Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2022 2023 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

Стоки и истоки. Часть VI

Архитекторы(Продолжение. Начало в №№ 599,601- 604). Музей - это что-то возвышенное и переводится с греческого как «Дом Муз». Сбор, изучение, хранение, просвещение. Приятно мысленно возвращаться туда, где провёл сотни часов - в художественные галереи, к историческим экспозициям, на заседания  научно-практических конференций. Приятно вспоминать музейные праздники и встречи с учёными, художниками, писателями. Этому были посвящены сотни моих статей. Но, как оказалось, музей - это ещё и вандализм, корысть, зависть и тому подобное. Были времена, когда отдавались начальственные распоряжение ни при каких обстоятельствах не допускать меня, например, в Псковский музей-заповедник. Несколько раз приходилось общаться со следователями и оперативниками, получавшими заявления от «возмущённой ответственности». «Общественность» возмущалась моими статьями неспроста, считая, что о музейных делах надо писать либо хорошо, либо ничего.  Но «Дом Муз» - не покойник...

Как известно, «служенье муз не терпит суеты», а «прекрасное должно быть величаво». Однако вокруг музеев суеты слишком много, а суетливость и величавость едва ли хорошо сочетаются. Гармония нарушена, а греческие богини - Музы, как доносят до нас древние источники, были дочерями богини согласия Гармонии.

И не обращать внимания на очевидную дисгармонию было бы неправильно. По этой причине часть статей о псковских музеях получилась совсем не благостной. 

Автор.

29.

АЛЬТЕР ЭГО. Часть I
(«Городская среда», 2010 г.)

В конце 2009 года журналисты на себе могли почувствовать «Альтернативный взгляд на архитектуру и градостроительство в Пскове». Именно так называлась пресс-конференция с участием псковских архитекторов - Бориса Пославского, Юрия Ширяева и Владимира Шуляковского. Встреча проходила в конференц-зале бизнес-центра «Новая слобода».

Что такое «хорошо» и что такое «правильно»

Это как раз тот случай, когда одним дежурным разговором не отделаешься. Псковская архитектура заслуживает большего. Да и сами архитекторы, временами, были остроумны и точны - особенно когда критиковали «безальтернативный взгляд на архитектуру». Но как только речь заходила о том, что можно предложить взамен, красноречие куда-то пропадало.

Впрочем, архитектор не обязан красиво говорить. Значительно важнее, чтобы его проекты не выглядели безобразными.

Это вечный вопрос: что красиво и что безобразно? Раз и навсегда ответить на него невозможно. Меняются представления о красоте. Меняется курс доллара и евро...

Но существуют вещи ещё более приземлённые. Например, градостроительный регламент. На эту тему высказался Юрий Ширяев. Он сказал:

- Я особенно-то на регламент не уповаю. Он лишь для того, чтобы ограничивать недобросовестных архитекторов. Изначально предполагается, что архитектор какой-то недобросовестный и что-то тут вам напортит.  Как правило, регламент в этом случае не помогает. Даже малоэтажной застройкой можно всё загубить - и место, и всё остальное. Поэтому мне нравится выражение Жванецкого: «Имей совесть и делай, что хочешь».  Ни СНИПы, ни регламенты не помогают архитекторам. На них скорее спекулируют, снимая с себя всякую ответственность. На Рижском проспекте с точки зрения СНИПов всё правильно, но жить там невозможно. Можно делать правильно, а нужно делать хорошо.

Чуть позднее я просил Юрия Ширяева:

- Из сказанного вами можно было бы сделать вывод, что «хорошо» и «правильно» противоречит друг другу.

- Нет, совсем не противоречит. Я СНИПов не знаю, но правил их не нарушаю. - Коллеги Юрия Ширяева в этот момент дружно рассмеялись, а архитектор продолжил: - Кроме совести должен быть и опыт, и знания... Я это к тому, что регламенты не спасают ситуацию. Здесь очень важный момент - кто этим занимается. Сейчас заговорили о комплексе на месте рынка. Ничего там хорошего не получится, пока не займутся этим хорошие архитекторы. Советская архитектура - самая безответственная в мире. Там всё правильно, но жить невозможно.

Жизнь каждый год подбрасывает новые поводы для критики градостроительства. В прошедшем году одной из самых заметных и одновременно самых сомнительных псковских строек стала так называемая реконструкция палат Подзноева. Вспомнил об этих палатах и Юрий Ширяев.

- Ближайший пример - Подзноевы палаты, - сказал он. - Почему-то авторы считают, что это должно быть в стиле псевдогубернского города, хотя средневековый город и губернский - вещи совершенно противоположные. На дне рождения Юрия Спегальского говорили,  что Юрий Павлович не понимал значение губернского периода. Его рукой написано: «XVII-XVIII века - пример русского вандализма по отношению к архитектуре...» Губернский стиль занимает чуть более ста лет. Всем известно, что это нижегородская Италия, пришедшая после Петра.

