Архив
2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2022 2023 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
51 52

Каменоломня

Лев КаменевНа выборах в Учредительное собрание осенью 1917 года в списке кандидатов от РСДРП (б) по Псковскому губернскому округу под № 1 шёл Лев Каменев. Большевистский список опубликовали 27 октября 1917 года в первом номере только что учреждённой газеты «Псковский набат» (нынешняя «Псковская правда»). Выпуск этой газеты стал возможен после того, как в ночь с 24 на 25 октября большевики сместили в Петрограде Временное правительство.

 «В Дроздовской волости урн не было и бюллетени «охапками бросались на стол»

Лев Каменев (Розенфельд) приехал в Псков из Петрограда  28 октября 1917 года, то есть на следующий день после того, как стал председателем ВЦИК. Избрание произошло на 2-м Всероссийском съезде Советов. Этот съезд тоже вёл Каменев.

В большевистском списке № 6 по Псковскому губернскому округу было 12 фамилий: Лев Каменев, Адольф Иоффе, Михаил Ушарнов... Большевики всерьёз надеялись завоевать на предстоящих выборах в Учредительное собрание большинство (в итоге по России они набрали примерно четверть голосов, значительно уступив эсерам). Сам Каменев был настроен не столь оптимистично. «При правильной тактике мы можем получить треть, а то и больше мест в Учредительном Собрании», - писал он незадолго до революции. Начало выборов назначили на 12 ноября.

Приезд председателя ВЦИК Каменева в Псков был связан с предвыборной агитацией. В «Псковском набате» рядом с большевистским списком напечатали пожелание: «Мы верим, что все, кто с нами, кто за наши лозунги, сплотятся вокруг "Набата", сделают его своей родной газетой, помогут ей средствами и своим личным трудом».

Лев Каменев выступил в Народном доме им. А.С. Пушкина, то есть в нынешнем здании псковского драмтеатра. Это было начало новой традиции. С агитационными докладами в этом зале кто только потом не выступал. Михаил Калинин, Лазарь Каганович... Вплоть до генерала Андрея Власова  - в то время, когда Псков оккупировали фашисты. На Власова или Каменева народу собиралось не меньше, чем на Фёдора Шаляпина. Каменева в театре слушали около 800 солдат и рабочих.

Формально в тот момент Лев Каменев был главой государства (которое, впрочем, тогда никто ещё не признал). Но до выборов Каменев на посту председателя ВЦИК не удержался и подал в отставку 4 ноября, настаивая на создании «однородного социалистического правительства».

Выборы в Учредительное собрание состоялись 12-14 ноября.

Когда читаешь сведения о нарушениях на тех выборах, обращаешь внимание, что чаще всего упоминается Псковская губерния. Давление на избирателей, подкуп, позднее опубликование списков кандидатов и то, что сегодня называется «использованием административного ресурса»...

В Славковской волости Псковского уезда «при выборах в Учредительное собрание... большевистские плакаты срывались кем-то с одобрения распорядителя волости». «В Красногорской волости Опочецкого уезда Псковской губернии во время выборов практиковалась покупка у крестьян списков левых эсеров и большевиков и выдача вместо этих списков кадетских». «В Сиверстской волости Торопецкого уезда Псковской губернии председатель комитета Союза земельных собственников помещик А. Морго организовал скупку избирательных бюллетеней с тем, чтобы сфальсифицировать результаты голосования в пользу партии кадетов. Женщины уверяли, что собственники скупают бюллетени по две и по три копейки». «Крестьяне деревни Борки Медведевской волости Псковской губернии не принимали участия в голосовании потому, что не были занесены ни в один избирательный округ». «В Посадниковской волости Новоржевского уезда Псковской губернии силой заставляли голосовать за эсеров». «В Псковской губернии в погосте Дуняны дьякон был уличён в том, что вынимал из урны списки большевиков и заменял их кадетскими». «В Дроздовской волости Псковской губернии, урн не было и бюллетени «охапками бросались на стол». И так далее в том же духе.

