. - 320.

Алексей Иванов дождался того, что издатели взялись за издание его ранних вещей.

По всему видно, человек в 1992 году только учился сочинять длинные романы и очень старался. В результате получилось нечто, перенасыщенное бесконечными однообразными сравнениями и диалогами о смысле жизни. Перед читателями возникают
«чайник, похожий на игрушечного слона», «окурки, похожие на мелкую скотину», «кроссовки, похожие на двух разжиревших тараканов»...

Здесь же рассуждения, которые, по всей видимости, автору кажутся очень важными: «А любовь, добро, талант - все это было только ипостасями дара. Даже вся вселенная - это лишь ипостась человека, который ее созерцает. Также как и любой человек - ипостась общей вселенной». Иванов прямо так и пишет. Без тени иронии. Удивительное дело.

Добавим сюда детские, слегка театральные монологи и детские же дразнилки типа: «Пьяница, за бутылкой тянется».

А любимая игрушка так и не повзрослевших детей студенческой общаги - Спирт в широком смысле этого звучного слова (хоть из матрешки его хлебай).

Кругом все пьют и не без надрыва продают душу и тело. Иногда, для разнообразия, кончают жизнь самоубийством. Только Отличник не пьет. Это, так сказать, совесть нации. Он пришел на эту землю страдать и исполняет свои обязанности исправно.

Нет, в книге предостаточно удачных страниц. Но все это как-то теряется за массивом псевдофилософских рассуждений. Автор просто не справляется с управлением и его постоянно заносит.

Люди в России, в смысле - в общаге, живут талантливые. Некий алкоголик Ванька - так тот даже песню известную написал... «Время колокольчиков» называется (автор: Александр Башлачев). Потом, правда, Ванька одумался, предусмотрительно превратился в стукача и дослужился до вахтера. В перспективе, наверно, «Абсолютный вахтер», о котором Башлачев тоже пел.

Короче, книга непременно должна пользоваться спросом у интеллектуалов-иностранцев и российской пьющей интеллигенции.

Самое же печальное, что, несмотря на бесконечные перекосы, «Общага-на-Крови» чертовски правдива. Как раз то, что в ней написано, и происходит с людьми в нашей стране. Страшная книга.

239.

В. Пелевин. АМПИР
(«Городская газета», 2006 г.)

Пелевин В.О. Ампир В: Роман / М.: Эксмо, 2006. - 416 с.

Виктор Пелевин написал очередную роман-схему. Предпродажная подготовка прошла успешно. Черновик романа якобы выкрали и, конечно же, опубликовали в интернете. А теперь мы имеем счастье читать и чистовик - роман о непростой судьбе российского вампира, то есть повесть о настоящем сверхчеловеке.

Книга написана обычным для Пелевина языком постсоветского инженера. «Голова - это человеческий аспект вампиризма», «язык способен существовать лишь в симбиозе с телом человека», «зона связей и валентность живого мозга»... Сюжет вертится вокруг гламура и дискурса. Действие разворачивается в Пятой Империи, которую не рекомендуется путать с 3-м Рейхом и 4-м Римом глобализма.

Объемный текст сдобрен характерным для Пелевина юмором вроде: «В детстве я думал, что культуролог - это уролог, который так подробно изучал мочеполовую систему человека, что добился культового статуса». В итоге же получается гламурная критика гламура с робкими намеками. Я имею в виду Великую Мышь, в которой некоторые литературные критики увидали того самого отечественного любителя дзюдо, не желающего идти на третий срок.

Так вот, говоря вампирическим языком, это утверждение высосано из пальца. В «Ампире В» (он же «Empire V», а попросту - «Вампир») комар, насосавшийся крови, носу не подточит. Всё стерильно. Хотя как минимум одна любопытная глава в книге есть - «Вилла мистерий», в которой говорится о Боге. О Боге, который заходит только туда, где «чисто убрано и горит свет. А есть комнаты, где он не бывает никогда. И таких всё больше и больше». Особенно много таких комнат в публичном доме, синониме молодой демократии. А всё почему? А всё потому, что «бесплатный секс бывает только в мышеловке».

Но это так, между прочим. Не Пелевин объявил войну гламуру. Не ему эту войну и заканчивать.

240.

З. Прилепин. Я ПРИШЁЛ ИЗ РОССИИ
(«Городская газета», 2008 г.)