- А как вы относитесь к тому, что крыша палат Подзноева покрыта керамической черепицей? - спросил я.

- Я считаю, что это не лучшее решение. Это всё китайское. Точёные башенки... Европа всем этим наелась и относится к этому по другому, она не делает муляжей. Она не нуждается в таком подкреплении. Я с реставраторами спорю. Среди них есть грамотные люди, но большинство из них - декораторы, а не реставраторы.

- И всё же это не новодел, а научная реставрация. Как можно было допустить восстановление русских палат в «китайском» стиле?

- Реставрационная мастерская в году восьмидесятом выставляла один проект - научный, а спустя показала совершенно другой проект, - пояснил Борис Пославский. - И где здесь научная реставрация? Это этический момент... Иногда приходится ублажать заказчика... 

Ключевое слово прозвучало: УБЛАЖАТЬ. К чему это ведёт - особенно заметно на примере Москвы. Город на глазах теряет то, что уцелело во времена сталинской реконструкции и немецких бомбежек. Псков в этом смысле находится в более выгодном положении. Здесь нет больших денег и перестроить (уничтожить) всё - невозможно.

Однако и сам город слишком мал, чтобы безропотно терпеть то, что творят строители и архитекторы, ублажая заказчиков.

Сектор видимости

Разговор не мог не коснуться проекта реконструкции площади Ленина. Победитель конкурса - Владимир Шуляковский -  сидел здесь же, по левую от Юрия Ширяева руку. Он был немногословен. Зато Юрий Ширяев, в соответствии с заявленной темой, представил свой альтернативный взгляд на реконструкцию центральной площади Пскова. Прежде всего, он ссылался на западноевропейский опыт, без энтузиазма отреагировав на упоминание того, что в средневековье на площадях, прежде всего, торговали.

- Средневековые площади были рыночными, -  согласился с присутствующими г-н Ширяев. - Но потом они начали менять свои функции. Сейчас они представляют  место встречи и общения, где люди не столько торгуют, сколько сидят, отдыхают, пьют кофе, общаются, играют в шахматы... Если дождь пошёл - под навесом сидят... Если считать, что главная площадь города - для демонстраций, парадов и митингов, то в данном случае проект был выбран действительно лучший. Но что удручает: никто не предложил посмотреть немножко по-другому. Демонстраций и парадов у нас - три-четыре раза в год. В остальное время это благоустроенный пустырь, чем он собственно является и чем останется после реконструкции. Это ритуальное место, где сейчас стоит Ленин... Может быть, будет другой фетиш стоять. Сути это не меняет. Это сектор видимости, прострелов... Разгонять легко. - Здесь снова раздался смех, но на этот раз смеялись почти все. А Юрий Ширяев развил тему: - Это чисто имперские дела. Удручает, что нам предлагают в такую штуку играть. Нет в городе даже такого понятия: давай погуляем по площади Ленина. Там можно встретиться, потому что географически находится на пересечении всех путей. И встретившись, мы сваливаем либо в кино, либо на Золотую набережную... 

В далеком Бильбао...

А дальше началось самое интересное. Владимир Шуляковский заговорил о так называемом «губернаторском конкурсе». В области архитектуры на него номинировались два здания: скандально известный дом на площади Героев-десантников и почти никому неизвестный дом на улице Стахановской, в котором разместился «Псковводхоз».

Владимир Шуляковский с радостью сообщил:

- Архитекторы единогласно поддержали здание «Псковводхоза», и все были возмущены тем, что на премию выдвинули здание на площади Героев-десантников, которое я считаю актом вандализма. Справедливость восторжествовала. Победило достойное здание. Это пример того, как талантливый человек может построить административное здание. Можно было построить коридоры и кабинеты, а получилась вещь совершенно в европейском стиле. Очень хорошая постройка. Она и снаружи хороша, а внутри вообще замечательна. Многоуровневые пространства насыщены светом. В таком здании работать было бы приятно. Я считаю, что оно заслуживает того, чтобы на эту тему сделать отдельный репортаж. Единственно, что жалко - не очень хорошее качество строительства. Но это вопрос второй.

- Упомяни, кто автор, - улыбаясь, попросил Юрий Ширяев.

- Автор сидит рядом. Это Юрий Ширяев.

Автор-победитель снова взял слово:

- Это здание радикально отличается от всего, что было построено у нас в Пскове. Оно в русле современной европейской тенденции в архитектуре. А то, что у нас считается писком моды - сундуки, украшенные арками и башенками, якобы в губернском стиле - в других городах так люди строить уже стесняются. А у нас это выдается как пример и навязывается, и с этим тяжело работать.

Не уверен, что здание «Псковводхоза» заслуживает отдельного репортажа, но несколько строк оно уж точно заслуживает. Находится оно в глубине двора неподалёку от стадиона «747». Кругом - стандартные пятиэтажки. И выглядит оно для нашего города очень странно. Значительно естественнее оно бы смотрелось в лесу или на берегу Псковского озера. Внешним видом оно напоминает пансионат. Наверняка внутри оно выглядит хорошо. Длинных коридоров и стандартных кабинетов там и в правду быть не может. Но представлять это здание как альтернативу так называемому губернскому стилю?