История помещика Морго, скупавшего бюллетени, закончилась тем, что помещик скрылся после того, как 12 ноября недовольные крестьяне выгнали его из волостного комитета. Этому предшествовал перехват записки с инструкциями по скупке бюллетеней. Записка попала в руки агитатора-большевика Фёдора Тимошенко. Агитатор известил об этом крестьян. Крестьяне вознамерились побить некоего Ивана Андреева, которому инструкции предназначались.

«Большевистский гнёт тяжелее и страшнее самодержавного»Каменев

Но не стоит думать, что жертвой не слишком справедливых выборов становились только большевики. Они вели себя ещё более бесцеремонно. На следующий день после того, как большевики пришли к власти в Петрограде, они закрыли десять крупных газет: «Речь», «Копейку», «Новое время», «Русское слово», «Биржевые ведомости», «Русскую волю»... Писатель Владимир Короленко написал после этого: «Большевистский гнёт тяжелее и страшнее самодержавного». 

И всё же на выборы пришло более 44 миллионов человек. Это примерно 50 процентов от тех, кто мог бы прийти. Сегодня на выборы во многих местах приходят намного меньше. Большевики получили всего 24% голосов, эсеры и меньшевики - 59% голосов,  кадеты и близкие к ним по взглядам политические группировки - 17%. Среди победивших на выборах оказались такие люди как Александр Керенский, Алексей Каледин, Симон Петлюра, Павел Милюков... Во многом, это и предопределило судьбу Учредительного собрания.

Результаты выборов Владимира Ленина и Льва Троцкого абсолютно не устраивали, и они почти сразу же отыгрались на членах Центральной избирательной комиссии, арестовав всех без исключения, включая отца будущего знаменитого писателя Владимира Набокова.

Кроме того, был учреждён пост комиссара по делам Учредительного собрания. Им стал член коллегии ВЧК большевик Моисей Урицкий. Чем ближе было начало работы Учредительного собрания, тем меньше было шансов, что оно вообще будет работать. Особенно после того, как большевики арестовали шестерых делегатов Учредительного собрания - кадетов и правых эсеров (Фёдор Кокошкин и Андрей Шингарёв вскоре будут убиты в тюремной больнице разбушевавшимися матросами).

Убийство делегатов связывали не только с запугиванием, но и с местью большевиков за покушение на Ленина. Первое покушение произошло 1 января 1918 года. Во всяком случае, так утверждали сами большевики.

После митинга в Михайловском манеже Ленин сел в автомобиль. Туда же сели швейцарский коммунист Фридрих Платтен и сестра Ленина Мария Ульянова. По словам Марии Ульяновой, «сзади в кузов автомобиля, как горох, посыпались ружейные пули. "Стреляют", - сказала я. Это подтвердил и Платтен, который первым долгом схватил голову Владимира Ильича (они сидели сзади) и отвёл её в сторону». 

Платтен был легко ранен в руку. По другой версии покушение было сымитировано, чтобы накануне начала работы Учредительного собрания иметь дополнительные основания его разогнать, ссылаясь на заговорщиков-кадетов. В любом случае, Учредительное собрание разогнали, хотя, как ни странно, довыборы в него происходили в России вплоть до февраля 1918 года. Псковские делегаты в это время занимались другими делами. Лев Каменев, например, с ноября 1917 года участвовал в переговорах с немцами в Брест-Литовске (делегации, направлявшиеся из Петрограда, как правило, приезжали через Псковскую губернию). 

«О, лицемеры!..»

В партии большевиков Каменев проходил по категории «интеллигент-литератор». Не было бы Луначарского, после революции он мог бы занять его место. Хотя первоначально метил в самые большие начальники.

Дореволюционные публикации Каменева - это не только революционная пропаганда, но литературные рецензии. Литературу он, по-видимому, действительно любил, а как автор способен был изъясняться витиевато и с сарказмом.