I. Прилепин З., Я пришел из России: Эссе. - СПб.: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2008. - 256 с.

Это очень полезная книга. «Непримиримый» нацбол Захар Прилепин предстаёт в большинстве своих статей мягким, наивным человеком, почти ребёнком. Вот как он, например, описывает свои впечатления после общения с Владимиром Путиным. «Я всё-таки надеюсь, что человек, которому выпало руководить страной в не самые лёгкие годы, ещё проявит себя как добрый и милосердный правитель. Даже по отношению к людям, которые заблуждались в чём-то».

Прилепин упомянул о Ходорковском, а Путин записал что-то в свой блокнот. «Ещё есть время что-то исправить, - пишет Захар Прилепин в 2007 (!) году. - Там, в блокноте, было слово «амнистия», и ещё два слова: «свободные выборы». Не выбрасывайте этот блокнот, гражданин подполковник».

Это очень характерная для российского писателя позиция: «Не выбрасывайте блокнот, гражданин подполковник!» Или точнее не российского, а советского.

Прилепин очень советский писатель, со всеми его недостатками и достоинствами. И ещё он очень живой писатель, способный меняться. На недавнюю встречу с президентом Медведевым он не явился. То ли перестал верить в «амнистию», то ли считает, что от Медведева ничего не зависит и надо говорить только с «подполковником».

Наиболее трогательные и убедительные тексты Прилепина посвящены его семье. Здесь Захар Прилепин равен самому себе, и в его словах про очищающий жар болезни, когда 8 марта к ним в семью пришла эпидемия гриппа, есть всё что нужно и нет ничего лишнего. Этот жар ощущается, когда перелистываешь страницы.

И здесь же, совсем рядом, следует череда банальностей на тему «Русский поэт отвечает за базар». А потом идут натяжки и условности, когда автор сравнивает  Че Гевару и Сервантеса.

Видно, что Прилепин не старается быть оригинальным, зато стремится быть честным. Само по себе это неплохо. Прилепин восхищается Прохановым, уличает в декадентстве Суркова... Но от писателя, которого часто преподносят как «будущего Льва Толстого», хочется услышать нечто более цельное, слишком много в эссе неровностей, которые даже взлетами и падениями назвать трудно.

Но детская наивность временами автору очень помогает. Особенно, когда он берётся оценивать творчество Татьяны Толстой. Другой бы был менее конкретен, ограничился бы общими словами, пощадил бы немолодую женщину. А Прилепин в эссе «Отборный козий изюм» пощады не знает. Он опирается на кровь и почву, и они дают ему право и силы судить других.

II. Самое отвратительное, что «русские патриоты» мало чем отличаются от «русских либералов». Во всяком случае, Захар Прилепин и Татьяна Толстая - похожи. Несмотря на то, что Прилепин - тот Прилепин, что пришёл из России - Толстую старательно клеймит. А в качестве союзников выбирает близких ему «философов-антилибералов», с удовольствием их перечисляя,  вместе с их книгами: «Русскую трагедию» Александра Зиновьева, «Победы и беды России» Вадима Кожинова, «Искушение глобализмом» Александра Панарина, «Дисциплинарный санаторий» Эдуарда Лимонова, «Заговор» Сергея Морозова, «Русскую вещь» Александра Дугина, работы Гейдара ДжемаляСергея КургинянаИгоря ШафаревичаСергея Кара-Мурзы.

Прилепин и сам такой. Его легко вписать куда-нибудь между Дугиным и Кургиняном. Философ Прилепин. Уже смешно.

Захар Прилепин пишет: «Читая публицистику Татьяны Толстой, вы не встретите ни одного нормального русского лица. Почти все русские люди, описанные Толстой, выглядят ущербно. Иных она, похоже, не встречала».

А сам Прилепин, как и полагается «русскому патриоту» с советским уклоном, ищет еврейские черты в тех местах, где не всё в России благополучно. Ищет и находит. Что и говорить, Толстая и Прилепин умеют ненавидеть.

Прилепина надо изучать хотя бы потому, что он - наглядный пример того, как мыслят вечно советские люди, живущие в современной России. Они по-прежнему дети. Пионеры, октябрята. Реже - комсомольцы. Они никогда не выйдут из этого возраста. Они дико агрессивны и столь же сентиментальны. Они любят Сталина, как будто это их мама. Не папа, не дедушка, а мама. Они обожают искать и находить врагов, а либералы вроде Татьяны Толстой в этом им помогают. Толстая ведь тоже полна советских предрассудков. Только она, в попытке их преодолеть, по горло переполнилась дополнительными предрассудками - антисоветскими, а Захар Прилепин и ему подобные остались в своём уютном советском детстве, в котором им галстуки повязывали на шею не слишком туго - чтобы не задушить раньше времени.