Если бы Псков развивался в этом направлении, то «русские палаты в китайском стиле» многие бы восприняли как образец научной реставрации.

А Юрий Ширяев тем временем поделился тем, где он черпает вдохновение:

- В музее Гуггенхайма в Бильбао... Я понял, что там и есть Псковская архитектура...

Вывод, который можно сделать из этой части беседы с псковскими архитекторами такой: Псковское градостроительство находится в удручающем состоянии не только по вине заказчиков. Просто альтернатива архитекторам, умеющим ублажать заказчика, настолько сомнительна, что выбирать не из чего.

Или русско-китайский квартал, или музей в Бильбао.

30.

АЛЬТЕР ЭГО. Часть II
(«Городская среда», 2010 г.)

 

Недавно псковские архитекторы Борис Пославский, Юрий Ширяев и Владимир Шуляковский попытались представить журналистам альтернативный взгляд на архитектуру и градостроительство в Пскове.

Если говорить коротко, то главная альтернатива заключается в простой и очевидной вещи: не всё должно определяться денежной выгодой.

Борис Пославский напомнил, что всегда облик города определяли архитекторы, власть и инвесторы. «А сегодня ещё строители вовлекаются в этот процесс, - добавил Борис Пославский. - И не просто строители, а строители-бизнесмены, которые заказывают музыку. Известный прецедент - дом на площади Героев-десантников. Теперь он - памятник. Памятник нашему разгильдяйству. Разгильдяйству со стороны властей, со стороны архитекторов и надзорных органов, которые обязаны надзирать, но ничего не делают».

Архитекторы говорили об очевидных вещах. О них известно всем, кто интересуется положением дел в Пскове. Но подобные знания ничего не приумножают - ни печали, ни радости. Все эти знания - мёртвый груз. По крайней мере, до тех пор, пока общество не очнётся от безразличия, которое, вместе с безнаказанностью, стало настоящей российской национальной идеей.

Владимир Шуляковский рассказал о том, как действует в Пскове система, которая помогает безболезненно нарушать законы.

«Заказчик получает участок под застройку, - начал перечислять Владимир Шуляковский. - Потом приступают к проектированию, выдают проект. Проект согласовывается. Начинается строительство, в процессе которого вносятся коррективы. Например, строится дополнительный этаж или ещё что-нибудь. Совершенно никого не спрашивая, нагло что-то переделывают. ВООПиК или органы охраны, замечая такое дело, подают в прокуратуру. Прокуратура начинает расследование, выявляет массу нарушений законов. Но в это время, в процессе строительства, продаются квартиры. Прокуратура выдаёт вердикт: законы нарушены, но сделать ничего невозможно, потому что вступило право собственности, и всё остаётся, как оно есть. Это общепринятая практика».

Механизмы отработаны, денежные потоки перемещаются исправно... Город постепенно теряет своё лицо, хотя многим кажется, что он становится красивее.

Владимир Шуляковский напомнил: «Глава города Иван Цецерский обещал снести верхние этажи дома на площади Героев-десантников».

Исходя из этого, архитектор стал мечтать вслух: «Если бы один раз такое было сделано, то это привело бы в чувство наши строительные организации, которые стоят сплочённой стеной и имеют везде своих людей. Сейчас эта стена совершенно непробиваема».

Когда-то непробиваемыми и непроходимыми были псковские крепостные стены, а сейчас стоит нерушимая стена из псковских чиновников-бизнесменов-строителей. Это можно назвать возрождением, а можно - вырождением.


«Архитектор попадает в сложную ситуацию, - продолжал делиться своим опытом Владимир Шуляковский. - Если он имеет какую-то совесть, то он пытается препятствовать этому делу, в другом случае - идёт на поводу и с легкостью продается. Но обычно результат бывает один и тот же: вопиющие нарушения».

Разговор перешёл на тему высотной застройки, но для этого пришлось опять опуститься на землю. Тему развил Борис Пославский: «Если регламент разрешает 12-этажное здание, а заказчик хочет, скажем, 18-этажное, то архитектору и заказчику дано право доказать, что это возможно: в публичных слушаниях, на градостроительном совете среди своих коллег. А не только среди чиновников в кабинете. Надо, чтобы действия были прозрачными.  На сегодняшний день действия непрозрачные. Одним росчерком пера главного архитектора градостроительные советы отменены. Они действительно не прописаны в регламенте, но в крупных городах они существовали уже сорок лет. На них рассматривались все индивидуальные проекты. Считалось, что все общественно значимые места в городе должны быть запроектированы на основе конкурсов».

Архитекторы, рассказывающие об альтернативе, убеждены, что конкурсы помогут изменить ситуацию. В качестве примеров они привели результаты конкурсов на строительство «в устье Псковы» и реконструкции площади Ленина.