Типичный дореволюционный Каменев - его пространная - на 20 страниц - рецензия на творчество Зинаиды Гиппиус. Рецензия подписана псевдонимом «Ю. Каменев». Публиковалась в 1909 году в петербургском критическом сборнике «Литературный распад». Сборник Гиппиус тоже вышел, подписанный псевдонимом: «Антон Крайний». Для Каменева это секретом не являлось и рецензию он начал так: «Госпожа Зинаида Гиппиус, она же Антон Крайний, выпустила пять книг рассказов, сборник стихов и, совсем недавно, собрание своих критических и публицистических статей».

«В качестве словесного радикала г-жа Гиппиус, прежде всего, считает, что идеалы освобождающихся масс мало радикальны, - пишет Каменев. - Идеализм мещанства предусмотрительно устроен так, чтоб быть в каждый данный момент готовым упрекнуть идеалы, отражающие борьбу масс с мещанством, в грубости, мелкости, материалистичности, даже - куда ни шло - в буржуазности и излишнем консерватизме».

Каменев-критик обсуждает не стиль, а идеи. По сути, тексты Гиппиус - только повод. В какой-то момент он забывает, что пишет о книгах Гиппиус и восклицает, словно на митинге: «О, лицемеры! О, гг. Струве, Бердяевы, Булгаковы, именно по этим причинам ушедшие из марксизма в кадетизм, в мирнообновленство, в октябризм! О, вы, нашедшие здесь, наконец, утоление своим цветущим идеалам и растущим желаниям!»

После Октябрьской революции свои литературные пристрастия он не оставил. Особенно заметно это становилось, когда он попадал в немилость. Партийные заслуги не давали возможности до определённой поры просто уничтожить его. Поэтому Каменева отодвигали, ссылали. Он возглавлял издательства Academia и руководил  Институт русской литературы (ИРЛИ, или Пушкинский Дом) и Институтом мировой литературы (ИМЛИ, или Институт Горького).

Для послереволюционных лет это было существенно. Пушкин первое время числился как «дворянский стихотворец» и рисковал разделить участь многих других литераторов предыдущего столетия.

«...А.И. Стецкий (член Оргбюро ЦК ВКП(б). - А.К.), - написал Каменев Горькому, - на собрании писателей реабилитировал этого дворянского стихотворца, признав его самым популярным поэтом современности. Хорошо! /.../ Надо бы двигать идею "Комитета" (Пушкинского.и "Института литературоведения имени Пушкина"».

«Каменев омерзительнеший из людей, падаль человеческая...»

Лев Каменев специализировался на Герцене, но и других писателях прошлого и настоящего не забывал. Фамилия «Каменев» встречается в воспоминаниях разных литераторов того времени. Корней Чуковский вспоминал: «Из радиоцентра я поехал в  "Academia". Там первый человек, которого я увидел, был Каменев. По-прежнему добродушный, радостный, но седой. За этот год голова у  него совсем поседела. /.../ Каменев между прочим сказал: "Хорошо было мне в Минусинске: никто не мешал мне заниматься. Как жаль, что меня вернули..."» Это было как раз в тот момент, когда Каменев возвратился в Москву после ссылки, а в это время готовилось издание собрания сочинений Некрасова (Чуковский должен был этому содействовать).

Корней Чуковский рассчитывал, что Каменев напишет к собранию сочинений предисловие. Но Каменев говорил, что в Минусинске ему было легче написать это предисловие. Однако Чуковский не поверил, оставив такую запись: «Я думаю, что это - рисовка и что на самом деле он очень рад своему возвращению в Москву».

Может быть, никакой рисовки не было. Каменев как опытный политик и интриган не мог не понимать, что чем ближе к Кремлю, тем опаснее.  

Минусинск в таких делах надёжнее.

Вскоре убили Кирова, и Лев Каменев по-настоящему испугался. В письме Каменева Горькому есть такие строки: «Давно уже я чувствовал, что зашёл в болото. Но я хотел выползти из него в одиночку, на свой собственный соптык, просто отвернувшись от тех, кого сам привёл в эту трясину и кто там оставался. Забыл, или не додумал, или не хотел додумать, что я прежде всего обязан затоптать, вырвать корни тех ядовитых семян, которые сам сеял. Тут-то нагнала меня логика наших суровых времён, схватила за шиворот: на, смотри, любуйся на плоды своего посева. Ты хотел уползти, спрятаться или почти спрятаться в Пушкина да в Данте, а твои ученички в это время выслеживают Кирова...»