241.

З. Прилепин ПАТОЛОГИИ
(«Городская газета», 2007 Г.)

Прилепин, Захар, Патологии: Роман. - М.: Ад Маргинем, 2006. - 352 с.

Захар Прилепин становится знаменитым. С ним даже Путин встречался. По признанию президента, Прилепин был первым нацболом, которого Путин видел вблизи. Видеть-то видел, но вряд ли читал. А ведь «Патологии» о том, как люди неумело, но настойчиво мочат друг друга в сортире.

На обложке книги написано, что она отвратительна, а точнее - тошнотворна. Можно добавить, что не более тошнотворна, чем наша жизнь.

Вначале солдаты методично уничтожают чеченцев, среди которых, временами, попадаются боевики. Потом чеченцы методично уничтожают солдат. Прилепин хорошо знает, как это происходило. Он там был. 

Книга - о крови. В ней много запахов, ещё больше сентиментальности. И паталогическая серьёзность. Иногда, ни с того ни с сего, вылезают книжные обороты. Но потом их смывает горячая кровь. Море крови, на дне которого - любовь. Главный герой захлёбывается в этой любви. Он хочет жить, но безоружен перед жизнью. Если, конечно, не считать автомата.

Если любознательному иностранцу потребуется узнать что-нибудь настоящее о современной России, то «Патологии» - самая подходящая книга. Российскому читателю правда нужна меньше. Поэтому наш читатель предпочитает что-нибудь лёгкое, высосанное из пальца. Не то что чтобы не думать, но даже не чувствовать. Это патологическое состояние, из которого Прилепин, кажется, хочет читателей вывести. У него ничего не получится. Однако хуже от этого его книги не станут.

И лучше не станут.

242.

В. Ерофеев. РУССКИЙ АПОКАЛИПСИС
(«Городская газета», 2009 г.)

Ерофеев В., Русский апокалипсис: Опыт художественной эсхатологии. М.: Зебра Е, 2006. - 320 с.

«Вначале было слово. И слово было у Бога. И слово было - Водка». Так начинается очередная ерофеевская книга. А под конец он сообщает, что «Гагарин со страху полетел в космос».

«Русский апокалипсис» - это сборник статей, часть из которых, видимо, раньше была опубликована в качественных глянцевых журналах. Если судить по подходу к темам.

Временами, тексты Ерофеева определенно достигают верхних этажей русской словесности, но вдруг внезапно срываются вниз. Для Ерофеева характерны, в равной мере, профессионализм и детская непосредственность, для писателей, позиционирующих себя мыслителями, обычно не свойственная. Это западный тип сознания, если вести речь о человеке, приехавшем в Россию откуда-нибудь из-за океана. Но Виктор Ерофеев ниоткуда не приехал, он здешний, хотя на фестиваль в Канне попал еще 1958 году, детстве.

На первый взгляд этот сын дипломата - совсем не дипломатичен. Политкорректность он старается убить в зародыше, отчего противники абортов его давно должны были бы включить в черный список. Но при внимательном прочтении его текстов понимаешь, что он знает, где ему остановиться. Понимаешь и другое: почему, несмотря на свою политическую оппозиционность, он до сих пор имеет свою передачу на федеральном канале.

Такой оппозиционер как Ерофеев нынешней власти очень полезен именно на свободе. Это не Ходорковский, о котором он тоже пишет. Ерофеев скорее созвучен с Лимоновым.

Эдуард Лимонов тоже пока нужен на свободе, чтобы своей эстетической и этической несдержанностью отпугивать тех, кто по каким-то причинам недоволен властью.

Речь идет именно об эстетической и этической, а не политической несдержанности. Если сбор помощи больным детям организуют в каком-нибудь полуподпольном публичном доме, то не всякий сочувствующий больным детям человек рискнет в публичный дом со своей помощью явиться.

Когда писатель с одинаковым вдохновением пишет о детях Беслана и копается в грязном женском белье - становится скучно.

Имморализм - вещь выгодная, не надо тратиться на дорогие успокоительные лекарства. Особенно когда тема выбрана глобальная - Русский апокалипсис.