Боюсь, положительного в этих конкурсах не слишком много. Всем известно, как строилась «Золотая набережная». Да и итоги конкурса на реконструкцию площади Ленина не позволяют надеяться на то, что облик центральной площади изменится к лучшему.

Одно можно сказать наверняка: изменения в городе происходят. Причём с такой скоростью, что иногда бывает так, что на одну и ту же улицу нельзя выйти дважды. Каждый раз наткнёшься на что-нибудь новое. На новый забор, дом, пристройку, сомнительную вывеску или неуместный рекламный щит.

А ведь кто-то всерьёз считает, что это и зовется модернизацией.

31.

ОСНОВЫ ОСНОВ
(«Городская газета», 2006 г.)

Уже второй месяц в выставочном зале областного Дома народного творчества проходит выставка «Завещание», где представлены экспонаты из частной коллекции псковского архитектора-реставратора Михаила Семенова.

Долго представлять Михаила Семёнова не надо. Достаточно сказать, что он был автором проектов реставрации самых известных архитектурных памятников Пскова и Псковской области. Вместе с другими архитекторами-реставраторами восстанавливал псковский Кремль, Троицкий собор, стены и башни Окольного города, Псково-Печерский монастырь, Изборскую крепость... Если посмотреть на его автопортрет, вырезанный из дерева, то Михаил Семенов и сам был как крепость. Эта работа и называется соответствующе - «Мужик».

Благодаря таким мужикам на нашей земле и появились когда-то удивительные храмы, башни, стены... Благодаря ним многое удалось вернуть к жизни. Именно к жизни. Древний каменный город жив. В нём энергия тысяч людей. Воссоздавалось всё это с невероятным упорством и рядом с большинством современных построек выглядит по-настоящему основательно. Потому что вкладывали в строительство не только деньги, но и душу.

Но странное дело. Ладно храмы, башни... Знаете, надёжностью веет и от лыковых лаптей, и от берестяных туесов... Не говоря уж о тридцати колоколах, подвешенных к коряге. Здесь же, на выставке, изразцы, гипсовые копии керамид из пещер Псково-Печерского монастыря, богородские игрушки (надо полагать, изготовленные не в Китае)...

Полвека Михаил Семенов восстанавливал памятники архитектуры Пскова и Псковской области. Создавал деревянные скульптуры, занимался резьбой по дереву, осваивал кузнечное дело... Пока не погиб в 1996 году. Но вот что точно не погибнет - так это памятники, без которых нашу землю представить просто невозможно.

На выставке много птиц. Естественно, вырезанных из дерева. Но даже такие птицы умеют летать. Без полёта художнику никак нельзя.

Кроме всего прочего Михаил Семёнов оставил огромный фотоархив. В нём - история Пскова второй половины XX века. Никаких слов не надо. Портреты, дома, мосты... Объектив уловил время. А птицы помогли. Возможно, это те самые птицы, которые вылетают, когда начинается фотосъёмка.

На одной из фотографий - знаменитый Ольгинский мост. Он заснят как раз тогда, когда памятник Ленину возле пединститута уже поставили, а мост ещё не снесли. В Пскове в шестидесятые годы не только строили, но и сносили.

Почти каждый, кто расписался за прошедший месяц в книге отзывов, посчитал необходимым сказать, что Пскову нужен музей реставрации. Наверное, действительно нужен.

Но ещё нужнее Пскову люди, которые продолжали бы дело наших знаменитых архитекторов и реставраторов XX века.

 

 

ПОЯСНЕНИЕ

Некая читательница Наталия Михайловна (судя по всему - сотрудница музея-заповедника) прислала в редакцию два письма, в которых попыталась опровергнуть написанное в четырёх статьях под общим названием «Система ценностей» (публикации были посвящены проблемам и бедствиям Псковского музея-заповедника). Я как главный редактор «Городской газеты» эти письма опубликовал, но, разумеется, далее следовали комментарии. Согласиться с читательницей было никак невозможно, потому что она считала, что автор всё выдумал или написал под диктовку каких-то неназванных врагов. На два ответа было два комментария, один из которых превратился в целую статью под названием «Системный кризис»

32.

СИСТЕМНЫЙ КРИЗИС
(«Городская газета», 2008 г.)

Разброс мнений

Наталия Михайловна, мы тоже знаем, с чьих слов написаны статьи «Система ценностей». А точнее, на основе каких документов. Вы приводите цитаты. Видимо, Вы невнимательно читали все четыре статьи. Обратите внимание на кавычки. Статьи, в первую очередь, основаны на заключениях многочисленных высокопоставленных компетентных комиссий. Проверки музея, в частности, приводились по приказу руководителя Управления Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия РФ по Северо-Западному федеральному округу.