Здесь есть своего рода нарочитое покаяние (репетиция будущего публичного судебного процесса). Но в то же время чувствуется, что многое сказано искренне. Он прятался за Пушкина, Данте, Герцена, Некрасова, Макиавелли (написал предисловие к первому собранию сочинений Макиавелли). Но времена оказались уж больно суровые, и он сам приложил к этому много усилий. В своё время разоблачал троцкизм (Троцкий был его родственником). Разоблачил. После чего настал черед разоблачать Каменева.

КаменевМногие, кто знал Каменева, к тому времени успели уехать заграницу. Ходасевич, например. Для него советское послереволюционное прошлое было как прошлогодний страшный сон. «К концу 1918 года... я очутился сотрудником Тео, т.е. театрального отдела Наркомпроса, - рассказывал Ходасевич. - Им заведовала Ольга Давыдовна Каменева, жена Льва Каменева и сестра Троцкого, существо безличное, не то зубной врач, не то акушерка».

Важные посты в Советской России занимали те, кто был «идейным». Революционерам первой волны казалось, что их идеи - навсегда. Однако всё случилось иначе.

Но в России остался писатель, который никуда не уехал и методично фиксировал события из года в год в своём дневнике. Это Михаил Пришвин. В 1920 году он доверил дневнику такую запись: «Был в Москве у Каменева, говорил ему о "свинстве", а он в каких-то забытых мною выражениях вывел так, что они-то (властители) не хотят свинства, и вовсе они не свиньи, а материал свинский (русский народ), что с этим народом ничего не поделаешь».

Российских революционеров трудно заподозрить в том, что они любили свой народ. Иначе бы не испытывали его голодом, войнами, репрессиями...  Большевики яростно расчеловечивали «народные массы». А напуганные соратники по партии ради страховки стремились сохранить свои жизни путём предательства. «Каменев омерзительнеший из людей, падаль человеческая, - написал Николай Бухарин Клименту Ворошилову. - Что расстреляли собаку - страшно рад».

То, что Бухарин был страшно рад - нет сомнений. Рад тому, что не его расстреляли. Спустя небольшой срок, когда расстреляют Бухарина, будет страшно рад кто-то другой. Допустим, Ворошилов.

***

В начале января 1918 года с Каменевым случилась неприятность. Его, не желавшего подписывать сепаратный мир с Германией, отправили послом во Францию, но французское правительство отказалось признать его полномочия. Когда же в марте 1918 года он возвращался в Россию через Финляндию, на Аландских островах всю делегацию, включая Каменева,  задержал военный губернатор Аландских островов Ялмар фон Бунсдорф. По совету генерала Маннергейма, советские «дипломаты» были помещены в старинную тюрьму, а потом переезжали с одной тюрьмы в другую. 

29 марта 1918 года Маннергейм выдвинул большевикам ультиматум: Каменева не освободят до тех пор, пока Советская Россия не выведет из Финляндии оставшиеся войска и не перестанет поддерживать «красных финнов». В ответ большевики арестовали в Петрограде тридцать граждан Финляндии, в конце мая предложив обменять их на Каменева и двух сопровождавших его членов делегации. Обмен заложниками состоялся в Куоккала (теперь это Репино).

Льва Каменева расстреляют сами большевики - 25 августа 1936 года. Расстреляли и Ольгу Каменеву, и старшего сына Александра (выпускника Военно-воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского).

Перед смертью Лев Каменев, наверное, не мог не вспомнить, что именно он, Каменев, 3 апреля 1922 года предложил назначить Иосифа Сталина Генеральным секретарём ЦК РКП (б).

 

 

 

Алексей СЕМЁНОВ