Ерофеев слишком хорошо относится к себе, чтобы быть настоящим русофобом. У него по-настоящему широкая русская душа. В нее влезает все что угодно и в любом количестве. Высокое и низменное прямо-таки переливаются, как новогодние огни на искусственной елке в центре тайги.

Даже его открытое письмо Путину, написанное в 2002 году и опубликованное в этой книге, воспринимается не как реальный призыв, а как желание успокоить самого себя.

Автор вынужден все время возвращаться в Россию. Это - тяжелая доля. Мотаться по миру, а потом все равно лететь обратно, дышать нашим воздухом. Надеюсь, он и дальше будет возвращаться, а то без него наша культура, наверное, рухнет.

В каких-то темах Ерофеев разбирается великолепно. Например, в русском мате. Ругаться матом Ерофеев умеет профессионально и всячески свое умение демонстрирует. Эти «фундаментальные» русские ценности он способен склонять как мало кто другой. На этом же фундаменте он умело выстроил свою популярность и, как маститый филолог, в качестве других точек опоры, использовал русских классиков. Его статья о Чехове начинается энергично: «Антон Павлович Чехов любил посещать бордели. Приедет в какой-нибудь город - сейчас же спрашивает: «А где тут у вас, скажите на милость, бордель?» Некоторые считают, что он там выдавливал из себя по капле раба...»

А Виктор Ерофеев выдавливает из себя раба всюду. В стриптиз-баре,  в стамбульской Айя-Софии, на острове Ре, на улицах Амстердама... Вредная и, во многом, бесполезная работа. Если, конечно, не считать гонораров. Но я их и не считаю.

II. Виктор Ерофеев - это тот писатель, которого очень легко не любить Он легко и непринуждённо даёт повод. Для этого нужен особый дар, и он у него есть.

Это только кажется, что писателей, которых легко не любить - множество. Большинство писателей просто проходят мимо и не задевают. А Ерофеев - задевает. У него имеется неистребимый талант копаться в объедках, отходах... Он, таким образом, и в «русской душе» копается и пишет «об основных русских ценностях, которые в сумме составляют нашу самобытность, нашу гордость, наше счастье, нашу религию, наш обед - наш апокалипсис». Это цитата из аннотации.

И что же это за ценности? Русский мат, русская водка, русский секс... Записываем всё это в столбик, подводим черту, извлекаем корень. В итоге получается «русский апокалипсис».

У Ерофеева действительно эсхатологическое сознание (от греческого «эсхато» - «конечный», «последний»; «логос» - «слово»). Он даже говоря о жизни, стремится увидеть тлен. Ему всё время хочется смеяться последним, писать эпитафии, хлопать дверьми, произносить тосты не чокаясь... Всякая вещь, его окружающая, - последняя вещь. И если ко всему тому, что есть вокруг - относиться именно с этой позиции, то писатель должен рвать все жилы, либо, с холодной хирургической циничностью, заниматься своим ремеслом. Ерофеев раз и, видимо, навсегда, выбрал второй путь и преуспел.

Виктор Ерофеев - это выставочный писатель, то есть не для внутреннего пользования. У образованного западного интеллектуала не должно возникнуть чувства брезгливости при чтении его многочисленных книг.

Новая книга Ерофеева называется «Свет дьявола. География смысла жизни». Он не меняется.

243.

В. Ерофеев. Бог Х
(«Городская газета», 2006 г.)

Ерофеев, В. Бог X - М.: Зебра Е, 2005, - 350,(2) с.

Бог, наверное, все-таки есть, а писателя Виктора Ерофеева, наверное, все-таки нет. Очередное доказательство того, что писателя Ерофеева нет: сборник «Бог X», набитый всем, что влезло под обложку. Но чтобы не влезло - все немедленно вызывает скуку, потому что предсказуемо. Обычные потуги людей, разводящие цветы зла в тех местах, где и без того подобные цветы лезут изо всех щелей. Вот Молотов как любовник Сталина и Гитлера одновременно. Вот дети Пушкина, от нечего делать решившие «замочить» своего папашу с помощью душки-Дантеса. Метафоры, однако.

Книга доверху забита кожно-венерическими заболеваниями, геморроем, уставшими гениталиями, вонючими носками, свежими испражнениями, подробным исследованием творчества Александры Марининой, нижним бельем (непременно грязным), использованной туалетной бумагой, «последними судорогами русского мата»... Вполне достаточно для того, чтобы стать членом комиссии по Гос. премиям при президенте РФ. Надо признать, что все эти темы нынешней читающей публикой все еще востребованы, но собственно к литературе имеют отдаленное отношение.