А если Вы хотите подробнее узнать, откуда взялась формулировка об «отсутствии контроля», то мы советуем Вам обратиться в другую федеральную службу - службу безопасности. Не уверены, что в ФСБ  в радостью откликнутся на Ваш запрос, но имейте в виду: скандал возник после того, как была предпринята попытка вывоза за границу «грубых подделок» под Айвазовского и Нестерова. В конце концов, на выставку в Таллин пропустили 54 работы из 62. Пусть Ольга Васильева попробует опровергнуть этот факт. Или, может быть, это можете сделать Вы?

Наталия Михайловна, Вы приводите не самые эффектные цитаты. Там было ещё и о «развале организационной структуры музея». Ещё раз перечитайте и убедитесь, что «развал» - это не журналистская метафора, а заключение экспертов (п. 3.1 акта № 14). Автор - не эксперт, и слов таких не писал. Зато вполне можно разобраться в фотографиях, иллюстрировавших деятельность музея. Это были не парадные фотографии. На них разруха, заброшенные и исчезнувшие ценности, в том числе и знаменитое било Троицкого собора - свидетельство существования псковской вечевой республики.

«В процессе гниения»

Встречался автор и с теми, кто разбирал музейные подвалы в 1979-80 годах. Читал докладные записки декабря 1979 года. Таким образом, фразы об музейных ценностях вроде «слиплись в процессе гниения», «поражены грибком», «наполовину разложились от плесени» «некоторые фрагменты вдавлены в землю, растоптаны» придумал не автор «Системы ценностей». Всё это написали Ваши коллеги - сотрудники музея сразу после того, как со своей должности была снята Антонина Васильева. Попробуйте опровергнуть сообщения о том, как предпринимались попытки укрыть следы безобразного хранения музейных ценностей (с помощью самосвала, в который загрузили, в том числе, и фрагменты фресок из храмов Довмонтова города).

Разброс предметов

В серии статей «Система ценностей» приводятся выписки из «Книги поступления», датированные серединой шестидесятых годов, когда Антонина Васильева ещё не была директором музея. И там же приведены описания января 1980 года, сделанные после снятия Антонины Васильевой с должности. То, что в 60-х годах принималось в хорошем состоянии - было «разбросано вперемежку с другими музейными предметами и мусором по всему подвалу». Это не фантазии журналиста, а документы тридцатилетней давности. К ним прилагались фотографии тех времен. Некоторые ценности утрачены безвозвратно. Часть была обнаружена после того, как на их отсутствие указали проверяющие. Попробуйте доказать обратное.

Наталия Михайловна, хорошо, что Вы не пишите, что это автор статьи на холстах Ге, Куинджи, Фалька, Шемякина и других писал фломастером «ПГОИАХМЗ». Замечательно, что Вы не утверждаете, что будто это он хранил «произведения графики впритык с батареей центрального отопления» и не он «деформировал картины с помощью поролоновых прокладок».

Лучше спросите Ольгу Васильеву, кто это делал.

Теперь по поводу так называемой экспозиции в Доме Масон, то мы напоминаем Вам: президентский фонд выделял деньги совсем не для этих целей. Там должно было быть Древлехранилище и ничто иное. Но мы этому не удивляемся, потому что знаем - какие чудеса происходили в музее прежде. Перечислять всё слишком долго, но Вы, Наталия Михайловна, должны помнить, что произошло в нём в 1978-79 годах. В помещении, где хранились иконы, было проведено электрическое отопление. Иконы эвакуированы не были. Произошла резкая смена режима. Более 30 икон уже не излечить, они стали «хронически больными».

А многие музейные ценности, брошенные в подвале, просто не пережили такого к ним отношения. Именно с разбора этих подвалов и начал свою деятельность пришедший на смену Антонины Васильевой Евгений Матвеев.

Кремлёвский след

А вот о том, кто разобрал кровлю здания Фан-дер-Флита - лучше спросить у Анатолия Васильева (отца Ольги Васильевой и мужа Антонины Васильевой). Он до 2006 года возглавлял Гендирекцию «Псковреконструкция» и имел прямое отношение к ремонту памятника федерального значения.

Ремонт этот был своеобразен и привел к тому, что музей залило во время ливня. Пострадали иконы, полихромная скульптура, живопись, графика... Можете поверить, журналисты «Городской газеты» кровлю не разбирали, наша газета создана в 2004 году. Хотите верьте - хотите нет.

Почётного гражданина города Анатолия Васильева в 2006 году с должности руководителя Гендирекции «Псковреконструкции» всё-таки сняли. Здание Фан-дер-Флита реконструировали изнутри. Хотя проблем достаточно до сих пор, потому что «строительные материалы и стены цокольного этажа  были поражены микробами и нарушена гидроизоляция». Это слова не журналиста, а заключение экспертов Росохранкультуры. О том, как сейчас обстоит дело с вентиляцией в отреставрированных залах и о том, на что ушли выделенные областной администрацией деньги - тоже лучше спросить у Ольги Васильевой или у Натальи Дубровской.

А что касается недостающих музейных ценностей, то с этими вопросами Вам, Наталия Михайловна, лучше обратиться прямо к нынешнему президенту России Дмитрию Медведеву. Не стесняйтесь, что уж там... Это он, Дмитрий Медведев,  возглавлял комиссию (когда был вице-премьером), это он называл цифры «исчезнувших» музейных ценностей. Все претензии к нему и к его экспертам, если Вы не хотите адресовать претензии тем, кто отвечает за хранение ценностей в Псковском музее-заповеднике.

Мы благодарим Вас, Наталия Михайловна, за то, что Вы вновь вернули нас к музейной тематике. В ближайшее время мы с Вашей подачи обязательно вернёмся к обсуждению проблем. Их, к сожалению, до сих пор много. Нет, очень много. Достаточно сказать, в каких условиях продолжают находиться древние иконы. И это - после убийственных заключений многочисленных комиссий.

Мы уже не в первый раз сталкиваемся с тем, что сторонники Антонины Васильевой всю вину пытаются переложить на Евгения Матвеева, а некоторые следы своей сомнительной деятельности - просто скрыть. Мы уверены, что Евгений Матвеев сам может ответить своим оппонентам. Но обращаем Ваше внимание, Наталия Михайловна, что в последней фразе Вашего письма (которую мы не публикуем) Вы уже вторгаетесь в личную жизнь. Это напоминает старорежимную жалобу в партбюро. Выглядит это двусмысленно. Впредь мы советуем быть внимательнее в подборе своих аргументов. Иначе у тех людей, с которыми Вы вступаете в заочную полемику, может возникнуть непреодолимое желание обратиться в суд.

Редакция «Городской газеты для жителей Пскова».

33.

ПО НАСТОЯТЕЛЬНОЙ ПРОСЬБЕ
(«Городская газета», 2008 г.)

Наталия Михайловна, Вы нас не устаете удивлять. Мы опубликовали то, что Вы нам прислали. За исключением той фразы, которая письмо заканчивала. Мы сочли её не корректной и честно об этом предупредили. Возможно, эта фраза для Вас столь важна, что, по смысловой нагрузке, составляет половину того Вашего текста, который мы опубликовали?

В любом случае, мы предложили повторно прислать письмо и изъявили готовность его опубликовать в том виде, в каком Вы хотите (раз уж Вы «настоятельно просите»). Вы согласились. Мы ждали Вашего очередного электронного письма несколько дней, берегли место на полосе. Но так и не дождались. Наша сотрудница позвонила Вам вторично. И тут обнаружилось, что, вопреки обещанию, Вы ничего нам присылать не собираетесь, потому что не хотите иметь дело с анонимами (наш ответ был подписан: «редакция «Городской газеты для жителей Пскова»).

Сообщаем Вам, Наталия Михайловна: за всё опубликованное в газете отвечает главный редактор. В данном случае, это я. Так что все претензии Вы смело можете адресовать лично мне, независимо от того, чья фамилия или какая подпись стоит под материалом.

Теперь по поводу иллюстраций. Фотографии  не «иллюстрируют содержание» Вашей публикации, а разделяют Ваше письмо и наш ответ. Кроме того, очень странно, что Вы пишите, будто эти фотографии Вам не известны. Как же так? Вы же сами написали, что за первое письмо к нам взялись, прочитав статьи Алексея Владимирова «Система ценностей». Все эти фотографии были опубликованы именно там. Как получилось, что фотографии Вам все еще не знакомы?

Кроме того, в своем первом письме Вы иногда пишите «мы знаем». Хотелось бы знать, кто это - «мы». Фамилия под письмом стоит только Ваша.

И в заключении. В телефонном разговоре Вы упомянули, что «у каждой музейной вещи есть свой инвентарной номер и если мы не знаем таких элементарных вещей, то о чем говорить»? В том-то и дело, Наталия Михайловна, что инвентарный номер должен быть, а не есть. В «Системе ценностей» подробно описано, как эти номера терялись, и что из этого вышло. Это ещё раз доказывает, что пока мы говорим на разных языках.

Вы пишите о каком-то идеальном музее, а мы говорим о том, что было и существует до сих пор. Если в музее происходит что-то хорошее - мы этого не скрываем. Но если обнаруживаются недостатки - сообщаем и об этом. Извините, но так будет и впредь.

34.

ПРИНЯТИЕ ПАРАДА
(«Городская газета», 2007 г.)

В Пскове после ремонта в здании Фан-дер-Флита открылась Картинная галерея. На ремонт областная администрация выделила более 8 миллионов рублей (в том числе - 5 миллионов - на ремонт Парадного зала).

Другой ремонт

Этого события ждали. Причём ждали не только с надеждой, но и с тревогой. Ситуация в музее - не простая. И дело здесь не столько в чьей-то личной неприязни, сколько в принципиально разных подходах к культурному наследию. Вопрос в своё время ставился ребром: можно ли проводить внутренний ремонт помещений, если не устранены последствия затопления здания и не восстановлены системы водоотвода и водосброса? Если существует постоянный источник переувлажнения...