Ерофеев водит за нос публику уже тысячу лет. Он прочно обосновался на канале «Культура» и заслуженно стал символом отечественной культуры. Его «Жизнь с идиотом» занимает подмостки Большого театра. Он получает ордена. Ему внимают.

Но не оставляет ощущение того, что талантливый Виктор Ерофеев еще не конца реализовал себя. Ему можно было бы посоветовать активно поучаствовать, например, в реформе ЖКХ. Он с успехом мог бы отвечать за установку новых канализационных труб.

244.

Б. Акунин. ФМ: РОМАН
(«Городская газета», 2007 г.)

Акунин Б., ФМ: Роман Т.1, Т. 2 - ОЛМА Медиа Групп, 2007.

Борис Акунин
 опередил Александра Проханова. Если редактор газеты «Завтра» только собирается создать империю, то Акунин ее уже создал. Его романы о династии Фандориных - это литературная империя. Миллионы экземпляров, миллионы рублей. Книги, спектакли, фильмы.

Фандориным (то есть, Федориным) оказался даже следователь Порфирий Петрович из первой редакции «Преступления и наказания». Про это, собственно, и роман «ФМ».

Книга, впервые вышедшая в 2006 году, оказалась намного качественнее того, что позволял себе выпускать Акунин в последние годы. На этот раз он решил поиграть с Достоевским и сочинил за русского классика первый, облегченный вариант знаменитого романа.

В Петербурге происходит серия загадочных убийств. Зарубили старушку-процентщицу, её сестра чудом осталась жива... Подозрение падает на студента Раскольникова. Но не всё так просто... Параллельно, уже в наши дни, за рукописью Федора Михайловича гоняются все кому не лень. Количество загадочных убийств переходит в качество. И тут читатель снова сталкивается с излюбленным акунинским приемом.

Перед нами очередной гениальный преступник в предлагаемых обстоятельствах. Обстоятельства эти всегда примерно одни и те же. Японские изыски, сюжетные нагромождения, неправдоподобные построения. Фанатичные любители современных российских детективов к этому давно привыкли и претензий иметь не должны.

Акунин сейчас - это человек слова. В том смысле, что он один из тех немногих людей, чьё слово в нашей когда-то литературоцентричной стране еще звучит. Даже если это слово не из романа, а из полемической статьи. Так, например, случилось совсем недавно, когда писатель заявил о том, что президент Путин приносит России вред. И Акунина, благодаря интернету, услышали. Но всё равно не оставляет ощущение того, что литературная игра Акунина (Чхартешвили) чрезмерно затянулась. Ничего нового на освоенном им поле он уже не откроет. Но при этом Григорий Чхартешвили давно готов написать что-то по-настоящему сильное, не связанное жанровой схемой. Он готов, но почему-то не пишет, довольствуясь малым, а именно - славой и деньгами.

245.

Б. Акунин. СМЕРТЬ НА БРУДЕРШАФТ
(«Городская газета», 2008 г.)

Акунин Б., Смерть на брудершафт: роман:кино / М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. - 461, (3) с.

Акунин создал очередного Фандорина. Теперь его зовут по-царски: Алексей Романов. И живет он в то же самое время, что и царевич Алексей. Серия из десяти повестей запущена. Шпионские страсти разгораются накануне Первой мировой войны. Тот, кто привык к языку Б.Акунина, к его приемам, загадкам и разгадкам, не должен быть разочарован.

Эксперимент с «романом-кино» оказался не столь уж рискованным. Текст читается совсем не как сценарий. Хотя поставить по нему фильм - желающие, видимо, найдутся. Художникам книги отведена роль операторов. А Борис Акунин сделался тапером. К каждой картинке исправно подобраны строки из песен, вроде «Как грустно, туманно кругом» или «Чу, тревогу грянули! Сердце рвется в строй».

Сердце писателя Акунина тоже  рвётся в строй. Серийные романы всё еще имеют успех. Тем более что у писателя, вроде бы, открылось второе дыхание. Он по-прежнему не изменяет ни себе, ни преданным своим поклонникам. Это, в том числе, проявляется и в сюжетных ходах. Внимательный читатель что-то похожее уже имел возможность прочесть у того же Акунина в более ранних его вещах. И, наверное, с удовольствием прочтёт  в новой упаковке.