Теперь эти вопросы уже не актуальны. Дело сделано. Но появились  новые вопросы.

Что обычно предшествует ремонту? Долгая эксплуатация  помещений или, не дай бог, какое-нибудь стихийное бедствие. Но это не наш случай.

Ремонту в здании Фан-дер-Флита предшествовал другой ремонт. В сущности, областная администрация выделила миллионы рублей, чтобы исправить последствия того самого другого ремонта. А тот, кто его проводил, так ни за что и не ответил.

Наоборот, бывший директор Гендирекции «Псковреконструкции» присутствовал на открытии галереи и выглядел именинником. Впрочем, поверить в то, что виновные в наводнении в галерее Фан-дер-Флита понесут материальную ответственность (и при этом сэкономят бюджетные деньги), было сложно.

Зато желающих подчеркнуть свою причастность к такому яркому событию как открытие Картинной галереи оказалось множество. В Интернете появилась даже публикация о том,  что все лавры принадлежат предыдущему губернатору Михайлову. В некотором смысле, это действительно так. Прежний ремонт начали действительно при нём. При нём же и произошло затопление. Так что гордиться здесь нечем.

Открытые раны

Открывать галереи лучше, чем их закрывать. Отлично, что мы вновь можем увидеть картины Рокотова, Репина, Куинджи, Саврасова, Шишкина, Айвазовского, Бруни, Ге, Маковского, Сурикова, Брюллова, Тропинина, Боровиковского... Но даже морские пейзажи Айвазовского не терпят влаги. Это надо помнить.

После завершения торжественной церемонии губернатор Михаил Кузнецов спустился по красной  ковровой дорожке на первый этаж, снял с вешалки своё пальто и, обращаясь к директору музея Наталье Дубровской, сказал: «Театр начинается с вешалки». Губернатор, конечно же, имел в виду не вешалку, а те надписи, которые увидели посетители галереи, прежде чем попасть в Парадный зал. Их рисовал явно не Тропинин.

Но дело не только в плохом состоянии парадного входа галереи (граффити и отбитых углах, которые, очевидно, отбивал не скульптор Антокольский). Проблема значительно сложнее.

Капитальный ремонт проведён внутри здания. Снаружи всё осталось по-прежнему. Более того, количество одноклеточных микроводорослей, появившихся на стенах галереи, за последний год только увеличилось. Там, где раньше были еле заметные влажные пятна, возникла едкая зелень. По мнению специалистов, «наличие микроводорослей свидетельствует о постоянном характере высокого влагосодержания» и это, в конце концов, может отрицательно повлиять на состояние строительных материалов. Радует одно - сейчас в Парадном зале с влажностью всё в порядке.

Наука побеждать

На церемонии открытия вручался памятный знак с изображением Петра I. Памятного знака удостоились Михаил Кузнецов, Андрей Морозов, Борис Полозов, Максим Костиков, Виктор Остренко, Владимир Хохлов, Сергей Калинин и другие официальные лица. Любопытно, что большинство награждённых, присутствовавших в галерее, на вручение не выходили, а скромно стояли в стороне. По этой причине в центре внимания оказались некоторые сотрудники музея. Им памятные знаки тоже достались. От имени награжденных выступила героиня многих наших критических публикаций хранитель живописи и графики Ольга Васильева.

«Ничего в жизни случайного не бывает, - сказала она. - Репин, Шишкин, Айвазовский - в прямом смысле дети гнезда Петрова». Потом она  произнесла: «Девиз Петра I был - «Учись и побеждай»».

Всё происходящее она действительно имела право назвать своей победой. Она вступила в рискованное противостояние  с Федеральным  агентством «Роскультура». Она вызвала огонь критики не только на себя, но и на всю Псковскую область, в которой «не соблюдают элементарные условия хранения музейных экспонатов». И она по-прежнему является хранителем.

7 ноября 2007 года Ольга Васильева имела полное право торжествовать.

Ольга Анатольевна права дважды. Ничего в жизни случайного не бывает. Пока в Парадном зале раздавали штампованные памятные знаки с изображением Петра I, в другом помещении того же музея стояла (в жалком состоянии) скульптура Петра I работы Антокольского. В пыли, брошенная и вроде бы никому не нужная.

Судьба скульптуры примечательна. Её просто потеряли. Ещё в декабре 2006 года она валялась среди строительного мусора возле батареи парового отопления. Потом какой-то рабочий подумал, что она чего-то стоит, и прикрыл её полиэтиленовой плёнкой... Нашли её случайно. Перенесли в другое место. И снова забыли. Возможно, появились другие заботы. Например, подготовка к открытию галереи.

Перенос картин и тому подобные приятные хлопоты. Этот процесс, очень кстати, попал в объектив наших коллег из «Псковской правды». На фотографии сотрудники музея Ольга Васильева и Владимир Галицкий переносят картины Тропинина и Брюллова. Причём делают это без всяких мер предосторожности (невзирая на высокую влажность на улице, тропининский портрет жены актёра Щепкина Владимир Галицкий держит не упакованным). Кто-нибудь может сказать: «Ничего с женой Щепкина не сделается (лес рубят, Щепкин летит). Не убудет с неё. Главное, наконец-то галерея открылась».

Торжественная церемония проходила на фоне большого полотна Семиградского «Грешница».

Хорошо забытое старое

Мнения по поводу увиденного в Парадном зале в частных беседах высказывались разные. От восторженных до недоумённых. Преобладали восторженные, вроде «совершенно блистательно». Примерно о том же говорилось и в глянцевом буклете «Картинная галерея. Русское изобразительное искусство XVIII-XX веков. Там, в частности, было написано: «Современная экспозиция восстановлена в полном объёме, ранее ей совершенно неведомом».

Это, однако, вызвало у некоторых недоуменные вопросы: «То есть как - ранее неведомом? Разве это не возвращение прошлого, но только в несколько иных декорациях и с небольшими сокращениями?» Противоречивые отклики появились и по поводу окраски стен, и по поводу освещения чешскими люстрами. Кто-то говорил: «Грандиозно! Как в Лувре!» Кто-то был более привередлив и обращал внимание на то, что «люстры сияют, а общего рассеянного освещения от них - нет».

Некоторых неприятно поразил зелёный потолок в комнате при входе в галерею. К сожалению, в результате ремонта ухудшилась и акустика в Парадном зале. Причин здесь может быть несколько. Возможно, сыграл свою роль гипроковый потолок. Стенды, на которых висят картины - толстые и полые, и сделаны - из гипсокартона. Они акустику тоже не улучшают.

Особое внимание следует обратить на окраску стен. Судя по всему, законы сочетания цветов в расчёт не брались. Мировой музейный опыт (да и псковский тоже) оказался ни к чему. Колор подбирали люди со своеобразным вкусом. Холодно-салатовый цвет не принято делать в картинных галереях фоном. Это не соответствует законам цветосочетания. Но, возможно, после открытия галереи в соответствующие учебники будет вписана новая страница.

Хронологический случай

Пока одни посетители восхищенно рассматривали творения Репина и Айвазовского, другие с тревогой огладывались по сторонам. Куда подевался Брюллов? Но ничего страшного не случилось. Брюллов был на месте. Точнее, в разных местах. По неведомым причинам его картины повесили не рядом. И это не исключение.

Смещение хронологии картин, расположенных в Парадном зале, удивляет. Также как и некоторые рамы в их сочетании с картинами. Озадачили и  «тёмные обрамления стендов, перекликающиеся с рамами». Но об этом лучше спросить у специалистов. Они же могут подсказать,  каким образом следует вешать картины (по верху или по низу их выравнивать и какие из них - крупные или маленькие - принято вешать выше).

На фоне всеобщего одобрения, нашлись люди, которые, глядя на всё это, стали говорить: «Картины «убиты». Здесь есть всё - диванчики, люстры, - но картин нет».

Я бы не стал делать такие категорические выводы. Картины живы, разве что - ранены. Катастрофы никакой нет. Всё поправимо. Было бы только желание навести порядок. И осмыслить - на что именно ушли бюджетные деньги.

На выходе из Парадного зала на столике были разложены буклеты «Русское изобразительное искусство XVIII - XX веков». Примечательной оказалась глянцевая вкладке к нему. На ней изображена безымянная картина целующихся людей. Немногие могут догадаться, что это «Чёрные любовники» Марка Шагала (один из раритетов Псковского музея-заповедника, который, правда, увидеть в Пскове затруднительно). Зато на обратной стороне вкладки помещены портреты коллекционера и мецената Николая Фан-дер-Флита и его жены Елизаветы. Это дало повод кое-кому  посчитать «Чёрных любовников» супругами Фан-дер-Флит в молодости. Это не так.

Можно пожелать нашему музею в будущем более внимательно относиться к изданию своих буклетов.              

Люди добрые

В день открытия галереи губернатор Михаил Кузнецов успел пообщаться с сотрудниками музея. Речь зашла и о возможном переезде фондохранилища музея в здание, когда-то принадлежащее заводу ТЭСО.  Предполагается, что музею могут быть предоставлены 8 тысяч квадратных метров.

8 тысяч квадратных метров - это, конечно, хорошо. Особенно если учитывать те условия, в которых сейчас хранятся музейные фонды. Но и здесь всё не так просто. Специфика музейной деятельности такова, что научные сотрудники постоянно работают с экспозицией. А так как завод ТЭСО находится на Запсковье, могут возникнуть трудности. Но они преодолимы. Главное, внимательно изучить мнение всех заинтересованных лиц. И принять взвешенное решение. В конце концов, при всех разногласиях, в нашем городе нет людей, которые не желают добра псковской культуре.

Правда, каждый добро понимает по-своему. 

Продолжение следует.

 

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