Развлечение вновь получилось более-менее качественное. «Врагу не сдается наш гордый «Варяг», в смысле - Акунин не думает отступать от своих принципов. Новая серия смело брошена в бой, в пекло мировой войны и книжного рынка.  Вот только от этого становится немного грустно. (В этом месте рецензии должна прозвучать песня со словами «О чем задумался, служивый. О чем горюешь, удалой?») Акунин с его талантом и финансовой обеспеченностью давно бы мог отойти от станка и заняться ручной работой,  замахнувшись на что-нибудь более глубокое. Штамповать исторические сказки и без него желающих невпроворот.

246.

Б. Акунин. ЛЕТАЮЩИЙ СЛОН И ДЕТИ ЛУНЫ
(«Городская среда», 2009 г.)

Акунин, Б., Смерть на брудершафт: роман-кино / М.: АСТ МОСКВА, 2008. - 380, /4/ с. Содерж.: Летающий слон: фильма третья. Дети Луны: фильма четвертая.

В столичных магазинах книги Акунина постепенно перемещаются в раздел детской литературы. То есть книги Бориса Акунина за десять лет проделали тот путь, который книги Жюля Верна, Вальтера Скотта и Артура Конан Дойля  совершили за полстолетия. Таковы темпы нашего тысячелетия.

Как и обещал, Акунин продолжил серию «фильмов» про молодого контрразведчика Алексея Романова и немецкого шпиона и диверсанта Зеппа. Звуковая дорожка по-прежнему подобрана не без юмора (сцена пожара на аэроплане сопровождается песней Пригожего и Полонского «Мой костер в тумане светит, / Искры гаснут на лету...)». Слог все так же легок, текст всё так же ясен.

«Летающий слон» - вообще не детектив, а приключенческая «фильма». И это большой плюс. Часто бывало, что Акунин слишком уж туго пытался закрутить сюжет, и пружина лопалась досрочно. Возникало какое-то нагромождение. В «Летающем слоне» перегибов никаких не имеется. Всё коротко и динамично. И в «Детях Луны» всё более-менее цельно и правдоподобно. Декаденты-морфинисты, столичное разложение, воскресший тезка и однофамилец царевича Алексей Романов всё так же неосторожен...

Борис Акунин и его издатели  позаботились, чтобы в книгу вошла «хроника», в смысле фотографии времен Первой мировой войны. Агитки, рождение противовоздушной обороны, снимки «ньюпоров», «эльфауге», «таубе» и прочих аэропланов, включая «Илья Муромец», которого и прозвали за массивность «Летающим слоном».

Создается впечатление, что и сам Борис Акунин уже превратился в «летающего слона». Если сложить все его книги в стопки, то получится огромное слоновье стадо. Но слоны это - цирковые. Хорошо обученные. В цирк можно ходить всей семьей. Развлечение безобидное, а в некотором смысле и полезное.

II. Тексты Бориса Акунина, начиная с самого первого, просились на экран. Кое-что действительно было экранизировано. Откровенных неудач избежать удалось. Это произошло не только из-за талантливых режиссёров. Акунин изначально закладывал в свою занимательную беллетристику кинематографический стержень и, наконец, дошёл до простой мысли: самому сочинять книги-фильмы.

Акунин вообще, будучи постмодернистом, склонен к смешению жанров. Ему нравятся эксперименты. Правда, экспериментами всё то, что он делает, можно назвать условно. Скорее это не эксперименты, а игра в них. В действительности, это хорошо продуманные коммерческие шаги, рассчитанные на то, что в акунинские писательские сети попадётся ещё одна, до этого неохваченная, партия читателей. 

Эти раскинутые сети не рассчитаны на большие глубины. Акунин жонглирует штампами. В сетях полно «рыб-прилипал». Его исторические познания, мягко говоря, не оригинальны и по этой причине близки широкому кругу читателей. Акунин не шокирует неожиданными трактовками. Таким образом, он давно предсказуем - не только в смысле фабулы, но и при работе с историческими фактами. Такие вещи для большого писателя убийственны, но для беллетриста, не чуждого интеллектуальным играм, это большой плюс.

В книгах Акунина довольно уютно. Он из любой войны, пусть даже Первой империалистической, может сделать привлекательную «конфетку». У Акунина даже слоны летают. Однако имеется во всём этом большой недостаток: акунинских книг написано так много, что есть опасность «переесть» и возненавидеть печатное слово.

Продолжение следует

 

                                                                                                                                      

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ

Имя
E-mail (опционально)
Комментарий